ИРКУТСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ НЕДАГОГИЧЕСКИИ УНИВЕРСИТЕТ
На правах рукописи
СЕНИНА ЕЛЕНА АЛЕКСАНДРОВНА
«ИНОРОДЧЕСКИЙ» ВОПРОС НА СТРАНИЦАХ СИБИРСКОЙ НЕРИОДИЧЕСКОЙ ПЕЧАТИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIX - НАЧАЛЕ XX ВЕКА
Специальность 07.00. 02 - Отечественная история
ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата исторических наук
Научный руководитель: доктор исторических наук, профессор Л. М. Дамешек
Р1РКУТСК 2005
ОГЛАВЛЕНИЕ
Введение
3
Глава 1. Народы Сибири в имперской стратегии власти второй половины XIX - начала XX века
32
Глава 2. Сибирская печать и условия ее функционирования во второй половине XIX - начале XX века
61
§ 1. Характеристика и отличительные черты важнейших
61
периодических изданий Сибири § 2.
Правовое положение сибирской печати и тенденции ее развития
§ 3.
Цензурные предпосылки освещения «инородческого» вопроса на страницах сибирской печати
81 114
Глава 3. Сибирская печать об «инородческом» вопросе во второй половине XIX - начале XX века
130
§ 1. «Инородческая» проблема как часть «программы местных вопросов» сибирской печати
130
§2.
Аграрная политика государства в отношении «инородцев» на страницах сибирских периодических изданий
149
§ 3.
Административная и податная политика государства в отношении «инородческого» населения Сибири в освещении местной печати
176
§ 4. Церковная политика российского самодержавия в отношении «инородцев» на страницах сибирской печати
207
Заключение
296
Сниеок использованных источников и литературы
302
3
Введение Актуальность исследования. Национальные проблемы являются одними из наиболее актуальных и острых в современном обществе. Корни и причины многих из них следует искать в прежней государственной политике, не всегда адекватно воспринимавшей многонациональное своеобразие, присущее России. К их числу относятся проблемы этнокультурного существования коренных народов Сибири в структуре российского государства. Прежняя политика по отношению к ним была основана на непризнании за этими народами права выбора путей собственного развития и сводилась к стремлению ассимилировать их с русским населением. Р1меющие место на сегодняшний день в среде коренного населения процессы утраты родного языка и культурной самобытности являются непосредственным ее результатом. Кроме того, в сочетании с патерналистскими установками данная политика привела к вытеснению части аборигенного населения на маргинальные позиции, обусловив неспособность последнего адаптироваться к условиям техногенной цивилизации. Наиболее острый характер вышеуказанная ситуация приобрела у малочисленных народов Севера. Это поставило в свою очередь проблему физического сохранения этносов, ведущих традиционный образ жизни, связанную с необходимостью преодоления стрессового состояния и чувства подавленности, тенденций безынициативного, потребительского поведения. Политика государства последних десятилетий ориентирована на сохранение и возрождение национальных культур коренных народов, их полноправное участие в действующих социально-экономических структурах. Ее приоритетными задачами являются отказ от патерналистской опеки, создание условий для усиления активности и инициативы аборигенного населения, предоставление возможности выбора способов реализации жизненных целей.'
Розин в . М. Опыт разработки политики в отношении аборигенного населения // Социологические исследования. - 1993. - №5. - С.127-134; Соколова 3. П. Народы Севера России в условиях экономической реформы и демократических преобразований // Отечественная история. - 1994. - №3. - С. 180-190; Исакова Н. В. Стратегия социальной политики на Севере: этнокультурный аспект // Гуманитарные науки в Сибири. - 1997. - №1. - С.7780 и др.
4
Необходимость выстраивания новых принципов государственной политики в отношении коренных народов Севера и Сибири на современном этапе делает актуальным обращение к историческому опыту, связанному с рассмотрением и решением этого вопроса сибирской печатью во второй половине XIX — начале XX века. В условиях российского монархического режима местная пресса являлась главной выразительницей обш;ественных интересов. Именно ею во второй половине XIX века был выдвинут ряд острых и жизненно важных для сибирского населения проблем, в числе которых находился и «инородческий» вопрос. Содействовать его разрешению - вот та задача, которую ставила перед собой сибирская пресса в рассматриваемый период. В этой связи она не только выясняла положение и нужды коренного населения, но и намечала пути правильного решения «инородческой» проблемы. Кроме того, отражая политику государства по отношению к народам Сибири, местная печать определенным образом реагировала на нее, воздействуя и формируя тем самым обш,ественное мнение. Представляя институт общества, сибирская печать предлагала иные принципы решения «инородческого» вопроса, близкие к современному подходу к этой проблеме, что делает обращение к данной теме важным и актуальным. Необходимо также отметить, что исследование актуально и в историографическом аспекте, с позиций его научной значимости. Если государственная политика в отношении народов Сибири во второй половине XIX - начале XX вв., как неотъемлемая часть и существенная грань внутренней имперской политики в целом нашла достойное отражение в работах историков, то указанная проблема в освещении ее сибирской печатью не являлась предметом специального изучения. В этой связи исследование представляет собой попытку восполнить данный пробел. Объектом исследования определены проблемы, связанные с положением коренных народов Сибири в российском государстве, с одной стороны, и политикой самодержавия по отношению к ним, с другой, обозначаемые сибирской периодической печатью второй половины XIX - начала XX вв., как «инородческий» вопрос.
5
Предметом исследования является «инородческий» вопрос в освещении сибирской печати во второй половине XIX - начале XX вв. Территориальиые рамки работы охватывают сибирский регион, включая в соответствии с принятым до революции 1917 года административнотерриториальным делением Тобольскую, Томскую, Енисейскую, Иркутскую губернии. Забайкальскую и Якутскую области. В хроиологическом отношеиии исследование охватывает период второй половины XIX - начала XX вв. Более точно хронологические рамки определены 1857-1914 годами. Выбор нижней грани объясняется временем возникновения сибирской периодической печати. В 1857г. в крае появляются первые издания в виде губернских ведомостей. Выбор верхней границы связан с началом первой мировой войны. Внешнеполитические события 1914 года с участием в них России в определенной степени оттеснили на второй план внутренние проблемы страны, что отразилось в периодической печати, в том числе и сибирской. Военная тема на страницах сибирских изданий в 1914г. заняла лидирующие позиции, за счет этого, соответственно, снизилась интенсивность помещения других публикаций, в том числе и по «инородческому» вопросу. Сам характер «инородческих» статей приобрел новую окраску. В местной прессе, например, появились сведения о пожертвованиях коренного населения на нужды войны. В этой связи 1914 год мы избрали верхним хронологическим рубежом нашего исследования, включив его полностью для удобства анализа материалов сибирских изданий. Степень изученности темы. «Инородческая» проблема в освещении сибирской печати не являлась предметом специального изучения, поэтому специфика темы исследования подразумевает историографический обзор основных работ, посвященных правительственной политике в отношении народов Сибири во второй половине XIX - начале XX вв., с одной стороны, и рассмотрение историографии сибирской печати указанного периода, с другой. В дооктябрьский период политика самодержавия в отношении сибирских аборигенов нашла свое отражение не только в трудах авторов различных идейных течений, но и их публицистическом творчестве. В этой связи их научные
6
изыскания несут главным образом не историографическую, а источниковедческую нагрузку. Наиболее крупные и значительные исследования в этой области относятся к советскому периоду историографии. Отметим основные работы, так или иначе освещавшие государственную политику в отношении сибирских «инородцев» во второй половине XIX - начале XX вв. Начало разработки вопроса советскими историками было связано с изучением отдельных его аспектов, либо обпщм их анализом по ходу изложения других проблем. В 1957г. в свет вышла монография К. М. Герасимовой «Ламаизм и национально-колониальная политика в Забайкалье в XIX - начале XX веков». В ней автор подробно исследовала церковную политику самодержавия в отношении бурят-буддистов во второй половине XIX - начале XX вв., рассматривая ее в непосредственной связи с разработкой и проведением в среде коренного населения аграрных и административных преобразований. К. М. Герасимова показала внутренние сложные отношения между церковью и государством в бурятском вопросе при внешне последовательной,
наступательно-
русификаторской политике самодержавия в Сибири.' В 50-60-х годах продвинулось изучение столыпинской реформы. В связи с этим отдельными исследователями были затронуты вопросы, связанные с аграрной политикой государства в отношении коренных народов. Л. Ф. Скляров, рассматривая проблему переселения и землеустройства в Сибири в указанный период, проанализировал ход аграрных преобразований в среде «инородческого» населения. Он указал на зависимость землеустройства аборигенов от переселенческой политики, отметил его связь с административной реформой. ^ В 1963 г. Н. П. Егунов опубликовал свою монографию «Колониальная политика царизма и первый этап национального движения в Бурятии в эпоху империализма». Автор проследил процесс подготовки и принятия землеустроительного закона в Забайкальской области, дал оценку реформе управления и Герасимова К. М. Ламаизм и национально-колониальная политика в Забайкалье в XIX - начале XX веков. Улан-Удэ, 1957. - 160с. Скляров Л. Ф. Переселение и землеустройство в Сибири в годы столыпинской афарной реформы. - Л . , 1962. С.276-289.
7
суда у бурят и эвенков, рассмотрел особенности ее реализации в среде коренного населения.' В 1968г. был выпущен в свет 3 том «Истории Сибири...». Во второй главе тома, посвященной в целом народам Сибири, содержится обобщенный, несколько схематичный анализ политики самодержавия в отношении «инородцев». При освещении авторами труда основных ее направлений вопросы управ2
ления «инородцев» заняли приоритетное место. Некоторые аспекты ясачной политики самодержавия получили освещение в работе Г. П. Жидкова. Историк высказал мысль о коронной принадлежности взимавшегося с кочевых «инородцев» ясака, его сущности как типичной феодальной земельной ренты. Исследователь указал на существование у казны и Кабинета собственных финансовых интересов, наиболее ярко проявившихся в податной реформе 1898 года.^ С выводом Г. П. Жидкова о том, что ясачная подать являлась собственностью Кабинета, согласился и Л. М. Горюшкин. Отдельные стороны вопроса рассматривались и в небольших публикациях. В числе немногих статей следует отметить статью Г. А. Елбачевой, в которой раскрывается сущность землеустроительной политики в отношении «инородцев» Горного Алтая в 1911-1913гг.^ До 80-х годов попытки целостного изучения правительственной политики в отношении сибирских аборигенов советскими историками не делались. Комплексное исследование государственной политики в отношении народов Сибири во второй половине XIX - начале XX вв. было предпринято Л. М. Дамешеком. Он подробно рассмотрел вопросы подготовки и реализации землеустройства сибирских «инородцев», организации системы управления ими, формирования и развития ясачной политики самодержавия, а также вопросы христианизации коренных народов. Л. М. Дамешек показал взаимосвязь Егунов Н. П. Колониальная политика царгома и первый этап национального движения в Бурятии в эпоху империализма. - Улан-Удэ, 1963. - 316с. ^ История Сибири с древнейших времен до наших дней: в 5 т. - Л., 1968. - Т.З. - С.104 -108. ^ Жидков Г. П. Кабинетское землевладение (1747-1917гг.). - Новосибирск, 1973. - С.81-87. * Горюшкин Л. М. Аграрные отношения в Сибири периода империализма (1900-1917гг.). - Новосибирск, 1976. - С.250, 256. ' Елбачева Г. А. Землеустройство в Горном Алтае (1911-1913гг.) // Афарные отношения и земельная политика царизма в Сибири (конец XIX в. - 1917г.). - Красноярск, 1982. - С.54 -64.
8
и общую направленность аграрных, административных и нодатных нреобразований, проводимых в среде «инородческого» населения, основополагающую роль среди них аграрной реформы. Основные направления политики самодержавия в отношении народов Сибири были изучены им в контексте общероссийских процессов. Несмотря на то, что проблема была достаточно разработана советскими исследователями, отдельные ее аспекты нашли свое отражение и в трудах историков постсоветского периода историографии. В 1991г. И. В. Островский выпустил в свет свою монографию «Аграрная политика царизма в Сибири в период империализма». Изучая в ней вопросы земельной, переселенческой, административной и податной политики самодержавия в отношении сибирских крестьян, автор в общих чертах охарактеризовал указанные направления государственной политики и применительно к «инородческому» населению.^ В 2001г. Ч. Г. Андреев рассмотрел отдельные направления политики самодержавия в отношении сибирских «инородцев» с точки зрения влияния их на изменение образа жизни коренных народов Восточной Сибири во второй половине XIX - начале XX вв.^ На современном этапе развития исторической науки появилось новое видение проблемы. Политика самодержавия в отношении народов Сибири стала рассматриваться в контексте модернизационных и интеграционных процессов, происходивших в России по пути имперского строительства. Направленность государственной политики в отношении сибирских «инородцев» во второй половине XIX - начале XX вв. на осуществление идеи интеграции коренных на' Дамешек Л. М. Ясачная политика царизма в Сибири в XIX - иачале XX века. - Иркутск, 1983. - 136с.; Дамешек Л. М. Внутренняя политика царизма и народы Сибири (XIX - начало XX века). - Иркутск, 1986. - 168с.; Дамешек Л. М. «Инородческий» вопрос в афарном законодательстве царизма в эпоху политической реакции и кризиса самодержавия (80-е годы XIX в. - 1917г.) // Межвузовский сборник научных трудов. - Иркутск, 1987. С.50-79; Дамешек Л. М. Политика российского самодержавия в отношении народов Сибири в эпоху капитализма (1861-1917): автореф. дис... д-ра ист. наук. -Иркутск, 1987.-31с. Островский И. В. Аграрная политика царизма в Сибири в период империализма. - Новосибирск, 1991. - 98100,224,225. ^ Андреев Ч. Г. Коренные народы Восточной Сибири во второй половине XIX - начале XX века (60-е годы XIX в.-октябрь 1917г.): модернизация и традиционный образ жизни.-Улан-Удэ, 2001.-С. 102-104, ПО, 117,162167.
9
родов в общеимперское пространство исследуется в статьях Л. М. Дамешека, Л. И. Шерстовой, опубликованных в 2003 г. в научном сборнике «Сибирское общество в контексте модернизации XVIII -XX вв.».' Вопросы, связанные со становлением и развитием сибирской печати во второй половине XIX - начале XX вв., также имеют свою исследовательскую традицию. Изучение сибирской печати началось еще в дооктябрьский период. В качестве первых исследователей выступали непосредственно сами сотрудники местных периодических изданий, пытавшиеся в своих статьях проанализировать ход развития сибирской печати, выделить этапы этого развития. Среди таких публикаций следует отметить статьи Н. М. Ядринцева и П. М. Головачева, опубликованные соответственно в 1885г. в «Литературном сборнике» и в 1903г. в «Восточном обозрении». В них содержится исторический обзор местных органов печати, начиная с первых попыток их издания в крае, дается их краткая характеристика.^ В вышеперечисленных публикациях присутствует анализ не только частной, но и официальной сибирской прессы. В досоветский период собственно исследований по указанной проблеме не было. Шел только процесс накопления фактического материала. Информация о сибирских органах печати публиковалась на страницах других местных изданий. В отдельных случаях сибирскими публицистами печатались очерки и наброски, в которых рассматривались вопросы местной периодики. В 1910г. в свет вышла книга Н. Н. Козьмина «Очерки прошлого и настоящего Сибири». В главе, посвященной М. В. Загоскину, автор осветил начальный период развития сибирской печати, подробно охарактеризовал иркутскую газету «Сибирь», условия ее издания, отметил значение ее для края.''
Дамешек Л. М. Проблемы интеграции коренных народов Сибири в имперскую систему власти России XVIII — XX вв. // Сибирское общество в контексте модернизации XVIII -XX вв. - Новосибирск, 2003. - С.94-105; Шерстова Л. И. Аборигены южной Сибири в контексте российской модернизации начала XX века: выбор пути // Сибирское общество в контексте модернизации XVIII -XX вв. - Новосибирск, 2003. - С.145-159. ^ Ядринцев Н. М. Начало печати в Сибири // Литературный сборник. - Спб., 1885. - 352-406; Головачев П. М. Прощлое и настоящее сибирской печати // Восточное обозрение. - 1903. - №2, №3, J^el7, JVo21, JVb27, Хо49, №51. ' Козьмин Н. И. Очерки прощлого и настоящего Сибири. - Спб., 1910. - С.178-203.
10
в 1916г. детально проследил историю периодической печати г. Иркутска Н. С. Романов на страницах «Сибирской летописи». ' В 1919г. А. В. Адрианов выпустил небольшую брошюру, в которой в общих чертах проанализировал историю становления и развития сибирской прессы.^ Сибирскую периодическую печать в аспекте участия в ней политических ссыльных исследовал В. И. Николаев.^ В
1929г. вышел 1 том «Сибирской советской энциклопедии». Интерес
представляет помещенная в обобщающем разделе «Газеты» статья А. Турунова о дореволюционном периоде сибирской печати. Она содержит богатый фактический материал о сибирских изданиях, их направлении, тираже, составе сотрудников и редакторов, сведения о цензурных условиях и особенностях развития местной прессы в 1857-1916гг.'^ В середине 30-х годов после разгрома краеведения разработка вопроса практически прекратилась. Вновь к рассматриваемой проблеме советские историки обратились только в 60-е годы. Знаковым исследованием в этом отношении явилась опубликованная в 1961г. статья Б. Г. Кубалова, посвященная первому частному изданию Сибири - газете «Амур».^ Краткий обзор истории печати в крае во второй половине XIX - начале XX вв. сделал Ф. А. Кудрявцев в отдельном разделе вышедшего в свет в 1968г. 3 тома «Истории Сибири».^ В 70-80-х годах изучение вопроса продолжилось. В этот период появились ценные исследовательские работы. Г. Ф. Кунгуров в работе «Сибирь и литература» рассмотрел сибирскую периодическую печать второй половины XIX века в рамках литературного движения, показал ее роль в культурной жизни
' Романов Н. С. Периодическая печать г. Иркутска // Сибирская летопись. - 1916. - Хо9-10. - С.389-440. ^ Адрианов А. В. Периодическая печать в Сибири. - Томск, 1919. - 31с. ^ Николаев В. И. Сибирская периодическая печать и политическая ссылка // Каторга и ссылка. - 1928. - J^o4. С.101-119;Хо6.-С.96-122. '' Турунов А. Газеты. Период дореволюционный (1857-1916) // Сибирская советская энциклопедия. - Новосибирск, 1929.-Т.1.-Стб. 591-600. ' Кубалов Б. Г. Первенец частной сибирской печати газета «Амур» (1860-1862) // Записки Иркутского областного краеведческого музея. - Иркутск, 1961. - Вып. II. - С.55-87. * История Сибири с древнейших времен до наших дней: в 5 т. - Л . , 1968. - Т.З. - С.390-400.
11
края.* Историю забайкальской периодики изучил Л. Е. Коптелов. Видное место в его работе занимает характеристика не только частной, но и официальной прессы, представленной «Забайкальскими областными ведомостями» и «Забайкальскими епархиальными ведомостями»? Систематизацию сведений по истории сибирской печати XVIII -XIX вв. представляет собой учебное пособие, выпущенное в свет Л. С. Любимовым.^ Два других значительных исследования в этой области принадлежат Л. Л. Ермолинскому и Н. И. Кондратьеву. Первое посвящено сибирским газетам 7080-х гг. XIX в. - иркутской «Сибири» и томской «Сибирской газете», второе периодическому приложению газеты «Восточное обозрение» - журналу «Сибирский сборник». Авторы работ не только описывают историю и деятельность указанных изданий, но и подробно рассматривают их содержательную часть раскрывают
их
позицию
по
основным
политическим
и
социально-
экономическим вопросам края."^ Среди работ, написанных в 80-е годы, следует отметить также книгу В. П. Трушкина «Пути и судьбы: Литературная жизнь Сибири 1900-1920гг.». Исследователь, решая в ней вопрос о литературно-художественном значении сибирских газет и журналов указанного периода, вместе с тем оценивает их роль в общественной жизни Сибири. Важен вывод автора о том, что средоточием культурной, общественной и литературной жизни края являлись преимущественно газеты.^ В постсоветский период, когда в исторической науке произошел отказ от установок марксизма-ленинизма, изучение рассматриваемой проблемы значительно продвинулось: благодаря открытию секретных архивов исследователями были введены в наз^ный оборот новые материалы, получили переосмысление вопросы периодизации, классификации периодической печати, была преодолена узкая, односторонняя оценка отдельных сибирских изданий. ' Кунгуров Г. Ф. Сибирь и литература. - Иркутск: Восточно-Сибирское книжное издательство, 1974. - 300с. ^ Коптелов Л. Е. Газета и время. Родословная забайкальской периодики. - Иркутск, 1978. - 136с. ^ Любимов Л. С. История сибирской печати. - Иркутск, 1982. - 78с. '' Ермолинский Л. Л. Сибирские газеты 70-80-х годов XIX века. - Иркутск, 1985. - 136с.; Кондратьев Н. И. Начало журнальной прессы в Восточной Сибири: 1885-1905. -Иркутск, 1985. - 192с. ' Трушкин В. П. Пути и судьбы: Литературная жизнь Сибири 1900-1920гг. - Иркутск, 1985. - 480с.
12
Место и роль либерально-буржуазной сибирской печати в общественнополитической жизни края в 1907-1914гг. исследовал в 1996г. в своей диссертационной работе В. В. Воробьев. Автор рассмотрел также правовое положение местной либеральной печати и политику сибирской администрации по отношению к ней в указанный период.^ В 1997г. в свет выходит монография С. И. Гольдфарба, посвященная одному из крупнейших и влиятельнейших изданий Сибири - газете «Восточное обозрение». В ней автор определяет место «Восточного обозрения» среди других сибирских изданий, раскрывает его программу, экономическое положение, освещает отношения газеты с цензурой и административными властями, оценивает ее роль в формулировании задач сибирской печати и разработке программы местных вопросов.^ В 1998г. появляются работы, исследующие периодическую печать отдельных районов Сибири. А. П. Миханев в диссертации рассмотрел общественно-политической значение печати Красноярска второй половины XIX - начала XX вв. в жизни Енисейской губернии.^ О. Д. Якимов проследил процесс формирования и развития печати в Якутии с конца XIX в. до Февраля 1917г.'* Большое внимание в своей книге автор уделил первым периодическим изданиям - «Якутским епархиальным ведомостям» и «Якутским областным ведомостям». Его вывод сводится к тому, что официальная пресса в Якутской области находилась под жестким контролем администрации, действовала «в русле общей политики царизма в колониальных окраинах России», способствуя «сохранению в государстве существующего социального порядка».^ В свете последних исследований особую значимость представляет другая монография С. И. Гольдфарба, опубликованная им в 2002г. Объектом изучения в ней выступает газетное дело в Сибири первой половины XIX - начала XX вв. Воробьев В. В. Либерально-буржуазная печать Сибири в общественно-политической жизни края в 19071914гг.: дне... канд. ист. наук. -Омск, 1996. -254с. ^ Гольдфарб С. И. Газета «Восточное обозрение» (1882-1906). - Иркутск, 1997. -218с. Миханев А. П. Периодическая печать Красноярска в общественно-политической жизни Енисейской губернии второй половины XIX - начала XX вв.: дис....канд. ист. наук. - Красноярск, 1998. - 181с. Якимов О. Д. Очерки истории печати Якутии (от формирования предпосылок для возникновения печати до Февраля 1917 года). - М., 1998. - 168с. ^ Якимов О. Д. Указ. соч. - С.64-65.
13
Автор рассматривает организацию работы, правовое и экономическое положение сибирской газеты, предлагает ее классификацию, в основе которой лежит характер собственности издания, определяет ее типологические особенности. С целью выявления последних он делает анализ как официальных, так и наиболее известных частных изданий в Сибири. С. И. Гольдфарб корректирует устоявшуюся в исторической науке оценку отдельных сибирских изданий, вводя новые факты, по-иному характеризующие их. В частности, он опровергает мнение предшествующих исследователей о «Сибирском вестнике» Картамышева, только как о рептильном органе, послушном воле местной администрации, показывая его частые конфликты с ней и, как результат, цензурные санкции против газеты. Также важен вывод автора о том, что даже сибирские официальные издания, несмотря на свое в целом охранительное направление, в некоторых случаях выходили за рамки программы, вызывая неудовольствие цензоров. ^ В настоящее время обобщающего труда по истории сибирской печати нет, поэтому изучение проблемы продолжается. Несмотря на то, что «инородческая» проблема в освещении сибирской печати не являлась предметом специального изучения, в отдельных своих аспектах она рассматривалась исследователями сибирской печати при анализе содержательной части местных изданий. В 1885г. Н. М. Ддринцев в статье «Начало печати в Сибири» подробно коснулся отражения «инородческой» проблемы иркутской газетой «Сибирь». Он отметил особое внимание газеты к данному вопросу, а главное, подчеркнул ее гуманистическую позицию в отношении сибирских народностей, 5пказав, что проявление в печати нового взгляда, противоположного «той невежественной нетерпимости, тому презрению, которые существовали ранее», служит «залогом развития лучщих и гуманных забот об этом населении в будущем».^ В 1982г. Л. С. Любимов затронул «инородческую» проблему в освещении ее двумя частными изданиями - «Сибирью» и «Сибирской газетой». Он указал
Гольдфарб С. И. Газетное дело в Сибири: первая половина XIX - начало XX вв. - Иркутск, 2002. - 312с. ^ -Ъ [Ядринцев Н. М.] Начало печати в Сибири // Литературный сборник.- Спб., 1885. - С.395-398.
14
на демократические принципы рассмотрения ее газетами, заключающиеся в обличении хищнической эксплуатации «инородцев» богатыми сородичами и купцами, полицией и чиновниками, в выступлениях против насильственной русификации аборигенов путем преследований национальной культуры и насаждения оседлого быта, а также в призывах помочь коренному населению в преодолении экономической отсталости.* Несколько полнее «инородческий» вопрос на страницах «Сибири» и «Сибирской газеты» раскрывает Л. Л. Ермолинский. Автор обращает внимание на выступления сотрудников местных газет против русификаторской политики самодержавия, грабежа аборигенов купцами и миссионерами, а также института родоначальников, разоряющего «инородческое» население и обрекающего его на бесправное существование. Л. Л. Ермолинский отмечает наличие либеральной и демократической тенденций в решении местными изданиями вопроса об «инородцах», понимая под первой из них - буржуазное реформаторство, а второй слом существующей политической системы как средств улучшения положения коренньк народов. Либеральный путь «освобождения народов Сибири от национального гнета» он называет утопичным.'^ Н. И. Кондратьев во второй главе своей книги рассматривает отражение «инородческой» проблемы на страницах «Сибирского сборника». Оно сводится к освещению журналом бедственного положения «инородцев» и его социальноэкономических причин, критике расовой теории и показу отдельных сторон жизни, быта, обрядов и обычаев коренных народов.^ В 1997г. О. А. Гусевская опубликовала статью, в которой исследовала освещение местной прессой в начале XX века организации медицинской помощи в среде коренного населения Иркутской губернии."*
' Любимов л . С. История сибирской печати. - Иркутск, 1982. - С.65, 73. ^ Ермолинский Л. Л. Сибирские газеты 70-80-х годов XIX века. - Иркутск, 1985. - С.85-89. ^ Кондратьев Н. И. Начало журнальной прессы в Восточной Сибири: 1885-1905. - Иркутск, 1985. - С.25-33. Гусевская О. А. Врачебное дело среди «инородческого» населения Иркутской губернии на страницах местной периодической печати в начале XX века // Иркутская область в панораме веков: материалы научнопрактической конференции «175 лет сибирских реформ М. М. Сперанского, 60 лет Иркутской области и проблемы регионального управления», 23 сент. 1997г. - Иркутск, 1997. - С.66-69.
15
Отдельные аспекты изучаемой нами темы рассматривались также в отечественной историографии при исследовании сибирского областничества и народнической ссылки. Они были связаны с выяснением и оценкой взглядов на «инородческий» вопрос областников и ссыльных народников, активно занимавшихся публицистической деятельностью и в значительной степени определявших направленность и характер сибирской печати. Во второй половине XIX - начале XX вв. позиции идеологов областничества подвергались оценке со стороны их современников со страниц той же самой сибирской печати. Например, представители демократического направления С. П. Швецов и В. А. Студницкий признавали огромной заслугу Н. М. Ядринцева в постановке «инородческого» вопроса «в духе гуманности и развития человеческой личности». В этой связи они придавали большое значение его выступлениям, направленным на борьбу с расовыми предрассудками, привлечение внимания государства и общества к бедственному положению сибирских племен, всестороннее изучение их быта с целью правильного решения данной проблемы.' Подобные оценки сотрудников сибирских изданий имеют скорее не историографический, а источниковедческий интерес, поскольку сами служат объектом изучения в контексте рассматриваемой проблемы. Во второй половине XIX - начале XX вв. делался акцент именно на гуманистические принципы решения «инородческого» вопроса представителями сибирской печати. В советский период историографии партийно-классовый подход к изучению областничества и народничества во многом определил оценку историками взглядов областников и ссыльньк народников на «инородческий» вопрос, обусловив наличие в ней наряду с объективными идеологизированных выводов. «Инородческий» вопрос воспринимался главным образом как социальная проблема, и в этой связи защита прав сибирских народностей представителями областничества и народнической ссылки рассматривалась исследователями раз-
' Студницкий в . А Ядринцев о сибирских инородцах // Сибирский вестник. - 1894. - №91. - С. 1-2; №98. - С.2; Ои же Взгляд Ядриицева на инородческий вопрос // Сибирский вестник. - 1894.- №99. - С. 1-2; Швецов С. П. Н. М. Ядринцев и инородческий вопрос // Сибирский вестник. - 1904. -№121. - С.2.
16
ных исторических школ в качестве демократического звена их программ. Советскими историками признавались также заслуги областников и ссыльных народников в изучении коренного населения Сибири. Работы, содержащие оценку позиций представителей областничества и народнической ссылки по «инородческому» вопросу, появляются в 60-е годы, что связано с оживлением краеведения в целом и обращением к областническому и народническому движению в Сибири, в частности. В 1962г. Я. Р. Кошелев - автор монографии «Русская фольклористика Сибири (XIX - начала XX вв.) - указал на значительный вклад областников и политических ссыльных в этнографическое и фольклорное изучение народов Сибири.'^ Р. Г. Круссер, исследуя в статье, вышедшей в 1969г., вопрос об участии политических ссыльных в «Сибирской газете», отметил большое значение их публикаций в указании бедственного положения коренного населения и борьбе с его причинами - экономическим гнетом торговцев, богатых соплеменников и миссионеров и произволом чиновников.^ Развернутая характеристика областнических взглядов на «инородческий» вопрос появляется в 1970 году в работе В. Г. Мирзоева «Историография Сибири (Домарксистский период)». Автор огромные заслуги представителей этого демократического направления видит в их просветительской деятельности, во введении ими коренных народов Сибири в общую историю человеческого общества и указании их исторической роли в качестве посредников между европейской и восточной цивилизацией. Наиболее сильной стороной их публицистических работ он считает критику государственной власти, «благоприятствующей» выми-
' Круссер Р. Г. Политическая ссылка и «Сибирская газета» // Сибирские огни. - 1969. - №3. - С.146; Мирзоев В. Г. Историография Сибири (Домарксистский период). - М., 1970. - С.295-331; Шейнфельд М. Б. Историография Сибири (конец XIX - начало XX). - Красноярск, 1973. - С.242-245, 315-329; Сесюнина М. Г. Г. Н. Потанин и Н. М. Ядринцев — идеологи сибирского областничества (К вопросу о классовой сущности сибирского областничества второй половины XIX века). - Томск, 1974. - С.67-68 и др. ^ Кошелев Я. Р. Русская фольклористика Сибири (XIX - начала XX вв.). - Томск, 1962. - С.93, 94, 155-192. ^ Круссер Р. Г. Политическая ссылка и «Сибирская газета» // Сибирские огни. - 1969. - №3. - С.146.
17
ранию сибирских племен, обличение злоупотреблений и произвола местных администраторов, эксплуатации «инородцев» купцами и промышленниками. В 1973 году в свет выходит историографическое исследование М. Б. Шейнфельда, включаюш,ее наряду с областническим анализ народнического направления. Автор позитивно оценивает борьбу областников и ссыльных народников с великодержавными и расовыми теориями, а также их стремление приобш,ить коренные народы к плодам современной им цивилизации и вывести на путь «исторического возрождения». Глубоко прогрессивный смысл он видит в их подходе к народам Сибири, основанном на признании за ними равных прав и 2
возможностей с остальным населением. А. Г. Кандеева, изучая художественную прозу Н. М. Ядринцева и, в частности, его очерки об «инородцах», указала на заложенную в произведениях идеолога областничества гуманистическую концепцию в отношении коренных народов. Заш;иту прав сибирских народностей А. Г. Кандеева назвала одним из действенных принципов программы Н. М. Ядринцева. ^ С положительной стороны оценила публицистические выступления Н. М. Ядринцева, направленные против расовой теории вымирания коренных народов, и М. Г. Сесюнина."* В 80-е годы Л. М. Дамешек посвятил рассмотрению позиций областников и ссьшьных народников по «инородческому» вопросу ряд специальных статей. Он отметил суш,ественный вклад их в критику ряда важных направлений государственной политики в отношении коренного населения, а также указал на большую роль их публицистических выступлений в деле привлечения внимания обш,ественного мнения к судьбе сибирских племен.^ ' Мирзоев В. Г. Историография Сибири (Домарксистский период). - М., 1970. - С.312, 351. ^ Шейнфельд М. Б. Историография Сибири (конец XIX - начало XX вв.). - Красноярск, 1973. - С.242-243. ^ Кандеева А. Г. О художественной прозе Н. М. Ядринцева 70-80-х годов XIX века // Фольклор и литература в Сибири. - Омск, 1974. - Вып.1. - С. 115-120; Кандеева А. Г. Н. М. Ядринцев в 70-е годы // История русской литературы Сибири: в 2 т. - Новосибирск, 1974. - Т.1. - Раздел IV. - С.86-95. '' Сесюнина М. Г. Г. Н. Потанин и Н. М. Ядринцев - идеологи сибирского областничества (К вопросу о классовой сущности сибирского областничества второй половины XIX в.). - Томск, 1974. - С. 68. ' Дамешек Л. М. Н. М. Ядринцев о взаимном влиянии русского и коренных народов Северной Азии // Проблемы социально-экономического и политического развития стран Востока. - Иркутск, 1981. - С.20-22; Дамешек Л. М. Оценки взаимовлияния русского и коренного населения в трудах политических ссыльных А. П. Щапова и Н. М. Ядринцева // Ссыльные революционеры в Сибири (XIX - февраль 1917г.). - Иркутск, 1982. - Вып. 2. С.70-75; Дамешек Л. М. Взгляды ссыльных разночинцев 70-90-х годов на «инородческий» вопрос в Сибири // Ссыльные революционеры в Сибири (XIX - февраль 1917г.). - Иркутск, 1989. - вып.11. - С.25-35.
18
В 1986г. вышла небольшая монография С. И. Гольдфарба «Д. А. Клеменц революционер, ученый, публицист». Отдельный раздел в своей работе автор посвятил изложению взглядов ссыльного народника на «инородческий» вопрос. Он подробно останавливается на высказываниях Д. А. Клеменца в сибирской печати относительно афарной политики самодержавия в среде коренного населения, а также перспектив развития бурятского народа. В этих статьях публицист подвергает резкой критике землеустроительные мероприятия правительства, насильственно вмешивающиеся в жизнь скотоводов-кочевников и ломаюпще традиционный уклад их жизни. Будущее бурятской народности Д. А. Клеменц видит в приобщении ее к европейской цивилизации с сохранением национальной культуры и в этой связи выступает против крайностей западнргческого и националистического течений «инородческой» интеллигенции. С. И. Гольдфарб положительно оценивает призывы представителя народнической ссылки к бережному отношению к самобытным традициям и культуре сибирских народов.' «Инородческую» проблему в публицистическом творчестве Д. А. Клеменца затронула также В. И. Федорова.^ Однако помимо объективных выводов в советской историографии в оценке позиций сибирских областников и ссыльных народников по «инородческому» вопросу присутствовали и идеологические клише. История народничества и областничества в этот период рассматривалась как последовательный переход от революционно-демократического движения к либеральному, а применительно к областническому направлению в конечном итоге, и к контрреволюции в годы гражданской войны. Учитывая эту эволюцию, большинство авторов рассмотренных работ упрекали представителей областничества и народнической ссылки в отсутствии в их программах разрешения «инородческого» вопроса широких социальных мероприятий. Предлагаемые ими меры, не выходившие за рамки существующей системы, исследователи считали недейственными.
Гольдфарб с. И. Д. А. Клеменц - революционер, ученый, публицист. - Иркутск, 1986.-С.116-131. Федорова В. И. Проблемы социально-экономического развития Сибири конца XIX - начала XX в. в публицистическом наследии Д. А. Клеменца // Аграрные отношения и земельная политика царизма в Сибири (конец XIX в. - 1917г.). - Красноярск, 1982. - С.73-75.
19
Односторонний подход обозначился и в утверждениях советских историков об отрицании областниками и ссыльными народниками прогрессивного значения присоединения Сибири к России, недооценке ими благотворного влияния русского населения на экономический быт «инородцев», а также отсутствии в их работах разграничений между колониальным гнетом царизма и положительным воздействием русского народа. Особенно острой критике в этот период подвергалось сибирское областничество, которое признавалось исследователями не только контрреволюционным, но и сепаратистским. Областников обвиняли в том, что они заложили основы националистических настроений среди «инородцев», на том основании, что они сами были к ним близки.* Не иначе как стремлением доказать ограниченность и реакционность областнической концепции можно также объяснить вывод М. Г. Сесюниной о том, что источником первоначального интереса областников к «инородческой» проблеме служили меркантильные соображения. В своей работе автор доказывает, что улучшение экономического положения аборигенного населения представители этого направления рассматривали с точки зрения необходимости повышения производительных сил края. В высказыванрмх областников о возможности привлечения коренных жителей для освоения труднодоступных районов Сибири «элементы меркантильного подхода» видит и М. В. Шиловский. Однако в отличие от М. Г. Сесюниной он полагает, что данная черта появляется у сибирского областничества в начале XX века, свидетельствуя об «определенном пересмотре» отношения его представителей к «инородческому» вопросу.^ В постсоветский период, когда исследовательская мысль освободилась от идеологических догм, последовало переосмысление идей областничества. Последнее стало рассматриваться как вариант федералистского, а не сепаратистского движения. Появились работы, по-иному оцениваюпдие взгляды областников и ' Шейнфельд М. Б. Историография Сибири (конец XIX - начало XX вв.). - Красноярск, 1973. - С. 243. ^ Сесюнина М. Г. Г. И. Потанин и Н. М. Ядринцев - идеологи сибирского областничества (К вопросу о классовой сущности сибирского областничества второй половины XIX в.). - Томск, 1974. - С.68, 105. Шиловский М. В. Общественно-политической движение в Сибири второй половины XIX - начала XX в. Вып. 1 Областники. - Новосибирск, 1995. - С.68-69.
20
на «инородческую» проблему. В 1999г. вышла в свет небольшая монография И. Г. Чередниченко «Николай Михайлович Ядринцев - публицист, теоретик и организатор провинциальной печати». В своей работе она рассмотрела публицистику Н. М. Ядринцева, посвященную «инородческому» вопросу. Чередниченко опровергает утверждение В. Г. Мирзоева об отрицании Н. М. Ядринцевым цивилизуюш,его влияния русского населения на «инородцев». Она также называет искусственной, надуманной мысль М. Г. Сесюниной о взгляде публициста на коренное население как на «резерв рабочей силы для подъема производительности края». В пользу своего мнения И. Г. Чередниченко указывает на многочисленные статьи Н. М. Ядринцева, проникнутые сочувствием к малым народностям. Правда, высказывание публициста о том, что «успехи православия...были бы...шире, если бы рядом шло образование и просвеш;ение инородцев» она ошибочно воспринимает как попытку русификации коренного населения. * На наш взгляд в этом утверждении выражается лишь стремление Н. М. Ядринцева доказать, что только с помош;ью просветительных, а не насильственных средств миссионерская деятельность в Сибири может достичь желаемых результатов. К тому же многочисленные выступления публициста в местных и особенно столичных изданиях дают ясное представление о его отношении, как к культурной, так и насильственной ассимиляции «инородцев» с русскими.^ Узкий, односторонний подход к областнической программе по «инородческому» вопросу, характерный для советского периода историографии, преодолевает вышедшая в том же году диссертационная работа «Инородческий вопрос» в Сибири в концепциях государственной политики и областнической мысли». Ее автор Е. П. Коваляшкина рассматривает данную проблему не только с точки зрения политических, но и социально-культурных и аксиологических представлений. Она указывает, что суть решения областниками «инородческой» проблемы заключается в отказе от принципов патерналистской опеки, характерных для аборигенной политики, и предложении пробудить социальную активность наро' Чередниченко И. Г. Николай Михайлович Ядринцев - публицист, теоретик и организатор цровинциальной печати. - Иркутск, 1999. - С.100-105. ^ См., например: Ядринцев Н. М. Инородческий вопрос // Неделя. - 1881. - №13. - С.443-447.
21
дов Сибири, предоставив им возможность самим решать вопросы своего бытия. Автор подчеркивает значимость и актуальность областнической позиции, основанной на принятии концепции культурного плюрализма, а также идеи о праве каждого социокультурного организма на развитие. Е. П. Коваляшкина опровергает выводы советской историографии относительно недооценки областниками благотворного влияния русского населения на «инородцев», заложения ими основ для националистических настроений среди коренных народов и другие идеологизированные установки, имевшие место в этот период. В частности, она убедительно доказывает, что положения областников о выгодности использования «инородцев» для освоения труднодоступных мест Сибири, служившие источником обвинений в их адрес, имеют публицистическое основание.' Анализ историографии темы показывает, что, несмотря на исследование отдельных ее аспектов, в целом «инородческая» проблема в освеш;ении ее сибирской прессой не являлась предметом специального изучения. Исходя из этого, целью диссертационной работы является исследование отражения «инородческого» вопроса на страницах сибирской периодической печати во второй половине XIX — начале XX вв. Из поставленной цели исследования вытекают следующие задачи: - охарактеризовать политику российского самодержавия в отношении коренных народов Сибири во второй половине XIX - начале XX вв., дав обш;ий обзор ее главным направлениям: аграрной, административной, налоговой и церковной политике; - дать краткую характеристику важнейшим периодическим изданиям Сибири с учетом их обш,их отличительных черт; - рассмотреть правовое положение сибирской печати и определить тенденции ее развития на протяжении второй половины XIX - начала XX вв.; - определить степень и характер отражения «инородческого» вопроса на страницах местной прессы в рассматриваемый период;
Коваляшкина Е. П. «Инородческий вопрос» в Сибири в концепциях государственной политики и областнической мысли.: дис.... канд. ист. наук. - Томск, 1999. - С. 105-194.
22
- раскрыть сущность «инородческой» проблемы как важнейшей составляюш,ей «программы местных вопросов» сибирской печати; - рассмотреть освеп1;ение сибирской прессой основных направлений политики государства в отношении «инородческого» населения Сибири во второй половине XIX - начале XX вв.; - определить приоритетность в освещении сибирскими изданиями аграрной, административной, налоговой и церковной политики самодержавия в отношении сибирских «инородцев». Методология исследования. Методологической основой исследования являются принцип научной объективности, а также принцип историзма, предполагающий рассмотрение явлений в изменении, развитии, во взаимосвязи с другими явлениями и учетом конкретной исторической ситуации, в которой они происходили. Поставленная цель и задачи диссертационной работы предопределили также необходимость использования и сочетания различных специальноисторических методов. Широкое
применение в данном
исследовании
получил
историко-
сравнительный метод. Он позволил, например, выявить существенные различия в освещении сибирской официальной и частной печатью церковной политики самодержавия в отношении коренного населения, провести сравнительный анализ в отражении местными епархиальными ведомостями миссионерской деятельности среди «инородцев» и т. д. Изучение проблемы на протяжении довольно большого промежутка времени не могло обойтись без использования хронологического метода. При рассмотрении государственной политики в отношении коренных народов на страницах сибирской печати был применена его разновидность - проблемнохронологический метод. Объект изучения исследовался как синхронно, так и диахронно. Диахронный метод позволил, во-первых, проследить изменения в правовом положении сибирской печати и вьывить тенденции ее развития на качественно разных этапах и, во-вторых, дал возможность выделить этапы, и соответственно особенно-
23
сти, в освещении местными изданиями правительственной политики в среде «инородческого» населения. Синхронный метод позволил, например, установить зависимость цензурных условий сибирской прессы от политики власти по отношению к ней и зависимость последней от политической ситуации в стране, а также раскрыть взаимосвязь правительственных мероприятий в среде «инородцев» и соответствующей реакции на них местной печати. Историко-типологический метод позволил выделить на основе общих признаков ряд крупных общественно-значимых изданий Сибири второй половины XIX - начала XX века. Историко-генетический метод дал возможность проследить, как формировалась общесибирская программа вопросов, разрабатываемых сибирской печатью. В исследовании в силу его специфики были использованы также методы, применяемые историками при работе с периодической печатью. Контент-анализ позволил выявить особенности и динамику проведения отдельных направлений политики самодержавия в отношении коренных народов, а также определить приоритетность их освещения сибирской печатью. Источниковый анализ. Поставленные задачи исследования потребовали привлечения разного типа источников. Основной источниковой базой диссертационного исследования является периодическая печать. Для данной работы ее разновидностью служат сибирские г£1зеты и журналы. В исследовании нами были использованы материалы 19 сибирских изданий, выходивших как на местах, так и в столице. В их числе 15 газет и 4 журнала. Малое количество представленных в работе журналов объясняется спецификой развития прессы в Сибири во второй половине XIX - начале XX века. Однако исходя из темы нашего исследования, главным разграничением местной печати следует признать деление ее на официальную и частную. Официальная пресса в Сибири решала задачи, возложенные на нее государством, и была представлена губернскими и епархиальными ведомостями. Частная сибирская печать защищала интересы общества и в силу особенностей развития края стояла преимущественно в оппозиции к решениям правительства и действиям местной администрации. В центре внима-
24
ния данной работы находится частная пресса Сибири, поскольку именно ей принадлежит заслуга постановки и разработки «инородческого» вопроса как одного из острых общественных вопросов края. Если говорить точнее, она принадлежит, в первую очередь, тем крупным общественно-значимым сибирским изданиям, которые, будучи выразителями потребностей всего сибирского населения, а не отдельных его групп, сыграли огромную роль в выяснении и отстаивании перед государством местных вопросов, являвшихся жизненно важными для интересов восточной окраины. В связи с этим нами было отобрано в качестве непосредственной основы исследования 8 важнейших периодических изданий Сибири, составлявших крупное явление в общественно-политической жизни края в рассматриваемый период. Ими являются газеты «Сибирь»(1875-1887), «Сибирская газета» (1881-1888), «Восточное обозрение» (1882-1906), «Сибирь» (1897-1898), «Сибирская жизнь» (1897-1914), «Сибирь» (1906-1914) и журналы «Сибирский сборник» (1886-1905) и «Сибирские вопросы» (1905-1913). Нами были просмотрены полные подшивки этих изданий за весь период выхода их в свет. Только при рассмотрении материалов «Сибирской жизни» и «Сибири» последним годом мы избрали 1914 год ввиду существования ограничений, связанных с хронологическими рамками нашей работы. На страницах указанных изданий было обнаружено в целом 2569 публикаций, посвященных «инородческой» теме. Они распределяются следующим образом: «Сибирь» (579>Го>Го) - 288, «Сибирская газета» (376JVb№) - 105, «Восточное обозрение» (3474X2JVr2) - 1045, «Сибирь» (162X2^0) - 72, «Сибирская жизнь» (4716X2X2) - 420, «Сибирь» (2411№№) - 402, «Сибирский сборник» (48 книг-выпусков) - 47, «Сибирские вопросы» (286JN2JVr2) - 190 публикаций. Анализ материалов этих изданий позволяет определить место «инородческой» проблемы в «программе местных вопросов» сибирской печати, раскрыть ее сушрость и выявить пути, намечаемые местной прессой для ее правильного разрешения, а также рассмотреть отражение ею степени теоретической и практической разработки вопроса об «инородцах» на протяжении второй половины XIX - начала XX века. Данные публикации дают возможность проследить освещение сибирской печатью основных направлений политики российского са-
25
модержавия в отношении «инородцев» в рассматриваемый нериод и выяснить позицию местной прессы в этом вопросе. Для получения более ясного представления о взглядах сотрудников сибрфской печати на данную проблему мы привлекли также статьи Н. М. Ядринцева по «инородческому» вопросу, опубликованные им в столичных изданиях: журналах «Русская мысль», «Исторический вестник»; газетах «Неделя», «Порядою>, «Русская жизнь».' Из официальных сибирских изданий нами были использованы епархиальные ведомости. Эти органы печати исполняли обязанности по идеологическому обеспечению мероприятий православной церкви в деле христианизации народов Сибири. Их материалы позволяют рассмотреть освещение официальной прессой церковной политики государства в среде коренного населения и в этой связи сравнить его с отражением указанной политики частными сибирскими изданиями. В данной категории газет мы выделили и подробно рассмотрели «Томские епархиальные ведомости» (1880-1914) и «Иркутские епархиальные ведомости» (1863-1914). Нами были изучены полные подшивки этих органов печати с начала их издания и до 1914 года. В результате в «Томских епархиальных ведомостях» (828JVoJSr2) было выявлено 380 публикаций, затрагиваюш,их «инородческую» тему, в «Иркутских епархиальных ведомостях» (2145Ж№) - 809 публикаций. Выбор этих двух изданий обусловлен тем, что они представляли интересы миссий, наиболее активно действовавших на территории Сибири во второй половине XIX - начале XX века. Первое полно отражало деятельность Алтайской миссии, второе - Иркутской и Забайкальской миссий. Кроме того, указанные миссии Западной и Восточной Сибири были разнотипичными по своей организационной структуре, что проявлялось в первую очередь в выборе приоритетности средств привлечения «инородческого» населения к православию. Публикации этих изданий дают возможность проследить освещение ими деятельности данных миссий ' Ядринцев Н. М. Инородцы Сибири и их вымирание // Русская мысль. - 1883. - N«3. - С.81-128; Ядринцев Н. М. Алтай и его инородческое царство (Очерки путешествия цо Алтаю) // Исторический вестник. - 1885. — Т. XX. - КН.6. - С.607-644; Ядринцев Н. М. Инородческий вопрос // Неделя. - 1881. - ХзЗ. - С.443-447; Ядринцев Н. М. Инородческое просвещение на русском Востоке // Порядок. - 1 8 8 1 . - JVb322. - С.2; Ядринцев Н. М. Вопросы обрусения или своя своих не познаша // Русская жизнь. - 1893. - J^»!8. - С. 1.
26
в сравнительном отношении на протяжении второй половины XIX - начала XX века. Губернские ведомости в Сибири в своей неофициальной части слабо отражали политику самодержавия в отношении коренного населения в рассматриваемый период. Во второй половине XIX века указанный раздел их довольно часто сводился к объявлениям и материалам справочного характера. В силу этого данный вид изданий остался за рамками диссертационного исследования. Сибирские газеты и журналы служат также богатым информативным источником сведений о самой печати и ее правовом положении. Местная пресса в рассматриваемый период занималась изучением истории сибирской печати, рассуждала о ее задачах и роли в обш,естве, оценивала цензурные условия, в которых работала, писала о взаимоотношениях печати и сибирской администрации и многом другом, что непосредственно касалось ее деятельности. Программные статьи сибирских изданий, в которых очерчивался круг решаемых ими задач и проблем, уже во многом позволяют судить об их направлении. В целом указанные публикации дают разнообразный материал для выяснения характера и условий функционирования сибирской печати во второй половине XIX - начале XX века. Следуюшую важную группу источников, используемых в исследовании, составляют законодательные акты российского самодержавия, регламентируюш,ие, во-первых, сословное положение «инородцев», а во-вторых, правовое положение периодической печати, в том числе и сибирской. К первым следует отнести отложившийся в Полном собрании законов Российской империи ряд законов к. XIX - н. XX вв., связанных с проведением аграрных, административных, податных преобразований в среде коренного населения Сибири.' Указанные юридические акты имеют большое значение для понимания сущности имперской политики в отношении коренных народов и с опорой на «Устав об управлении инородцев» 1822г.^ дают возможность проследить изменения в их правовом ' См.: ПСЗ-3, т. XVI, №12998; ПСЗ-3, т. XVIII, № 14908; ПСЗ-3, т. XVIII, № 15503; ПСЗ-3, т. XVIII, № 15539; ПСЗ-3, т. XIX, № 16991; ПСЗ-3, т. XX, № 18735; ПСЗ-3, т. XXI, № 19984. ^ ПСЗ-1, т. XXXVIII, Nu 29126.
27
положении на протяжении рассматриваемого периода. К числу вторых относится опубликованный в 14 томе Свода законов Российской империи Устав о цензуре и печати, устанавливаюш,ий порядок создания и деятельности печатных органов. Издававшиеся во второй половине XIX -начале XX века Временные правила о печати, входившие составной частью в Цензурный Устав, позволяют проследить изменения во взаимоотношениях цензуры и сибирской прессы на протяжении рассматриваемого периода. Важное место в изучении рассматриваемой проблемы занимают архивные материалы, выявленные нами в Российском государственном историческом архиве (РГИА), Российском государственном архиве литературы и искусства (РГАЛИ), Государственном архиве Российской Федерации (ГАРФ), Государственном архиве Иркутской области (ГЛИО), отделе рукописей Российской национальной библиотеки (РНБ) и представленные, главным образом, делопроизводственными источниками. Многочисленный слой их составляют материалы, характеризуюп1,ие правовое положение сибирской печати. Большая часть из них отложилась в фондах Главного управления по делам печати (ф. 776 РГИА), Санкт-Петербургского цензурного комитета (ф. 777 РГИА), Департамента полиции (ф. 102 ГАРФ), Главного управления Восточной Сибири (ф.24 ГАИО), канцелярии иркутского генерал-губернатора (ф. 25 ГАИО) и Иркутского губернского правления (ф. 32 ГАИО). Эти материалы включают переписку цензурного ведомства с губернс1сими властями, циркулярные распоряжения Главного управления по делам печати и Министерства внутренних дел относительно периодических изданий, донесения жандармов и отчеты начальников губерний и областей о направлении местных газет и журналов, жалобы редакторов сибирских изданий на действия цензоров, обраш;ения их в высшую цензурную инстанцию по различным вопросам, связанным с выходом в свет местных органов печати. Указанные источники дают представление о довольно сложных взаимоотношениях власти и сибирской прессы на протяжении второй половины XIX - начала XX века. Характеристика цензурных условий местной печати содержится также в материалах личных фондов В. И. Анучина (ф. 14), И. И. Попова (ф. 408), М. В.
28
Муратова (ф. 1435), В. Ф. и М. Н. Костюриных (ф. 1637), В. П. Сукачева (ф. 1769), хранящихся в Российском государственном архиве литературы и искусства. Большое значение для раскрытия темы исследования имеют отчасти сохранившиеся в фондах центральных (ф. 776, 777 РГИА) и местных (ф. 24, 25, 32 ГАИО) архивов корректурные листы сибирских газет и журналов с пометками цензоров, а также в несколько более полном виде цензурная переписка по их содержанию и содержанию статей, уже появившихся в местной прессе. Анализ содержания выявленных материалов «инородческого» характера, запрещенных к печати, либо вышедших в свет, но вызвавших усиленную переписку лиц местной администрации, позволяет найти определенные закономерности в отношениях местной цензуры к ним и в связи с этим ответить на вопрос, в каком направлении и насколько успешно сибирские издания могли разрабатывать на своих страницах «инородческую» проблему. В данном исследовании нами были частично использованы также материалы, отражающие политику российского самодержавия в отношении коренных народов Сибири в рассматриваемый период. Они представлены документами, содержащими мнения губернской администрации по поводу разработки реформ и ее отчеты по их проведению в среде «инородческого» населения, протоколами миссионерских съездов, путевыми журналами миссионеров, жалобами коренных жителей на насильственное крещение и т. д. (ф. 102 ГАРФ, ф. 24, 25, 32, 50 ГАИО). По большей части они составляют конкретные дела и служат дополнением к соответствующим сообщениям сибирских газет и журналов. В этой категории источников следует отметить также статью известного профессорамонголиста А. М. Позднеева «Буддийский вопрос в России (18890-1892)», сохранившуюся в его архиве (ф. 590 - Арх. Д. М. и А. М. Позднеевых) в рукописном отделе Российской национальной библиотеки. Она содержит взгляд ученого на действия Иркутской миссии в среде бурят-буддистов и позволяет судить о приемах, используемых последней на страницах своего печатного органа в полемике с частными сибирскими изданиями.
29
Важную группу источников, используемых в диссертационной работе, составляют опубликованные и неопубликованные воспоминания, дневники, записки и письма редакторов и сотрудников сибирских газет и журналов. Мемуары и дневники имеют ценность для данного исследования, прежде всего потому, что дают представление об условиях функционирования тех сибирских изданий, в работе которых принимали непосредственное участие их авторы, В большинстве источников указанного характера раскрыта деятельность газеты «Восточное обозрение». Эта заслуга в первую очередь принадлежит И. И. Попову, возглавлявшему «Восточное обозрение» в течение 12 лет и посвятившему этому периоду часть своих воспоминаний, вышедших в свет под названием «Записки редактора». В своих записках автор с точностью и достоверностью воссоздает многообразную жизнь газеты: рассказывает о ее судебных процессах, отношениях с цензорами и местной администрацией, социально-политическом и культурном влиянии печатного органа на сибирскую обш;ественность.' В более ранних CBOPIX воспоминаниях, опубликованных в 1924г. под заголовком «Минувшее и пережитое», И. И. Попов дает небольшую характеристику газетам «Сибирскому вестнику», «Сибирской газете», а также «Восточному обозрению» Н, М. Ядринцева.^ О работе в газете пишет Тан (В. Г. Богораз), состоявший несколько месяцев членом редакции «Восточного обозрения». Его небольшие воспоминания были помещены в виде статьи в 1913г. в газете «Речь», а затем перепечатаны «Сибирской жизнью». Хотя автор в них не упоминает название газеты, из самого содержания его повествования ясно, о каком именно издании идет речь. В своих воспоминаниях В. Г. Богораз-Тан обраш;ает внимание на цензурные условия, в которых действовало «Восточное обозрение». Он характеризует лиц, цензуровавших газету, и в соответствии с этим обстоятельства выхода в свет ее статей, а также отмечает различия в судьбах сибирской печати «старой и новой эпохи».^ Интерес представляют и воспоминания А. А. Корнилова. Их автор служил в 1894-1900 гг. чиновником особых поручений в канцелярии иркутского Попов И. И. Забытые иркутские страницы: Записки редактора. - Иркутск: Восточно-Сибирское книжное издательство, 1989. - 384с. ^ Попов И. И. Минувшее и пережитое. Воспоминания за 50 лет. Ч. 1. - М.: Колос, 1924. - 180с. ^ В газетной могиле // Сибирская жизнь. - 1913. - JVbl7. - С.2.
30
генерал-губернатора и активно сотрудничал в «Восточном обозрении». Его мемуары раскрывают взаимоотношения газеты с иркутским генерал-губернатором А. Д. Горемыкиным/ Ценную информацию об условиях издания иркутской газеты «Сибирь» содержит дневник ее редактора В. И. Вагина, сохранившийся в его личном фонде (ф.162) в Государственном архиве Иркутской области. Дневниковые записи автора свидетельствуют о довольно непростых отношениях «Сибири» с местной администрацией, дают представление о методах, вырабатываемых газетой в борьбе с цензурой.^ Эпистолярное наследие составляет пятитомник писем Г. Н. Потанина, подготовленный к изданию С. Ф. Ковалем, А. Г. Грумм-Гржимайло, Я. Р. Кошелевым, П. П. Яновским и опубликованный в Иркутске в 1987-1991гг. Он служит не только прекрасным источником сведений, касаюш,ихся непосредственно издания сибирских газет и журналов. В нем содержится также оценка автором деятельности сибирских миссий в среде коренного населения и его замечания в адрес Томских и Иркутских епархиальных ведомостей. Важным для данной работы является упоминание Г. П. Потанина в своей личной переписке об отдельных статьях «инородческого» характера в связи с запреш;ением их к печати в одном случае и помеш,ением в сибирской газете в другом. Изданные в 1918 году редакцией журнала «Сибирские записки» письма Н. М. Ядринцева к Г. Н. Потанину, охватывающие период 1872-1873гг., имеют большое значение для выяснения воззрений сибирского публициста на отдельные стороны «инородческого» вопроса, а также на задачи провинциальной печати."' Уникальным изданием является серия книг «Литературное наследство Сибири». Четвертый и пятый тома в этой серии посвяш,ены П. М. Ядринцеву. Они включают письма, литературные и публицистические статьи П. М. Ядринцева, его воспоминания и воспоминания о нем. Шестой и седьмой тома посвящены Г. Корнилов А. А. Воспоминания // Вопросы истории. - 1994. - Хо2-5. ^ГАИО,ф. 162, оп. 1,д. 116. Ядринцев Н. М. Письма к Г. Н. Потанину / вып. I. - Красноярск: изд. ред. ж. «Сибирские записки», 1918. 232с.
31
Н. Потанину. Они содержат очерки и рецензии, нублицистические и автобиографические нроизведения Г. Н. Потанина, а также восноминания о нем современников. Материалы опубликованных томов позволяют отчетливее понять взгляд местной интеллигенции на задачи и роль сибирской печати в обществе и оценить реальную возможность разработки на ее страницах местных вопросов в подцензурных условиях края. Таков комплекс источников, применяемых при написании диссертации. Научная новизна работы заключается в том, что в ней впервые предпринята попытка исследовать «инородческий» вопрос на страницах сибирской периодической печати во второй половине XIX - начале XX века. В диссертационном исследовании использован широкий круг источников, часть из которых вводится в научный оборот впервые. Практическая значимость исследования состоит в том, что его материалы, положения и выводы могут быть использованы при написании обобщающих трудов по истории сибирской печати, при разработке спецкурсов и спецсеминаров по истории Сибири, а также в краеведческой работе. Апробация темы. Основные положения диссертационной работы получили апробацию на 4 конференциях: международной конференции МИОН ИГУ «Россия и Сибирь: проблемы взаимодействия в региональной политике в исторической ретроспективе», посвященной 180-летию сибирских реформ М. М. Сперанского (Иркутск, 2003); региональных научно-практических конференциях «Дуловские чтения» («Учителя, ученики» - Иркутск, 2003; «Сибирь в контексте российских перемен: исторический опыт, традиции и проблемы современности» - Иркутск, 2005); а также областной научно-практической конференции «Школьное краеведение: история и современность» (Иркутск, 2004). По теме исследования было опубликовано 3 статьи.
32
Глава 1 Народы Сибири в имперской стратегии власти второй иоловииы XIX - начала XX века Суть имперской политики в отношеиии народов Сибири во второй половине XIX - начале XX вв. составляла политика инкорпорации, направленная в конечном итоге на включение «инородческого» населения в структуру российского государства. Возникновение государственных установок на ликвидацию сословной обособленности сибирских аборигенов находилось в общем русле модернизационных процессов, происходивших внутри империи после поражения ее в Крымской войне. Они были связаны с идеей необходимости укрепления единства Российской империи и предполагали в соответствии с этим «нивелировку, унификацию ее этнически пестрых регионов» в административном управлении, правовом и социальном их устройстве, в культурно-языковом отношении. В Сибири конкретным выражением стратегических целей империи по пути ее модернизации стало осуш,ествление задачи по переводу «инородческого» сослоВР1Я в крестьянское. В противовес принципам регионализма, заложенным М. М. Сперанским в уставы и положения 1822г., возник замысел «сделать Азиатские окраины России русскими». Решить задачу политической, экономической и социокультурной интеграции народов Сибири в состав национального российского государства призваны были соответствуюпще аграрные, административные, податные преобразования, а также мероприятия по христианизации коренного населения. ' Подготовка и реализация аграрных, административных и податных преобразований составляли суть правительственной программы в отношении «инородческого» населения Сибири в рассматриваемый период. Первостепенное значение среди указанных направлений аборигенной политики имела аграрная ре-
' Коваляшкина Е. П. «Инородческий вопрос» в Сибири в концепциях государственной политики и областнической мысли: дис.канд. ист. наук. - Томск, 1999. - С.50-51; Шерстова Л. И. Аборигены Южной Сибири в контексте российской модернизации начала XX века: выбор пути // Сибирское общество в контексте модернизации XVIII -XX вв. Сборник материалов конференции. - Новосибирск, 2003. - С.145-159; Дамешек Л. М. Проблемы интефации коренных народов Сибири в имперскую систему власти России XVIII -XX вв. // Сибирское общество в контексте модернизации XVIII -XX вв. - Новосибирск, 2003. - С.94-105.
33
форма, которая была основой для проведения административной и податной реформ. В 1866г. правительство приняло решение распространить положение о поземельном и административном устройстве государственных крестьян Европейской России на Сибирь. ^ Однако выработка соответствуюш;его законопроекта затянулась на длительное время, поскольку обнаружила отсутствие у местной администрации единого подхода по вопросу аграрной политики в крае, в полной мере отражая такое же положение дел в правящих кругах. К разработке проекта аграрных законов для сибирского населения правительство вновь вернулось в конце 80-х годов, но теперь его рассмотрение приобрело совершенно новое звучание. С началом эпохи контрреформ законопроекты 60-70-х годов, содержавшие, хотя и в ограниченном объеме, идеи буржуазных преобразований, не могли быть проведены в жизнь. С этого времени дальнейшее продвижение и направление проектов было поставлено в прямую зависимость от разработки таковых для Европейской России. Увеличение числа малоземельных крестьян в центре страны и возрастание темпов переселения их на окраины привели к тому, что самодержавие стало рассматривать сибирский земельный фонд в качестве одного из основных средств разрешения аграрного кризиса в Европейской части России. Особенно пристальное внимание оно обратило на коренные народы, рассчитывая на значительные земельные изъятия у «инородцев» с целью образования переселенческого фонда.^ Вместе с тем заселение окраин «со сплошным инородческим населением» «сильными представителями русской народности» полностью соответствовало имперской стратегии решения национального вопроса.^ Обострение аграрных противоречий в центре страны заставило правительство в довольно короткие сроки завершить разработку законопроектов. С 1896 по 1900 год был принят ряд крупных законов, провозглашавших курс и главные ' Асалханов И. А. Сельское хозяйство Сибири конца XIX - начала XX в. - Новосибирск, 1975. - С.44. ^ Егунов Н. П. Колониальная политика царизма и первый этап национального движения в Бурятии в эпоху империализма. - Улан-Удэ, 1963. - С.293; Сухотина Л. Г. Землеустроительная политика правительства в Западной Сибири в конце XIX - начале XX вв. (по материалам Томской губернии) // Вопросы истории Сибири. - Томск, 1965. - Вып. 2. - С.63 и др. ^ Коваляшкина Е. П. «Инородческий вопрос» в Сибири...С.52.
34
принципы землеустройства в Сибири. Законодательные акты в полной мере отражали вышеуказанную направленность аграрной политики в крае, подчиненной интересам переселения. Согласно правилам 1896
и 1898г.
землеустройству
подлежали русское и аборигенное население четырех сибирских губерний. Закон 31 мая 1899г. распространял его действие на жителей Алтайского округа. В соответствии с этими законодательными актами поземельное устройство получали как оседлые, так и кочевые «инородцы». Следует отметить, что первоначальный проект закона предусматривал землеустройство лишь у оседлых аборигенов. Однако иркутский генерал-губернатор А. Д. Горемыкин настоял на включении в сферу действия законопроекта и кочевников, заявив, что многие из них «в разряде кочевых числятся формально» и фактически ведут оседлый образ жизни."* Согласно закону о землеустройстве, коренные жители получали земельный надел в размере 15 десятин и лесной в пределах 3 десятин на наличную мужскую душу. Размер надела и повинности фиксировались в специальных отводных записях. После их получения кочевые «инородцы» переводились в разряд «оседлых». Земля отводилась в пользование «инородческию> обп];еств. Верховным собственником земли выступало государство и Кабинет (в Алтайском и Нерчинском округах). Право собственности государства на занимаемые «инородцами» земли наглядно отражал закон 19 января 1898г.^, являвшийся логическим продолжением аграрных законов, устанавливавший взамен прежних платежей государственную оброчную подать за наделы, полученные в ходе землеустройства. 5 июня 1900г. поземельное устройство было распространено также на Забайкальскую область. Однако основным отличием нового закона от предшествуюш;их законодательных актов являлось то, что в силу специфики региона норма земельного надела здесь была установлена в 30 десятин (ст. 10, отд. II). Кроме
' ПСЗ -3, т. XVI, № 12998. ^ ПСЗ -3, т. XVIII, № 15539. ^ ПСЗ-3, т. XIX, №16991. '' Дамешек Л. М. «Инородческий вопрос» в аграрном законодательстве царизма в эпоху политической реакции и кризиса самодержавия (80-е годы XIX в. - 1917г.) // Политика царизма в Сибири в начале XIX - XX в. / Межвузовский сборник научных трудов. - Иркутск, 1987. - С.60. ' ПСЗ-3, т. XVIII, No 14908. * ПСЗ-3, т. XX, №18735.
35
того, закон 1900г. не требовал перечисления кочевых «инородцев» в разряд «оседлых» (ст. 17, отд. II). Аграрные законы к. XIX - н. XX вв. не предусматривали землеустройство только в отношении бродячих «инородцев». Pix действие не распространялось на Якутскую область и районы проживания бродячих аборигенов: в частности, на Березовский и Сургутский округа Тобольской губернии, Нарымский край Томской губернии, Туруханский край Енисейской губернии. Изъятие из сферы аграрного законодательства указанных территорий во многом объяснялось тем, что они не представляли интереса для образования колонизационного фонда. Доказательством того, что «землеустройство было подчинено потребностям переселенческой политики и в гораздо меньшей степени направлялось на решение земельных проблем», не связанных с этими задачами, может служить, например, тот факт, что в 1906г. Главное управление землеустройства и земледелия отказало в выделении средств на реализацию намеченной тобольским губернатором Н. Гондатти программы по исследованию землепользования в северных округах губернии, несмотря на то, что земельные отношения в данных районах отличались запутанностью и требовали принятия мер по их упорядочению. ^ Содержание рассматриваемых законодательных актов также показывает, что конечной целью землеустройства являлось создание отрезков для образования переселенческих участков, а отнюдь не интересы устраиваемого населения. Размеры наделов в 15 и 30 десятин для «инородцев», ведуш,их полукочевое и кочевое хозяйство, были явно недостаточны.^ Однако на практике они получали еш;е меньшие по размеру участки, поскольку установленная норма рассматривалась законом как максимальная, не требовавшим ее обязательного предоставления. Закон допускал увеличение надела до соответственно 15 и 30 десятин лишь в том случае, если такая прирезка окажется возможной. В земельной реформе нашли свое отражение русификаторсьсие тенденции. Поземельное устройство коренных жителей на одинаковых основаниях с рус' Островский и . В. Аграрная политика царизма в Сибири в период империализма. - Новосибирск, 1991. С.ЮО. ^ Андреев Ч. Г. Коренные народы Восточной Сибири во второй половине XIX - начале XX века (60-е годы XIX в. - октябрь 1917г.): модернизация и традиционный образ жизни. - Улан-Удэ, 2001. - С. 102-104.
36
скими, связанное с перечислением кочевых аборигенов в разряд «оседлых», по мысли правительства, должно было явиться важной предпосылкой к ассимиляции «инородцев» с русским населением. Хотя одна из статей правил 1898г. , а также законов 1899^ и 1900гг.^ предусматривала возможность приостановления землеустройства кочевых «инородцев», если таковое будет найдено преждевременным по условиям их быта, на практике она не действовала. Правительство стремилось как можно скорее перевести кочевников на положение оседлых земледельцев. Не решившись применить эту меру к забайкальским кочевым «инородцам», оно, тем не менее, было уверено, что поземельное устройство подвигнет их к занятию земледелием и, соответственно, ведению оседлого образа жизни. Проведение земельной реформы вызвало массовые протесты со стороны «инородческого» населения и особенно забайкальских бурят. Заведующий землеустройством и переселенческим делом в Забайкальской области в своем отчете за 1910 год отмечал: «отношение населения к поземельно-устроительным работам ухудшается с каждым годом», что выражается либо «в виде неаккуратной поставке рабочих», либо в форме «категорического отказа от всякого содействия работам»."* Сопротивление землеустройству оказывали не только кочевые, но и оседлые «инородцы», часть из которых уже фактически не отличалась от русского крестьянства в хозяйственно-культурном и бытовом плане. «Установка на сохранение за оседлыми «земель ими обитаемых»... коренным образом сближала их с кочевыми соплеменниками».^ Пепрекраш;аюш;иеся жалобы «инородцев» в соответствующие государственные учреждения заставили правительство принять ряд частных юридических актов, разъяснявших населению отдельные статьи аграрных законов. Они служили также и дополнительным руководством по всем вопросам, возникавшим в ходе землеустройства. За период с 1905 по 1917 год было издано около 20 актов ' ПСЗ -3, т. XVIII, № 15539, ст. 2, отд. П. ^ ПСЗ -3, т. XIX, № 16991, ст. 3, отд. П. ^ ПСЗ -3, т. XX, № 18735, ст. 17, отд. II. " ГАИО, Ф.25, оп.Ю, к-1064, д.2470, л.12об-13. ' Шерстова Л. И. Аборигены южной Сибири...С. 147.
37
в виде сенатских указов, относящихся к поземельному устройству народов Сибири, в 6 из которых, например, разъяснялось положение о максимальной норме надела, поскольку именно на таком размере участка настаивало устраиваемое население. ^ Важнейшим в этих сенатских разъяснениях было указание на то, что «Устав об управлении инородцев» не является препятствием для проведения поземельно-устроительной реформы. В них также подчеркивалось, что Положение 1822г. вовсе не закрепляло за «инородческим» населением право собственности на землю. Л. М. Дамешек в аграрной политике самодержавия выделяет несколько этапов. В период с 1896 по 1906 гг. подход правительства к землеустройству «инородцев» отличается осторожностью ввиду массовых протестов коренного населения, с одной стороны, и наличия свободных колонизационных земель, с другой. В 1905 - 1907гг. в условиях национального подъема народов Сибири оно вынуждено было приостановить поземельно-устроительные работы в «инородческих» ведомствах. После событий 3 июня 1907г. правительство начинает проводить активную землеустроительную политику в отношении аборигенного населения. Для этой цели создаются специальные «инородческие» землеустроительные партии. В этот период даже Якутская область стала рассматриваться как резервный район для колонизации.^ До 1917г. землеустройство коренного населения так и не было завершено. Исключением являлся Алтайский округ Томской губернии, на территории которого поземельно-устроительные работы были закончены к 1913 году. Он составил 59,5% землеустроенной плош;ади всего края. Форсирование землеустройства кочевников Горного Алтая наряду с русским населением объяснялось финансовыми интересами Кабинета.^ Однако, несмотря на незавершенность землеустроительных работ, земельные отрезки у сибирских аборигенов оказались довольно значительными. Например, у «инородцев» Енисейской губернии в ходе аграрной реформы было отрезано около 500 тыс. десятин земли, у забайкальских ' Дамешек л . М. «Инородческий вопрос» в аграрном законодательстве...С.71, 73. Дамешек Л. М. Политика российского самодержавия в отношении народов Сибири в эпоху капитализма (1861 - 1917).: автореф. дис...д-ра ист. наук. - Иркутск, 1987. - С.19. ^ Асалханов И. А. Сельское хозяйство Сибири. ..С.71-72.
38
бурят - около 600 тыс. десятин и примерно столько же у бурят Иркутской губернии. В Горном Алтае из 8 млн. десятин земли в распоряжение Кабинета отошло около 6 млн. десятин.' Таким образом, если в первые пореформенные десятилетия разработка аграрного законодательства в отношении сибирских аборигенов обнаружила отсутствие единого подхода по этому вопросу, то, начиная с конца 80-х годов в связи с обострением земельных противоречий в Европейской России, она приобрела строго определенную направленность. С этого времени аграрная политика самодержавия в отношении коренного населения была подчинена задачам переселения. Значительные земельные отрезки, производимые у «инородцев» в ходе землеустройства, использовались для создания колонизационного фонда. Вместе с тем земельная реформа рассматривалась правительством в качестве одного из важнейших средств «втягивания» народов Сибири в структуру российского государства путем ассимиляции их с русским населением. В силу этого методы осуш,ествления землеустройства не соответствовали в целом прогрессивной идее перехода кочевников к оседлому образу жизни. Интеграционные устремления государства нашли свое отражение и в административных мероприятиях правительства в отношении народов Сибири во второй половине XIX - начале XX вв. С середины 60-х гг. XIX вв. правительственная политика была направлена на унификацию системы управления русским и аборигенным населением и выражалась в стремлении распространить крестьянскую реформу на Сибирь в целом и подчинить коренные народы действию крестьянского законодательства в частности. Попытки пересмотра основных положений «Устава об управлении инородцев» 1822г. в первые пореформенные десятилетия сводились в основном к обсуждению различных проектов, предусматривавших введение крестьянского управления у оседлых аборигенов и перечисление сибирских кочевых «инородцев» в разряд «оседлых» с уравнением их по платежу податей с государствен-
Е1лбачева Г. А. Землеустройство в Горном Алтае (1911-1913гг.) // Аграрные отношения и земельная политика царизма в Сибири (конец XIX в. - 1917г.). - Красноярск, 1982. - С.58.
39
ными крестьянами. Отсутствие крупных законодательных мер в указанном направлении в этот период объяснялось тем, что «правительство умышленно не занималось вопросами организации управления народов Сибири, ставя их решение в прямую зависимость от способов поземельного устройства аборигенов», выдвигая разработку проектов последних на первый план.' В 80-х гг. XIX в. в Иркутской губернии была реализована лишь реформа местного управления «инородцев», упразднявшая у иркутских бурят степные думы и учреждавшая вместо них более мелкие административные единицы - инородные управы. До этого они выполняли роль промежуточного звена между родовыми управлениями и степными думами.^ Дальнейшее развитие программы правительства в 80-90-е годы характеризовалось усилением законодательной инициативы в вопросе управления коренным населением. Новый политический курс Александра Ш способствовал реализации конкретных предложений со стороны местной администрации по пути полного подчинения сибирских «инородцев» действию законодательства о крестьянах и их окончательного обрусения, что позволяло ускорить разработку реформы в этой области. Так, правительство в этот период признало необходимым распространить институт земских начальников, введенный в Европейской России в 1889г., на Сибирь, подчинив его контролю аборигенное население на одинаковых основаниях с русским. Результатом соответствующих подготовительных мероприятий стало утверждение 2 июня 1898г. в четырех сибирских губерниях «Временного положения о крестьянских начальниках».^ Согласно закону на новых чиновников возлагались обязанности, ранее находившиеся в ведении чинов земской полиции, заключавшиеся в надзоре за деятельностью родовых управлений и инородных управ, в попечении о нуждах коренных жителей (ст. 35). Кроме того, они наделялись также и судебными функциями. Однако по сравнению с прежним порядком управления и правами земских начальников относительно крестьян, их полномочия в отношении «инородческого» населения ' Дамешек Л. М. Внутренняя политика царизма и народы Сибири (XIX - начало XX века). - Иркутск, 1986. С.58. ^ История Сибири с древнейших времен до наших дней: в 5 т. - Л . , 1968. - Т.З. - С.106. 'ПСЗ-3,т.Х1Х,Хо15503.
40
были значительно расширены. Крестьянский начальник утверждал дела, подлежащие обсуждению на сельских и волостных сходах (ст. 16) и рассматривал приговоры по ним (ст. 21).^ Он разбирал споры, превышаюпще подсудность волостных судов на сумму не более 2 тыс. руб. (ст. 36). За неисполнение его инструкций крестьянский начальник имел право налагать дисциплинарное наказание в виде ареста не свыше 3 дней или денежного штрафа в размере не более 15 руб. (ст. 40). В отношении должностньк лиц «инородческого» зшравления он мог использовать такие административные меры, как замечание, выговор, денежный штраф не более 5 руб. или арест не свыше 7 дней, а также отстранение от должности или представление в уездный съезд крестьянских начальников об увольнении со службы и возбуждении уголовного дела (ст. 42). В судебных делах «инородцев» новые чиновники выполняли роль третьей степени словесной расправы. Аппеляционной инстанцией на вынесенные ими решения являлись уездные съезды крестьянских начальников (ст. 61). Таким образом, закон 1898г. предоставлял вновь назначенным лицам полный контроль за общественной жизнью коренных жителей, позволяя вмешиваться во внутренние дела «инородческого» самоуправления. Введение «Временного положения» не предполагалось только в отдаленных и малочисленных районах, заселенных преимущественно аборигенным населением, хотя попытки в этом направлении со стороны правительства все же имелись. Так, в 1903г. Министерство внутренних дел попыталось распространить действие закона на Березовский и Сургутский округа Тобольской губернии, Нарымский край Томской губернии и Туруханский край Енисейской губернии. Однако это новое начинание Министерства внутренних дел не встретило поддержки со стороны Министерства финансов.^ В 1910г. то же ведомство дало указание местной администрации срочно подготовить проект о введении института крестьянских начальников в Якутской области.^
' ПСЗ -3, т. XIX, № 15503. Ремнев А. В. Самодержавие и Сибирь. Адмииистративная политика второй половииы XIX - начала XX вв. Омск, 1997.-С. 211. ^ ГАИО, Ф.25, оп. 9, к-962, д. 2313, л. 2.
41
РОССИЙСКАЯ •'"ОСУДАРСТВЕННАЯ
ВМБЛИОТЕКА Новый закон в полной мере отражал стремление самодержавия усилить
административно-полицейскую опеку над коренными народами Сибири. Его составители рассчитывали на то, что крестьянские начальники, обладая широкими полномочиями, устранят произвол должностных лиц «инородческого» управления, а, главное, предотвратят возможность каких-либо волнений или беспорядков среди местного населения. Якутский губернатор И. И. Крафт, указывая иркутскому генерал-губернатору на необходимость распространения реформы на Якутскую область, подчеркивал, что «на смену патриархального родового строя должна быть поставлена близкая к народу сильная попечительная власть, иначе общественная жизнь и управление дойдут до полного распада».' Он отмечал, что крестьянские начальники принесут действительную пользу лишь в том случае, если «должности будут замещены лицами образованными, опытными и добросовестными». Замечание И. И. Крафта в 1910г. не было случайным. Отсутствие именно этого важного условия при проведении закона 1898г. в жизнь привело к многочисленным злоупотреблениям со стороны новых чиновников. Произвол «инородческих» должностных лиц был заменен самоуправством крестьянских начальников. В силу специфики края, число дворян-чиновников в Сибири было невелико, поэтому на новых должностях оказывались люди самых различных профессий и отнюдь не дворянского происхождения, подчас не имевшие чина и соответствующего образования. 47% из них были выходцами из духовенства, мещан и крестьян.
Недостаток образованных людей заставлял местную администра-
цшо проявлять «крайнюю неразборчивость при назначении на должность крестьянского начальника». Требование закона иметь высшее или среднее образование для занятия новой должности "^ на практике вскоре было заменено требованием иметь стаж работы в крестьянских или судебных учреждениях не менее трех лет. В результате складывалась ситуация, на которую в 1903 г., в частности. ' ГАИО, Ф.25, on. 9, к-962, д.2313, л.38об. ^ Там же. - Л.39. ^ Никулин В. И. Крестьянские начальники в Сибири (1898 - 1917гг.) // Вопросы истории. - 1987. - №1. - С. 172. " ПСЗ - 3, т. XIX, № 15503, ст. 8. ' Островский и. В. Указ. соч. - С.231.
42
обращал внимание иркутский генерал-губернатор А. И. Пантелеев, указывая в письме министру внутренних дел В, К. Плеве о том, что сибирских крестьянских начальников при всем их неоднородном составе объединяет одна общая черта, заключающаяся в «почти полной неподготовленности к тому делу, у которого они стоят». Массовый произвол крестьянских начальников и протесты местного населения заставили правительство обратить внимание на улз^шение качественного состава этих чиновников. В 1912г. были введены экзамены на должности крестьянских начальников, а к осени 1914г. составлена подробная программа испытаний. Однако в результате начавшейся первой мировой войны она так и не бьша реализована. В начале XX в. правительство приступило к осуществлению реформы местного управления аборигенами, имевшей своей конечной целью полное подчинение их действию Общего Положения о крестьянах и ассимиляцию с русским населением. Преобразование общественного управления предполагало введение у «инородцев» новых административных единиц по крестьянскому образцу сельских обществ и волостей, построенных на основе уже не родового, а территориального принципа. Замена родового принципа организации управления территориальным отвечала хозяйственно-экономическим изменениям, произошедшим в жизни народов Сибири. Однако цели и методы осуществления самодержавием административных преобразований, построенные на ассимиляторских началах, глубоко противоречили прогрессивному содержанию последних. Волостная реформа распространялась только на те территории, где действовало «Временное положение о крестьянских начальниках». Однако ее проведению препятствовала поразрядная система и ряд ограничений, связанных с перечислением кочевых «инородцев» в разряд «оседлых». Согласно Уставу 1822г. перевод их в другое, более высшее состояние мог быть осуществлен только после окончания ревизии и только с согласия самих коренных жителей.^ Поземельно-
' Цит. по: Никулин В. Н. Крестьянские начальники в Сибири...С.172. ^ ПСЗ-1, т. XXXV11I, No 29126, § 7, 8,25.
43
устроительная реформа, проводившаяся в крае, устраняла эти ограничения, открывая доступ к введению у «инородцев» волостного управления. В соответствии с «Правилами о порядке определения земельных наделов...» кочевые «инородцы», получившие поземельное устройство, при выдаче им отводных записей перечислялись в разряд «оседлых».' Таким образом, административная реформа по замыслу должна была следовать за аграрной. Введение волостной реформы у большинства «инородческого» населении началось в 1908г., что было напрямую связано с активизацией в 1907г. в их среде землеустроительных работ. Однако в целом медленные темпы землеустройства, окончание которого в ближайшем будуш,ем не предвиделось, суш,ественно сдерживали ход административных преобразований, что не входило в планы правительства, стремившегося к скорейшему проведению волостной реформы у народов Сибири. В этой ситуации, не дожидаясь сроков завершения землеустройства, оно приступило к насильственному переводу кочевников на положение оседлых земледельцев. Суш,ествовавшие же в этом случае ограничения, установленные в 1822г., правительством во внимание не принимались, хотя для внешнего оправдания проводимой политики они истолковывались таким образом, что в конечном итоге не служили препятствием для осуш;ествления указанных мероприятий. В 1910г. премьер-министр П. А. Столыпин объяснял в письме иркутскому генерал-губернатору, что на перевод кочевников в категорию «оседлых» их согласие не требуется, поскольку содержап;ее указание на необходимость такового примечание к СТ.26 Положения об инородцах, по его мнению, «предусматривает случаи не перечисления инородцев из одного разряда в другой по состоянию их быта, а перечисление из одного сословия в другое...».^ В ранее же изданном им циркуляре относительно правила о переводе из разряда в разряд при обшдх переписях он указывал, что данная статья подразумевает лишь срок перечисления, но отнюдь не его основания. А так как прекраш;ение ревизий освобождает местную администрацию от его соблюдения, «перечисление ...ныне возможно в лю-
' ПСЗ -3, т. XVIII, № 15539, ст. 3, отд. И. ^ ГАИО, Ф.25, 0П.9, к-962, д.2310, л.169об.
44
бой момент, раз только имеются на лицо те условия, при которых такое перечисление осуществимо».' Однако на практике на наличие и подробное определение этих условий губернские власти, как правило, меньше всего обращали внимания, следуя указанию Министерства внутренних дел немедленно приступить к перечислению всех оседло живущих «инородцев» из разряда «кочевых» в разряд «оседлых», рассматривая осуществление этих мер в качестве «заключительного акта признания законом ассимиляции офомного большинства кочевых инородцев...с крестьянским... населением».^ Об этом можно судить, например, по принятию в октябре 1911г. Общим Присутствием Енисейского губернского правления решения о переводе с начала следующего года в категорию «оседлых» в числе других и «инородцев» Кизыльской инородной управы, не оставивших кочевание и совмещающих его со звероловным и рыболовным промыслом. Оно согласилось с мнением одного из своих членов А. А. Кломинского, который указал, что «невозможность для земледелия, по естественным условиям местности...не должна...явиться препятствием для дальнейшего оставления этого не земледельческого, но фактически оседлого населения в подчинении.. .Положению о кочевых инородцах».^ Такой подход Енисейское Присутствие обнаружило и по отношению к другим «инородцам» губернии. Еще в июле 1911г. оно ознакомилось с донесениями крестьянских начальников, из которых явствовало, что значительное число коренных жителей ведут исключительно кочевой образ жизни, поэтому часть чиновников считала преждевременным их перевод в категорию «оседлых». По, несмотря на это. Общее Присутствие уже тогда заняло твердую позицию, признав необходимым перечисление всех кочевых «инородцев»
без исключения.
Перевод аборигенов «еще не вполне утративших свои кочевые признаки», по его мнению, «был бы крупным выигрышем в смысле освобождения их от подчиненности архаическому закону». Пеудивительно, что соответственными были и последствия такого отношения губернских властей к предполагаемым преобразо' ГАИО, Ф.25, 0П.9, к-962, д.2310, л.1об. ^ Там же. - Л.280. ^ Там же. - Л.285. *е.-Л.106об-107.
45
ваниям. 2 октября 1913г. енисейский губернатор докладывал начальнику края о том, что проводившееся в течение всего истекшего года перечисление кочевых «инородцев» губернии в разряд «оседлых» прошло безболезненно, за исключением Кизыльской инородной управы Ачинского уезда, жители которой оказали пассивное сопротивление, выражавшееся в отказе от выбора должностных лиц нового управления, невзносе соответствующих податей, в результате чего преобразование у них общественного управления с самого начала было парализовано.' Перевод кочевников на положение оседлых земледельцев велся довольно активными темпами. П. А. Столыпин в июне 1910г. просил иркутского генералгубернатора предоставлять ему каждые три месяца новые сведения о ходе указанного дела, а также о параллельно проводимых мероприятиях по введению волостного управления у оседлых «инородцев».^ В результате к середине 1913г. из 372430 кочевников четырех сибирских губерний в разряд «оседлых» было перечислено 203193.^ Административные преобразования, проводимые самодержавием, вызывали массовое недовольство со стороны коренного населения, заявлявшего о незаконности осуществления подобных мер. Наглядным проявлением протестного отношения «инородцев» к проведению административной реформы служили многочисленные жалобы и ходатайства, поступавшие как в центральные, так и местные инстанции. К 1913г. в Крестьянское отделение Тобольской губернии было подано 31 прошение. Томской - 57, Енисейской - 2. Конечно, действительное количество жалоб было гораздо больше, учитывая тот факт, что многие из них не сохранились.^ Протесты народов Сибири заставили правительство издать специальные юридические акты, обосновывавшие законность его действий. В апреле 1914г. был опубликован сенатский указ, разрешавший местной администрации перево' ГАИО, Ф.25, 0П.9, к-974, д.3060, л.Ю. ^ ГАИО, Ф.25, 0П.9, к-962, д.2310, л.44. Скляров Л. Ф. Переселение и землеустройство в Сибири в годы столыпинской аграрной реформы. - Л., 1962. с.284. 284 Шерстова Л. И. Аборигены южной Сибири...С.148-149.
46
ДИТЬ аборигенов из одного разряда в другой в любое время. На его основе в мае 1914г. был издан циркуляр Министерства внутренних дел, нозволявший ей осуществлять указанное перечисление без согласия на то «инородцев». Необходимо также отметить, что нарушение норядка следования земельной и административной реформ, задуманного первоначально, вызывало и определенные неудобства. Неслучайно в мае 1911г. иркутский генерал-губернатор писал П. А. Столыпину, что перечисление кочевников в категорию «оседлых» целесообразнее «приурочить к землеустройству», поскольку в таком случае при введении волостного управления «облегчится совмещение административной и хозяйственной единицы». При проведении же указанных мероприятий, когда «землепользование инородцев не разграничено», таковое «встретит... значительные затруднения».^ Таким образом, проведение волостной реформы означало практически полную унификацию систем управления русским и аборигенным населением. Единственным сословным отличием и привилегией, которой продолжали пользоваться «инородцы», являлось освобождение их от воинской повинности. Однако и этот вопрос - возможность привлечения аборигенов к воинской службе подвергся тщательному рассмотрению в правительственных кругах. Подробная разработка его началась в 1896г. Отношение правительства к этой проблеме было далеко не однозначным. С одной стороны, оно признавало необходимым участие народов Сибири в отбывании воинской повинности, с другой, усматривало опасность в создании «инородческих» военных формирований в атмосфере всеобщего недовольства коренных жителей проводимыми в крае реформами и, особенно, в период пробуждения у них национального самосознания. В результате правящие круги соблюдали в решении этого вопроса предельную осторожность. Позиция сибирской администрации также была неодинаковой, хотя в целом она выступала в той или иной мере за привлечение аборигенов к воинской службе. За осуществление этой меры в первую очередь высказывались сторонники ре-
' Дамешек Л. М. Внутренняя политика царизма...С.1О1. ^ ГАИО, Ф.25, 0П.9, к-962, д.2310, л. 199.
47
шительной русификации. Так, например, в 1913г. военный губернатор Забайкальской области счел возможным привлечь к отбыванию воинской повинности бандиев и хувараков - низших лиц бурятского духовенства, исполняюш,их послушнические обязанности при дацанах.' До начала первой мировой войны вопрос об уничтожении последней сословной привилегии аборигенов так и не был окончательно решен. С лета 1914г. и на весь период военного времени сибирские «инородцы» призывались лишь на тыловые работы. Таким образом, правительственная политика в области управления народами Сибири во второй половине XIX - начале XX вв. была направлена в конечном итоге на полное подчинение аборигенов обш;им законам империи. Осуществленные правительством меры по ликвидации поразрядной системы и преобразованию общественного управления аборигенами по крестьянскому образцу означали практически полную унификацию местного управления русскими и «инородцами», являясь ярким проявлением политики интеграции коренных народов в структуру государства. Введение же в Сибири «Временного положения о крестьянских начальниках» усиливало административно-полицейскую опеку над «инородческим» населением и наглядным образом свидетельствовало о том, что обрусительная политика в отношении сибирских аборигенов сочеталась с патерналистскими мерами. Политика инкорпорации коренного населения Сибири в общероссийское имперское пространство во второй половине XIX - начале XX века выразилась также в налоговой политике российского самодержавия по отношению к «инородцам». К середине XIX в. система податного обложения народов Сибири, определенная Уставом 1822г. , оставалась неизменной и выглядела следующим образом. Все подати и повинности коренного населения делились по форме на денежные и натуральные, по назначению на государственные (казенные) и земские
' ГАИО, Ф.25, ОП.10, к-1003, д.480, л.7-8. ^ ПСЗ -1, т. XXXVIII, № 29126.
48
(губернские, волостные, местные). Оседлые «инородцы» во всех податях и повинностях за исключением воинской повинности были приравнены к государственным крестьянам (§18 Устава). Кочевые и бродячие аборигены уплачивали ясак, являвшийся принадлежностью Кабинета. Но из общей его массы 44копеечный подушный сбор шел в доход казны, поскольку «инородцы», как подданные государства, были обязаны платить налог на его содержание.' Ясаком облагались мужчины в возрасте от 18 до 50 лет, учтенные ревизией.^ Наиболее тяжелой формой податного обложения, распространявшейся на все категории коренного населения, являлись земские повинности. К ним относился ремонт дорог, содержание подвод для земских сообщений и т. д. Бродячие аборигены освобождались от участия в общих губернских земских повинностях (§ 62 Устава), но зато были обязаны нести натуральные повинности, которые нередко превышали в денежном выражении остальные формы платежей. Одной из самых тяжелых натуральных повинностей была дорожная. Наиболее подвижной частью податных платежей коренного населения являлись налоги на внутренние повинности, включавшие в себя местные земские сборы и мирские платежи. Мирские сборы предназначались для содержания «инородцами» непосредственно своих органов управления и были практически идентичны указанным платежам у русских крестьян. Единственным их отличием являлось то, что должностные лица «инородческого» управления не получали жалованья за свою службу. Однако в представленной налоговой системе наиболее характерным видом податного обложения народов Сибири оставался ясак. Нодатное обложение народов Сибири отличалось крайней неравномерностью. Это относилось практически ко всем видам платежей. К примеру, оклад ясачной подати в 1913г. в Енисейской губернии колебался от 1,43 до 4,29 руб. с души, в Иркутской - от 1,01 до 4,29 руб., в Забайкальской области - от 0,86 до 4,33 руб. Кроме того, налогообложение «инородцев» было несоразмерно с действительной их платежеспособностью. Тяжесть податных платежей усугубляли ' Жидков Г. П. Кабинетское землевладение (1747-1917гг.). - Новосибирск, 1973. - С.84. ^ История Сибири. ..Т.З. - С.105. ^ Островский И. В. Указ. соч. - С.224.
49
не только злоупотребления местных «инородческих» властей, но и породовой принцип раскладки ясака. При таком методе плательщики отдельного рода в случае уменьшения числа своих членов вынуждены были проводить дополнительные сборы, так как общий оклад ясачной подати оставался неизменным. Таким образом правительство стремилось обезопасить себя от возможных убытков и обеспечить бездоимочный сбор ясака. Результатом такой фискальной политики являлось накопление у коренных жителей недоимок, которые в конце XIX в. стали хроническим явлением. Ясачная политика российского самодержавия выстраивалась в соответствии с нуждами Кабинета. В пореформенный период обострилось одно из ее главных противоречий - стремление к сбору ясака мехами в максимальном объеме при неуклонном сокращении натуральных ясачных платежей вследствие изменения социально-экономических условий жизни «инородцев». Сбор ясака «мягкой рухлядью» являлся наиболее выгодным видом ясачной ренты для Кабинета. Поэтому правительство продолжало смотреть на сибирских аборигенов как на основных поставщиков пушнины, не учитывая произошедших изменений в их хозяйственной деятельности, делавших невозможным преимущественный сбор ясака мехами. Резкое сокращение поступлений в ясак пушнины вызвало в 60-х rr.XIX в. ряд кабинетских и других проектов, имевших своей целью изыскать средства для увеличения натуральных ясачных платежей, что свидетельствовало об очередном проявлении политики консервации. Однако предложения собирать ясак исключительно мехами потерпели крах. Главный финансовый орган коронного ведомства вынужден был признать право «инородцев» наряду с пушниной вносить ясачную подать деньгами. Однако это компромиссное решение предполагало лишь частичную перестройку ясачного режима, не меняя саму сущность ясака, как типичной феодальной ренты. ^ Дальнейшее формирование налоговой политики было тесным образом связано с подготовкой и проведением у народов Сибири податной реформы. По' Дамешек Л. М. Ясачная политика царизма в Сибири в XIX - начале XX века. - Иркутск, 1983. - С. 67-99.
50
скольку преобразование налоговой системы коренного населения рассматривалось как прямое продолжение сибирского землеустройства, сроки его осуществления в связи с длительной подготовкой последнего были отодвинуты на конец 90-х гг. XIX века. Необходимо отметить, что такая зависимость податной реформы от аграрной была неслучайной. По мысли правительства, опираясь на предусмотренные
землеустройством
одинаковые
нормы землепользования
«инородцев» и крестьян, легче было уравнять аборигенов с русским населением и в платежах за предоставляемые наделы, переложив ясачную ренту на землю. Податная реформа преследовала как политические, так и фискальные цели. Она не только «приравнивала» народы Сибири к русскому крестьянству, но и значительно увеличивала размеры совокупного обложения «инородцев». Налоговые преобразования были, по сути, реализацией ряда проектов 60-80-х годов, составители которых осознавали обреченность попыток увеличения ясачных поступлений натурой. Согласно закону 19 января 1898г.' у крестьян и оседлых «инородцев» Сибири, а также кочевников Иркутской и Енисейской губерний с 1 января 1899г. взамен прежних платежей вводилась государственная оброчная и поземельная подать. Первая взыскивалась за земельные наделы, отведенные казной в пользование, вторая - за земли, находящиеся у сибирского населения на правах собственности (отд. IV). Замена ясачного сбора государственной оброчной податью у кочевых аборигенов Томской и Тобольской губерний предполагалась после окончания у них землеустройства. У бродячих «инородцев» сохранялся прежний порядок сбора податей (отд. III). Действие закона не распространялось на Нарымский край и Алтайский Горный округ Томской губернии, Березовский и Сургутский округа Тобольской губернии, Туруханский край Енисейской губернии, Киренский округ Иркутской губернии и Якутскую и Приморскую области (отд. II). Отдел IV данного законодательного акта устанавливал правила взимания нового налога. В соответствии с ними раскладка государственной оброчной по' ПСЗ-З, т. XVIII, № 14908.
51
дати, вводимой на 5-летний срок, осуществлялась путем определения ее конкретного размера для каждой отдельно взятой губернии. Ее общая сумма затем распределялась по каждому округу губернии и окончательно согласовывалась на съездах уполномоченных от сельских и «инородческих» обществ в присутствии податных инспекторов. При этом вводимая оброчная подать могла быть повышена или понижена не более чем на 25% по сравнению с дореформенными платежами. Необходимо отметить, что раскладка ее по округам проводилась на основе подушного принципа, а общий ее размер по губернии определялся в соответствии с ранее взимавшимися с крестьян и оседлых «инородцев» подушной и оброчной податями. Таким образом, по сути, у вышеуказанных категорий сибирского населения подушная подать не уничтожалась, а лишь переименовывалась, присоединяясь при этом к сумме оброчной. Предусмотренное же реформой переложение ясачной ренты на землю и превращение ее в оброчную подать наглядным образом свидетельствовало о том, что Кабинет не только выступал как совладелец государственных сибирских земель, но и имел собственные финансовые интересы, не всегда совпадавшие с интересами казны. Согласно закону, начиная с 1 января 1899г., государственное казначейство «выкупало» ясак у Кабинета, взимая в свою пользу разницу между среднегодовым окладом ясака и размером вводимой оброчной подати (отд. VI).' Подобные выкупы ясачной подати проводились казной также по мере проведения землеустройства и перечисления кочевых «инородцев» в разряд «оседлых». Получение гарантированных денежных выплат из государственных средств было выгодно Кабинету, поскольку сохраняло его доходы и освобождало от необходимости выколачивать недоимки, ставшие к концу XIX в. постоянным явлением. Так, в 1916г. Кабинет из департамента окладных сборов по этой статье получил 62576 руб. Сумма денежной выплаты по смете на 1917 год составляла 125152 руб.^
'ПСЗ-З, т. XVIII, №14908. ^ Жидков Г. П. Указ. соч. - С. 86.
52
Однако в целом это не означало отмену ясака как такового. Кочевые «инородцы», перечисленные в разряд «оседлых», но не получившие землеустройства, а также бродячие аборигены продолжали выплачивать ясачную подать в Кабинет вплоть до 1917г.' К указанному времени территориально круг плательщиков ясака был достаточно широк, что объяснялось медленными темпами землеустройства, затягивавшими введение податной реформы. Взимание ясачной ренты проводилось на основе указа 1835г. Ее обш;ая сумма составляла 222258 руб. серебром.^ В Томской и Тобольской губерниях к 1910г. сохранялась практика сбора ясачной подати мехами. 24 августа 1910г. в связи с дальнейшей коммутацией ясака Кабинет вынужден был полностью перевести его на денежн>тю основу.^ Проведение налоговой реформы вызвало многочисленные протесты коренных жителей, которые находились в непосредственной связи с выступлениями их против осуш,ествления аграрных и административных преобразований. Так, в частности, в марте 1903г. бурятское население большинства улусов Баргузинского ведомства отказалось платить подати и повинности по новой смете, составленной в связи с введением у них волостного и сельского управления."* Неприятие «инородцами» проводимых правительством реформ было связано с опасностью потери ими особых сословных прав и возможностью полного «приравнивания» их к русскому крестьянству. Таким образом, ясачная политика самодержавия во второй половине XIX — начале XX вв. характеризовалась крайней противоречивостью. Выстраиваясь в соответствии с нуждами и потребностями Кабинета, она вместе с тем не учитывала реальные социально-экономические условия жизни народов Сибири. В начале XX в. правительство частично осуществило замену ясака государственной оброчной податью, что, однако, не меняло супщость последней. Как ясак, так и оброчная подать оставались одними из наиболее архаичньк форм феодальной земельной ренты. Проведение податной реформы обнаружило противополож' Горюшкин л . М. Аграрные отношения в Сибири периода империализма (1900 - 1917). - Новосибирск, 1976. С.256. ^ Дамешек Л. М. Политика российского самодержавия...С.25. ^ Жидков Г. П. Указ. соч. - С. 86. " Егунов Н. П. Указ. соч. - С.264.
53
ность финансовых интересов казны и Кабинета, выступавших как совладельцы сибирских земель, Осуш,ествляя в среде коренного населения налоговые преобразования, правительство преследовало не только фискальные, но и политические цели. «Приравнивание» «инородческого» населения с русским в податных платежах в совокупности с «уравнением» его с крестьянами в формах быта и управления посредством реализации аграрной и административной реформ служило наглядным показателем той основы, на которой проводилась интеграция коренньк народов в имперскую систему России. Пеотъемлемой частью политики инкорпорации в рассматриваемый период являлась церковная политика самодержавия, поскольку правительство рассматривало распространение православия как одно из важнейших средств обрусения «инородцев» и воспитания их в духе верности царю и российскому престолу. В пореформенный период она характеризовалась решительной русификацией и дальнейшим наступлением православной церкви на традиционные верования народов Сибири. Провозглашенный самодержавием принцип веротерпимости разрешал коренным жителям придерживаться своих религиозных воззрений и отправлять соответствуюш,ие обряды, но запреш,ал заниматься их пропагандой. Последнее являлось исключительной привилегией православия, теорию и практику пропаганды которого самодержавие разработало еш,е в начале XIX века. В нее входило не только предоставление льгот всем «инородцам», принявшим святое креш,ение, в виде освобождения от уплаты всех податей на 3-летний срок. Признание государством господствуюш,его положения православной церкви выражалось и в материальной ее поддержке. В предреформенный период дотации на содержание духовного ведомства значительно увеличились. В 1841г. на его нужды из сумм государственного казначейства было выделено 119363 руб., в 1850г.-3804300, в 1861г.-5028364 руб.' Кроме того, миссионерское дело в 60-х гг. XIX в. подверглось существенной реорганизации, результатом чего стало усиление проповеднической дея-
' Дмитриев С. С. Православная церковь и государство в предреформенной России // История СССР. - 1966. JVb4.-C.46.
54
тельности в среде «инородческого» населения. В июле 1865г. в Петербурге было учреждено православное миссионерское общество. Целью общественной организации являлось «распространение Православного Христианства между язычниками в пределах Империи». § 4 ее устава, утвержденного императором, гласил о том, что «деятельность общества предполагается, прежде всего, обратить к местностям Алтая и Забайкалья...по многочисленности язычников». В круг обязанностей организации входило, в первую очередь, материальное обеспечение миссий, а также снабжение их «достаточным числом благонадежных миссионеров». ^ Однако деятельность общества оказалась не такой успешной. Начальник Иркутской миссии архиепископ Парфений отмечал, что в 1868г. Забайкальская миссия после неоднократных заявлений о своем тяжелом положении получила из его средств лишь 500 руб., которых, по его мнению, «едва ли бы хватило на наем стражи для охраны миссионерских церквей».^ Поэтому вместо него в январе 1870г. в Москве было организовано Всероссийское православное миссионерское общество, распространившее свою деятельность главным образом «в пределах Восточной России». Вновь образованное общество, находившееся под официальным покровительством императрицы Марии Федоровны и «высшим наблюдением Синода», ставило своей целью «содействие православным миссиям в деле обращения нехристиан и утверждении их в православной вере». Его капитал, предполагавшийся к составлению из ежегодных членских взносов, кружечного сбора и других добровольных пожертвований, должен был поступать на устройство новых миссий и станов и содержание уже существующих.^ Православное миссионерское общество развернуло довольно активную деятельность. Число его членов к 1888г. возросло до 9,5 тыс. человек. Доходы же в 1893г. составили 331186 руб., в 1894г. - 352136 руб., а к 1895г. исчислялись в 1289369 руб. Под наиболее пристальным вниманием общества находились сибирские миссии, на содержание которых оно расходовало почти половину своих денежных средств. При этом казна лишь частично участвовала в их финансиро' Устав Миссионерского Общества // Иркутские епархиальные ведомости. - 1865. - Хо39. - С.240-241. ^ Парфений Иркутская духовная миссия с 1861 по 1870 год // Приб. к Иркут. еп. вед. - 1870. - №30. - С.222. ^ Устав Православного Миссионерского Общества // Иркут. еп. вед. - 1870. - №7. - С.43-57. Дамещек Л. М. Внутренняя политика царизма... — С.144.
55
вании. К примеру, в 1885г. на содержание Забайкальской миссии было израсходовано 19700 руб. Из них 1131 руб., или 5,7%, являлись государственными ассигнованиями, а остальные 18569 руб., или 94,3 %, составляли средства миссионерского общества.' В том же году на содержание Иркутской миссии было затрачено 25894 руб. 82 коп., 371 руб., или 1,4%, из которых выделила казна.^ Увеличение денежных ассигнований на нужды сибирских миссий способствовало быстрому росту в крае числа миссионерских станов. Наиболее заметно эта тенденция проявлялась в Алтайской, Иркутской и Забайкальской миссиях, активно расширявших в рассматриваемый период свою деятельность в отличие от немногочисленных миссий, действовавших в северных районах Сибири. В 1886г. Алтайская миссия имела 12 станов, в 1897г. - 15, в 1907г. - 22.^ В Иркутской епархии за период с 1860 по 1873г. было открыто 11 миссионерских станов, к 1891г. их число достигло 17, а в 1910г. составило 24."* В Забайкальской миссии к 1868г. было организовано 12 станов, в 1878г. их количество возросло до 18, а в 1885г.- до 22.^ Соответственно росту миссионерских станов увеличивалось и количество штатных миссионеров. Однако степень их подготовленности к своему делу была очень низкой. Не зная языка местных народов и действуя, как правило, через переводчика, миссионеры не могли оказать сколько-нибудь значительного влияния на сибирских аборигенов. «Инородческое» население либо вовсе не понимало русских свяп^енников, либо имело самое смутное представление о христианстве. С целью более качественной подготовки миссионеров с 60-х годов сибирскими иерархами была введена практика посылки своих воспитанников в столичные духовные училища. В 1858г. в Петербургскую Духовную Академию для изз'чения монгольского языка были отправлены 7 выпускников Иркутской духовной семинарии. Результаты оказались малоутешительными. Шестеро вернувшихся в Мелетий Отчет о состоянии и деятельности Забайкальской духовной миссии за 1885 год // Приб. к Иркут. еп. вед.-1886.-№32.-С.363. ^ Макарий Отчет о состоянии и деятельности Иркутской духовной миссии // Приб. к Иркут. еп. вед. - 1886. J^220. - С.238. ' Составлено по данным ежегодных миссионерских отчетов в «Томских епархиальных ведомостях». Составлено по: Иоанн Православная миссия среди бурят, ее особенности и недостатки // Приб. к Иркут. еп. вед. - 1910. -Х215. - С.473-474. Составлено по ежегодным миссионерским отчетам в «Иркутских епархиальных ведомостях».
56
1861г. из столицы слушателей отказались от миссионерской службы. Кроме того, по признанию самого архиепископа Парфения « познания их в монгольском языке были недостаточны, а с разговорной бурятской речью они были совершенно не знакомы». ^ Не получила большого распространения и практика обучения миссионеров из числа самих «инородцев». Например, в 1890г. из 20 свяш,енников, состоявших на службе Забайкальской миссии, только двое принадлежали к бурятской национальности.^ Между тем, высшие светские и духовные власти признавали использование местных «инородческих» языков в миссионерской деятельности одним из условий успешной христианизации народов Сибири. В 1867г. в Казани было организовано «Братство святого Гурия». Его целью являлся перевод, издание и распространение религиозных книг на языках местных народов. В 1878г. при братстве была создана специальная переводческая комиссия. В 1892г. такая комиссия была организована и в Иркутске. В 1883г. Синод официально предоставил право местному епархиальному начальству «по своему усмотрению» разрешать проведение богослужения на «инородческих» языках.^ Важнейшей организационной формой распространения православия в этот период стали миссионерские съезды, которые были призваны не только координировать действия различных миссий, но и вырабатывать совместные меры для более эффективного развития христианской проповеди среди «инородческого» населения. Наиболее ярким и показательным явился иркутский съезд 1885г., в котором помимо высших сибирских иерархов принимали участие и представители гражданской власти. Сама организация съезда, а также его решения наглядным образом продемонстрировали единство политических целей церкви и государства, направленных на русификацию аборигенов. В перв5ао очередь это относилось к тем вопросам, которые подверглись совместному обсуждению на закрытых заседаниях съезда. Его участники, рассматривая привлечение народов Сибири к оседлости, как способ «удобнее и успешнее распространить между ниА. П. Иркутское отделение духовной миссии // Приб. к Иркут. еп. вед. - 1867. - JVb22. - С.273. '' Макарий Отчет о состоянии Забайкальской духовной миссии // Приб. к Иркут. еп. вед. - 1891. - JVb38. - C.I. ' Указ Святого Правительствующего Синода // Иркут. еп. вед. - 1883. - Ж\А. - С.66.
57
ми христианство», предложили уравнять аборигенов в правах и обязанностях с русскими крестьянами. В частности, с целью быстрее заставить их «перейти от кочевого быта к оседлому» они рекомендовали посадить «инородцев» на крестьянский душевой надел, а на отрезанных участках поселить русское православное население, которое «будет способствовать обращению их в христианство». В том же направлении члены съезда высказались и относительно административного устройства и участия их в отбывании воинской повинности. Необходимость упразднения степных дум и введения у сибирских аборигенов волостного управления с подчинением его «окружным полицейским управлениям» они объясняли тем, что «сильные языческие начальники, обособляя население своего ведомства, в значительной степени препятствуют объединению и ассимиляции его с русским народом».^ «Для успешного и более легкого обрусения инородцев» участники заседаний считали обязательным также привлечение их к воинской повинности. ^ Все вышеуказанные меры были признаны съездом как «вполне соответствуюш;ие миссионерским целям».'^ Помимо выработки новых методов привлечения «инородцев» к христианству, требовавших законодательного утверждения, сибирское духовенство продолжало в полной мере использовать и старые, традиционные способы: от всевозможных подарков и подкупов до угроз и насилия. Весь этот испытанный ранее арсенал средств был вполне применим для подавляюш,его большинства священнослужителей, поскольку последних интересовала лишь внешняя сторона принятия христианства - факт крещения. Интересно, что в своих путевых журналах, представляемых ежегодно епархиальному начальству, миссионеры даже и не пытались скрывать истинные мотивы принятия «инородцами» православной религии, потому как местную духовную власть заботило, прежде всего, количество новокрещенных, а не причины их решений. Так, например, миссионер при Ленской инородной управе А. Еремеев, упоминая в своем дневнике в 1877г. о согласии одной шаманки креститься сразу после первого увещания, в частности. ' ГАИО, Ф.24, ОП.9, к-2690, д. 175, л.22. ^ Там же.-Л.23. ^Тамже.-Л.23об. :е.-Л.24об.
58
записал: «После крещения стала просить у меня денег, так как муж был при смерти - а бедность крайняя. Отдал ей 3 рубля». ^ Аларский миссионер И. Преловский, рассказывая в своем путевом журнале о просьбе «инородца» крестить его, но дать при этом «на фуфайку», написал о своих действиях: «Я обещался купить в Ирети. И приступил к Крещению».^ Подобные случаи в миссионерской практике были нередки. Иркутский архиепископ Вениамин в 1885г. с возмущением писал обер-прокурору Синода К. П. Победоносцеву, что местные губернские чиновники занимают друг друга такими рассказами, как, например, о том, что «якуты по нескольку раз крестятся из-за рубахи, тогда как якуты все крещены еще в начале настоящего столетия».^ В рассматриваемый период имели место и насильственные методы принятия христианства. Паибольшей агрессивностью в этом отношении отличалась Иркутская миссия, возглавляемая архиепископом Вениамином. Благодаря его энергичной деятельности за период с 1877 по 1891 год было просвещено Светом Христовым 34238 «инородцев».'* В качестве сравнения необходимо отметить, что за время управления миссией его предшественником архиепископом Парфением (1860 - 1873) было крещено 7674 чел.^ Жалобы, неоднократно подаваемые коренными жителями на миссионеров, принуждающих креститься, как правило, не имели никакого результата. Губернская администрация либо передавала их на усмотрение местных духовных властей, которые всегда отрицали наличие подобных фактов, либо закрывала глаза на указанные заявления. В худшем случае миссионеру делался выговор. Житель Балаганского ведомства И. Хайдоров в 1876г. подал жалобу архиепископу Вениамину на миссионера А. Куликовского. «Инородец» указывал в ней, что был избит священником и двумя его прислужниками и «5 часов... продержан под арестом» в его доме, после всяческих угроз «был освобож' ГАИО, Ф.50, 0П.1, Д.8861, л.1об. ^ ГАИО, Ф.50, ОП.1, Д.8863, л.И. ^ Частная переписка Высокопреосвящ. Вениамина, Архиепископа Иркутского, с Обер-Прокурором Св. Синода К. П. Победоносцевым // Иркут. еп. вед. - 1914. - №3. - С.88 Агафангел Отчет о состоянии и деятельности Иркутской духовной миссии за 1892 год // Приб. к Иркут. еп. вед.-1893.-№26.-С.7. Иоанн Православная миссия среди бурят, ее особенности и недостатки // Приб. к Иркут. еп. вед. - 1910. - Х"1 -С473.
59
ден со словесным условием окреститься дома...в назидание получил представление повторить побои» в случае его невыполнения. Конечно, миссионер представил совершенно другую версию случившегося. В 1876г. «инородец» Тункинского ведомства Лобсонов пожаловался иркутскому генерал-губернатору на действия миссионера Берденникова, преследуюш;его его семью и неоднократно наносившего ему побои с требованием креститься. В результате проведенного по этому делу расследования иркутский окружной исправник доносил иркутскому генерал-губернатору: «производя дознание...я вынес тяжелое и грустное убеждение в том, что тункинская духовная миссия в последнее время, настойчиво стремясь к креш,ению бурят без необходимой разборчивости в средствах к достижению этой цели, чрезвычайно вооружила против себя местное инородческое население, глубоко недовольное почти всеми отдельными членами миссии, при подобном положении дела назначение формального следствия по жалобе Лобсонова было бы, по моему мнению, крайне неудобно в том отношении, что неизбежно вызвало бы массу других жалоб, удовлетворить которые будет весьма трудно, не придя к открытому столкновению с духовным ведомством».^ Интересно, что архиепископ Вениамин, ознакомившись с жалобой, в секретном письме написал иркутскому
генерал-
губернатору, что «миссия не имела бы никаких столкновений с язычниками Тункинского ведомства, если бы земская полиция всегда исполняла законные (выделено мной - Е. С.) просьбы миссии», и просил, в свою очередь, местного участкового заседателя, не оказывающ^его никакого содействия миссии, перевести в другое место, «только не в инородческих ведомствах». Просьба преосвяш;енного была исполнена.^ Приведенные примеры наглядно показывают, что невмешательство местных властей и даже в определенных случаях поддержка позволяли сибирскому духовенству использовать насильственные методы христианизации коренных народов. ' ГАИО, Ф.50, 0П.1, д. 8753, л.1. ^ ГАИО, Ф.24,0П.9, к-2042, д.239, л.6-7. ^Тамже.-Л.9об-11.
60
Ситуация в этом отношении изменилась после опубликования 17 апреля 1905г. Указа о веротерпимости/ Национальное движение народов Сибири, а также начавшийся массовый отход «инородцев» от православия заставили сибирское духовенство быть более осторожным в выборе средств привлечения аборигенов к христианству. Таким образом, церковная политика российского самодержавия во второй половине XIX - начале XX вв. характеризовалась дальнейшим наступательным движением в сторону русификации и христианизации народов Сибири. Она являлась важной составной частью обш,егосударственной политики, направленной в конечном итоге на полное слияние народов Сибири с русским крестьянским населением. В качестве заключения необходимо отметить следуюп];ее. Основные направления государственной политики, рассмотренные в данной главе, являлись конкретным выражением имперской политики в отношении коренных народов во второй половине XIX - начале XX вв., которая характеризовалась нацеленностью на интеграцию «инородческого» населения в структуру государства посредством ассимиляции его с русскими. Мероприятия самодержавия по ликвидации особого правового положения сибирских аборигенов в рассматриваемый период были одним из важных проявлений унифицируюш,ей направленности внутренней имперской политики в целом.
' Собр. узак., 1905, 17 апреля, отд. 1, № 63, 526.
61
ГЛАВА 2 Сибирская печать и условия ее фуикциоиирования во второй иоловине XIX - начале XX века § 1. Характеристика и отличительные черты важнейших нериодических изданий Сибири
Целью в этом параграфе не является рассмотрение всей истории становления и развития нечати в Сибири во второй половине XIX - начале XX века. Наша задача, руководствуясь темой исследования, состоит лишь в том, чтобы очертить круг наиболее крупных обш,ественно-значимых сибирских изданий и, дав им краткую характеристику, выявить между ними некие обилие черты, тем самым, выделив их из числа многих других органов печати, издававшихся в крае на протяжении рассматриваемого периода. Выбор этих влиятельных сибирских изданий на основе ряда общих специфических признаков позволит нам при рассмотрении непосредственной темы нашего исследования опереться в первую очередь именно на эти органы печати, как представляющие, если так можно выразиться, лицо сибирской прессы. Количество местных периодических изданий, действительно сыгравших огромную роль в общественно-политической жизни Сибири во второй половине XIX — начале XX вв., было сравнительно невелико, К ним следует отнести газеты: «Сибирь» (1875 - 1887), «Сибирскую газету» (1881 - 1888), «Восточное обозрение» (1882 - 1906), «Сибирь» (1897 - 1898), «Сибирскую жизнь» (1897-1916), «Сибирь» (1906 - 1916) и журналы «Сибирский сборник» (1886 - 1905), «Сибирские вопросы» (1905 -1913). Одной из наиболее важных черт, объединявших эти издания, был их общий взгляд на задачи и роль местной печати в обществе, сформулированные в свою очередь талантливым публицистом и редактором самой влиятельной сибирской газеты - «Восточного обозрения» - Н. М. Ядринцевым. На страницах своего издания он неоднократно проводил мысль о том, что главнейшей целью, к которой должна стремится сибирская печать, является решение ею местных во-
62
просов, жизненно важных для населения Сибири. Местная пресса как самобытный печатный орган не должна подражать столичным изданиям. Выяснение нужд своего края и указание на необходимые реформы для принятия их затем на государственном уровне — вот ее основная задача, и на этом пути она принесет гораздо больше пользы своей области.' Утверждения Н. М. Ядринцева в полной мере относились к провинциальной прессе в целом. В своих письмах к Г. Н. Потанину сибирский публицист подчеркивал, что каждая область имеет свои вопросы, требующие разрешения, особенный характер которых обусловлен географическими, топографическими и этнографическими условиями данной местности. Главная цель провинциальной печати состоит в том, чтобы выявить потребности населения своей области, связав их с государственными, с интересами всего человечества. Н. М. Ядринцев бьш глубоко убежден в том, что успешное развитие государства невозможно без развития составляюш;их его областей как «клеточек» государственного организма. Способствовать этому развитию местной жизни, пробуждению самосознания провинции и призвана, по его мнению, областная печать, которая должна быть народной по своей сути.^ Именно на сибирской почве теория местной печати получила наиболее яркое выражение. Газета «Восточное обозрение» первой наиболее полно осветила круг главных сибирских вопросов, которые и составили суть т. н. местной или областнической программы коренных преобразований в Сибири. Это были проблемы, так или иначе, имевшие обш;ероссийское звучание, так как решить их невозможно было без участия государства. Г. Н. Потанин по степени важности относил к ним: вопрос о ссылке в Сибирь, ее экономической зависимости, абсентеизма сибирской интеллигенции, «инородческий» и переселенческий вопросы."' По мере изменений, происходивших в жизни края, а также развития самого сибирского общества диапазон «местной программы» расширялся, а сами вопросы ' Областная пресса и ее самосознание // Восточное обозрение. - 1884. - №35. - С. 1-2; Чередниченко И. Г. Николай Михайлович Ядринцев - публицист, теоретик и организатор нровинциальной печати. - Иркутск, 1999. С.62-63. ^ Ядринцев Н. М. Письма к Г. И. Потанину. - Красноярск, 1918. - С. 222-227. ' Литературное наследство Сибири. - Новосибирск, 1983. - Т.6. - С. 161.
63
детализировались. Сибирские газеты и журналы обсуждали такие важные темы, как вопрос о гласном судопроизводстве, об университете и школе и т. д. Но разработка местных вопросов не могла быть осуществлена без подготовки к этому самого общества. Вначале необходимо было поднять его умственный уровень, заставить самого заявить о своих нуждах. С этой точки зрения процесс фажданского воспитания сибирского населения начался только с 60-гг. XIX века, с появлением первых частных газет. До указанного времени и особенно в 40-е годы местное общество в массе своей, по свидетельству современников, характеризовали апатичность, необразованность и отсутствие общественных интересов. ^ Начавшие издаваться с конца 50-х годов губернские ведомости, хотя и пррпотили на некоторое время местных писателей, в целом не удовлетворяли, да и не могли удовлетворить народным потребностям. Как издания официальные, они выполняли строго возложенные на них государством функции, в данном случае доводить до населения многочисленные постановления и распоряжения как высшего, так и местного начальства. Нодписка на них для присутственных мест и административных лиц края была обязательна. Тем не менее, нередки были случаи отказа в основном со стороны органов сельского управления вносить деньги за подписку на губернские ведомости. Так, например, Кандогирская инородная управа в 1892г. объявила в своем донесении Иркутскому Губернскому Нравлению о том, что ввиду бедственного положения «инородцев» денег за губернские ведомости за настоящий год она прислать не может и, указывая на факт невысылки их в управу еще с прошлого года, вообще просила освободить ее от этой «повинности».^ Действительно, для абсолютного большинства местного населения это официальное издание не представляло никакого практического интереса. В неофициальной части губернских ведомостей, как правило, помещались объявления и сведения о происшествиях. Отдельные попытки их редакторов, абсолютно ' Вагин В. И. Сороковые года в Иркутске (Из воспоминаний) //Литературный сборник. - Спб.,1885. - С.261; -Ъ (Ядринцев Н. М.) Начало печати в Сибири // Литературный сборник. - Спб., 1885. - С.376. ^ ГАИО, Ф.32, ОП.З, д.259, л.222-236.
64
незнакомых с журнальным делом, поместить на страницах издания статьи о Сибири, приводили к тому, что получался «винегрет, без всякого размышления о том, на какой круг читателей рассчитана газета», составляя «никому ненужный балласт».^ Холодно сибирская публика отнеслась и к началу издания другого официального органа - губернским епархиальным ведомостям. Они также решали государственные задачи, поставленные перед ними непосредственно церковным ведомством, отражая на своих страницах заданную тематику. Только с появлением в Иркутске первой частной сибирской газеты «Амур», в которой тесно сотрудничали политические ссыльные и местная интеллигенция, а затем «Сибирского вестника» частное мнение на их страницах нашло свое выражение. Сибирские газеты сосредоточили свою деятельность главным образом на обличении различных злоупотреблений, как со стороны купечества, так и административных лиц. И хотя сибирские издания не выступали против коренных причин отсталости Сибири, они сыграли огромную роль в воспитании общественного мнения, приучая местное население не только интересоваться делами, имеющими общественное значение, но и влиять на них. Начало же серьезной разработки местных вопросов связано с выходом в свет в Иркутске в 1875г. нового печатного органа - газеты «Сибирь». По мнению публицистов-современников, она положила начало и сибирской журналистике, став одной из лучших демократических газет в Сибири. Объединив вокруг себя лучшие умственные силы, газета вместе с тем привлекла и множество корреспондентов из самых отдаленных уголков края, явившись, таким образом, общесибирским органом печати. Она чутко улавливала общественные нужды, являясь защитницей всех «обездоленных и притесненных».^ Через 10 лет количество ее подписчиков выросло с 600 до 1218 человек.^ Непосредственное руководство изданием сосредотачивалось в руках В. И. Вагина и М. В. Загоскина. С первого же номера редакция ясно определила задачу печатного органа: «содействовать раз-
Сибиряк Хроника исследования Сибири и Губернские ведомости (Письмо из Сибири) // Восточное обозрение -1882.-№б.-С.9-10. ^ Потанин Г. И. Письма: в 5т. - Иркутск, 1990. - Т.4. - С. 190. ' Десятилетие газеты «Сибирь» // Сибирь. - 1885. - №27. - С.1.
65
решению местных вопросов».' И действительно, газета по мере своих сил достойно следовала этой цели, способствуя выработке «местной программы». В том же направлении действовала и появившаяся в 1881г. в Томске «Сибирская газета», поставившая на первый план в качестве важнейших вопросов «народное просвеш;ение в Сибири, положение сибирского крестьянина и инородца» и «скорейшую перестройку старого дореформенного порядка».^ Газета также принадлежала к числу межобластных общественно-политических органов печати и издавалась по сходной с «Сибирью» программе. Право на ее издание получил известный книготорговец и прогрессивный обш,ественный деятель П. И. Макушин. Ответственным редактором был А. В. Адрианов. Тем не менее, несмотря на талантливый состав сотрудников обеих газет, последние не могли в полной мере разрабатывать сибирские вопросы. Местные цензурные условия не позволяли им открыто обсуждать, например, школьный вопрос, проблему преобразования крестьянского обш,ественного управления и пересмотра «инородческого» устава. В силу этого сибирские издания касались местных теоретических вопросов лишь в самых обш;их чертах, и основное знакомство с ними шло посредством многочисленных корреспонденции, поступавших в их редакции. Отсюда и довольно большой объем фактического материала, присутствовавший в содержании газет, который, кстати сказать, был подобран весьма искусно, позволяя сибирскому читателю делать соответствующие выводы. Например, газета «Сибирь», помещая на своих страницах многочисленные факты злоупотреблений в «инородческом» управлении, подводила его к мысли о необходимости пересмотра «инородческого» устава; фактами же, рассказывающими о плачевном положении учебного дела, указывала на необходимость реформирования школьной системы и т. д. Поэтому упреки, поступавшие в адрес местной печати по поводу того, что она занимается только обличениями злоупотреблений мелких должностных лиц, конечно, были несправедливы.^ Отвечая на один из таких незаслуженных упреков, «Сибирская газета» объективно ' Вопросы дня // Сибирь. - 1875. - JNal. - С.2. ^ От редакции // Сибирская газета. - 1881. - ^fel. - С.З. Письмо в редакцию: Народник Задачи местной печати. Несколько слов господам корреспондентам // Сибирская газета. - 1883. - С.20. - С.519-521.
66
оценивала те условия, в которых действовала сибирская печать. «Литература нашего времени, - писала она, - переживает начальный период, когда принципиальному разрешению экономических...социальных вопросов, - нет места, когда приходится довольствоваться описанием отдельных явлений обш;ественной жизни, комбинировать же эти явления, давать им надлежаш,ее освеш,ение и обобщать, зачастую, представляется самому, догадливому читателю». Заслуга в более глубокой и более широкой разработке сибирскигх вопросов и их окончательном оформлении в программу местных преобразований в рамках областнической идеи принадлежит «Восточному обозрению». Этому во многом благоприятствовали бесцензурные условия, в которых начала издаваться с 1882г. в Петербурге газета под непосредственным руководством Н. М. Дцринцева. В первом номере ее редакция сама указывала, что издание «Восточного обозрения» в центре России может принести офомную пользу «в разъяснении положения края и пролить свет на местные вопросы».^ Но, пожалуй, ключевую роль играла личность самого Н. М. Дцринцева, с присуш;им ему профессионализмом подбиравшего сотрудников из числа не только молодых талантливых публицистов, но и крупных ученых и общественных деятелей. Очень трудно в нескольких словах охарактеризовать эту газету. С. И. Гольдфарб посвятил ей отдельную монографию. Мы укажем лишь на факты, красноречиво свидетельствовавшие о том формирующем влиянии, которое оказывала газета на сибирское общество. Ее издание продолжалось более 20 лет. Н. М. Ядринцева называли «думой «Восточного обозрения», а его газету «школой сибирских публицистов». «Восточное обозрение» ставили в пример многим столичным изданиям, а многие просвещенные администраторы перед отъездом на службу в Сибирь заходили в его редакцию, советуясь с Н. М. Дцринцевым по различным сибирским вопросам. Газета приобрела большой авторитет среди сибиряков и к 1905г. ее тираж насчитывал более 20 тысяч экземпляров.^ «Восточное обозрение» выписывали даже за границей. В 1888г. издание было перенесено из Петербурга в Иркутск. По даже в Томск, 15 мая // Сибирская газета. - 1883. - №20. - С.511. От редакции // Восточное обозрение. - 1882. - №1. - С.1. Попов И. И. Забытые иркутские страницы: Записки редактора. - Иркутск, 1989. - С.259.
67
местных подцензурных условиях Н. М. Ядринцеву, по словам Г. Н. Потанина, «оставалось еще достаточно свободы для разработки местных вопросов», что «составляло главную задачу его журнальной деятельности». При этом необходимо учесть тот факт, что к этому времени местная печать уже прочно начала завоевывать свои позиции в сибирском обществе в отличие от начального периода существования частных провинциальных газет, когда первые проблески гласности на их страницах рассматривались как неслыханная дерзость. Достойным преемником П. М. Дцринцева стал И. И. Попов, руководивший газетой до ее закрытия в начале 1906г., вскоре после введения в Сибири военного положения. Таким образом, к началу 90-х гг. XIX в. благодаря совместной деятельности трех лучших сибирских газет были не только сформулированы все основные теоретические вопросы провинциальной печати в целом, но и выработана общесибирская программа, включавшая местные вопросы, ставшая руководящим ориентиром для последующих сибирских изданий. Пебольшой экскурс к 60-м годам был вызван необходимостью показать, что она возникла не вдруг, не на пустом месте, что первые частные газеты сыграли свою роль в подготовке самого общества к заявлению своих нужд. Пеобходимо также отметить, что как эти, так и последующие влиятельные издания были общесибирскими органами печати. Являясь действительно выразителями потребностей всего сибирского населения, они, независимо от места издания, так или иначе, освещали и следили за жизнью всех уголков края, не ограничиваясь рамками своего района. С 1 января 1897г. в Петербурге начала выходить газета «Сибирь». Ее редактор-издатель К. П. Михайлов привлек к участию в издании лучших знатоков Сибири. В программной статье редакция выразила готовность «идти рука об руку с лучшими местными газетами» и «посвятить свои силы на выяснение нужд Сибири и сопредельных местностей, с точки зрения местных интересов, не идущих в разрез с лучшими общечеловеческими устоями».^ Газета быстро завоевала симпатии сибиряков и к концу года имела уже до 1090 подписчиков.^ Но, быстро Литературное наследство Сибири. - Новосибирск, 1986. - Т.7. - С.55. ^ 1 января 1897г. // Сибирь. - 1897. - ^bi. _ с.1-2. Головачев П. Прошлое и настоящее сибирской печати // Восточное обозрение. - 1903. - j^o51. - С.2.
68
вызвав неудовольствие со стороны государственных лиц, «Сибирь» уже в начале 1898г. была приостановлена и больше не возобновилась. В ноябре того же 1897г. в Томске вышел первый номер газеты «Сибирская жизнь», ставшей после закрытия «Сибирской газеты» еще одним детищем П. И. Макушина. Выход нового издания объяснялся необходимостью разрешения выдвинувшегося за последнее время с особенной остротой целого ряда местных вопросов, получивших иное звучание в связи с изменившимися экономическими и бытовыми условиями страны. Редакция газеты относила к ним: проблему учреждения земства в Сибири, столкновения русской и «инородческой» культ5ф, земельных отношений крестьян и переселенцев, взаимоотношений рабочих и промышленников и другие.' В ноябре 1905г. П. И. Макушин передал газету в руки профессоров Томского университета.
«Сибирская жизнь» пользовалась
большой популярностью среди сибирских читателей. Ее тираж достигал 10-12 тысяч экземпляров. Конечно, в самой Томской губернии она являлась безусловным лидером. Томский губернатор докладывал в Департамент полиции, что «в розничной продаже в Томске главным образом торгуют «Сибирской жизнью». На страницах газеты сотрудничали представители самых различных политических направлений. Если самой влиятельной газетой в Западной Сибири являлась «Сибирская жизнь», то лидером в восточной ее части была газета «Сибирь», начавшая издаваться в Иркутске в октябре 1906г. под р5^оводством М. Ф. Черниховского. Газета поставила своей целью «возможно полное и разностороннее освещение жизни Сибири во всех ее многообразных явлениях».^ Газета также была представлена лучшими литературными силами. Ее тираж составлял 6 тысяч экземпляров."^ Более глубокая научная разработка сибирских проблем принадлежала журналам, выполнявшим свои, отличные от газет, задачи. Если газета касалась ' От редакции // Сибирская жизнь. - 1897. - J^o235. - С.1-2. ^ ГАРФ, Ф.102, ОП.1907, Д.77. ч.8, л.5. ^ Объявление // Сибирь. - 19О6.№2. - С.1. Шелковский В. А. Отражение проблем социально-политического и экономического развития Сибири на страницах либеральной периодической печати (1907 - 1914).: дис.канд. ист. наук. - Омск, 2002. - С.32.
69
текущих вопросов лишь поверхностно, то журнал занимался серьезным и всесторонним их изучением, обобщая и анализируя в капитальных статьях накопленный материал. В 1885г. Н. М. Ядринцев, задавшись целью дать сибирским жителям «наиболее избранный и серьезный материал для чтения, который научил бы их интересоваться родиной», организовал выход в качестве приложения к «Восточному обозрению» научно-литературного периодического издания. Несколько неточное название первого приложения - «Литературный сборник» уже в следующем году было изменено на более соответствовавшее его содержанию — «Сибирский сборник». Журнал выходил в период с 1886 по 1905 год и разрабатывал на своем уровне те же проблемы, что и «Восточное обозрение». Примерно одинаковый состав сотрудников и редакторов неразрывно связывали «Сибирский сборник» с газетой, что проявлялось и в обшей демократической направленности изданий. За весь период издания «Сибирского сборника» вышло 48 книг-выпусков, которые имели большое общественное значение с точки зрения серьезного изучения края и нужд его населения. В 1905г. в Петербурге начал издаваться вначале в виде периодических сборников, а затем как еженедельник специальный журнал «Сибирские вопросы». Издателем его был известный иркутский меценат В. П. Сукачев. Должность редактора до 1909г. занимал П. М. Головачев, после которого редактирование журналом перешло в руки А. И. Иванчина-Писарева. По замыслу его основателей в условиях глубокой отсталости Сибири и цензурных стеснений местной печати журнал должен был стать самостоятельным сибирским органом, чтобы представить полную картину нужд местного населения и обосновать необходимость безотлагательного проведения целого ряда коренных реформ с целью улучшения жизни жителей отдаленной окраины. Редакция справилась со своей задачей, сделав все, чтобы «Сибирские вопросы» стали более отзывчивым, близко стоящим к сибирскому обществу, органом печати. Журнал не носил сугубо академического характера. Его основу составляли не громоздкие научные исследования, а программные статьи публицистического характера по ключевым во' Кондратьев Н. И. Начало журнальной прессы в Восточной Сибири: 1885 - 1905. - Иркутск, 1985. - С.12.
70
просам сибирской жизни, имеющим злободневный характер и серьезное значение для Сибири. Эти статьи, авторами которых были крупные специалисты и знатоки края, были более доступны для широких масс. На своих страницах журнал разрабатывал вопросы о земстве, крестьянском управлении и общине, колонизации, о путях сообщения и многие другие. Особо был вьщелен «инородческий» вопрос. Редакция отдельно указывала, что «обнаружившемуся культурному движению среди сибирских инородцев, и особенно среди бурят, журнал оказывал и будет оказывать надлежащее внимание».^ В журнале был также открыт обширный отдел корреспонденции, где могли найти свое выражение материалы, не имевшие возможности появиться в местных органах печати без серьезных для них последствий. «Сибирские вопросы» неоднократно призывали всех, «кому дорого независимое слово», присылать в редакцию статьи и корреспонденции, имеющие интерес для сибирского населения. Сибирские читатели были хорошо осведомлены о журнале, так как многие местные газеты печатали содержание каждого его номера, который должен был выйти в свет, статьи журнала часто реферировались. И за это время «Сибирские вопросы» принесли несомненную пользу стране и своему краю в особенности. Таким образом, общесибирскую программу можно назвать главной, но не единственной чертой, объединявшей вышеуказанные издания, тем более что в данном случае наличие только какого-либо одного признака нельзя признать фактором, отличающим одни местные органы печати от других. К примеру, вся сибирская печать, так или иначе, была ориентирована на местные вопросы. Поэтому другим важным признаком общественно-значимых сибирских изданий следует признать идеологический фактор. Идейная сторона в содержании этих газет и журналов всегда превалировала над экономической. А в начальный период развития сибирской печати, до превращения ее в доходный бизнес, журнальное дело было вообще исключительно идейным. Например, доход иркутской «Сибири» составлял 7911 руб. при 8088 руб. расхода.'^ Корреспонденции
' Объявление об издании «Сибирских вопросов» в 1908г. // Сибирские вонросы. - 1907. - №30. - С.ЗО. ^ Головачев П. М. Прошлое и настоящее сибирской печати // Восточное обозрение. - 1903. - JVo27. - С.2.
71
в «Сибирской газете» были бесплатные.* Основатели рассматриваемых органов печати предпринимали их издания не ради извлечения прибыли. Их целью было искреннее желание способствовать процветанию края, повысить культурную жизнь сибирского общества, поэтому неслучайно вокруг этих сибирских изданий объединялись лучшие умственные силы. Их воспитываюш,ая и направляюш;ая роль предъявляла и строгие требования к отбору содержания материала. В ноябре 1884г. Н. М. Ядринцев писал Д. А. Поникоровскому: «Ты жалуешься, что суха газета. Но нельзя же наполнять газету одним вздорным и легким материалом. Ведь это значит отучить публику от всего серьезного». Кроме того, достижение поставленных сибирскими изданиями целей предполагало строгое следование их принципу объективного рассмотрения действительности, что составляло еш;е одну важную черту указанных органов печати. Серьезное понимание этими изданиями своих задач суп1,ественно отличало их от большинства местных органов печати, появившихся в начале XX в., которые руководились не столько какими-либо определенными целями, сколько ориентировались на вкусы своих подписчиков и велись довольно бойко. Например, газета «Забайкалье», пользовавшаяся популярностью среди читинской публики, большую часть своих страниц заполняла сенсационным материалом, информацией о жизни Центральной России, рекламными объявлениями и разнообразными сообш,ениями. Ее тираж в отдельные годы составлял более 2,5 тысяч экземпляров.^ Само «Восточное обозрение» успех газеты объясняло неприхотливостью читинской публики, а также не очень большой разборчивостью ее реда1сции «в литературном материале в смысле последовательности и чистоты взглядов»."^ В качестве следуюш,его признака следует назвать тот факт, что все рассматриваемые сибирские издания не являлись органами какой-либо партии и не придерживались строго определенной идеологической линии. В них сотрудничали представители разных политических направлений. Сами газеты и журналы ' Попов И. И. Минувшее и пережитое: Воспоминания за 50 лет. - 4.1. - М., 1924. - С. 156. ^ Литературное наследство Сибири. - Новосибирск, 1980. - Т. 5. - С.255. Коптелов Л. Е. Газета и время. Родословная забайкальской периодики. - Иркутск, 1978. - С.29-30. '' Сибирские вести // Восточное обозрение. - 1902. - Х»53. - С.2.
72
неоднократно указывали на внепартийный характер своих изданий и особенно после 1905г., когда произошло идейно-политическое размежевание большинства органов местной печати. Необходимо лишь признать, что во всех этих сибирских изданиях была сильна областническая тенденция, так как областничество обладало объединительными тенденциями, стремясь иметь надклассовый, надпартийный характер. Нежелание быть каким-либо партийным органом ярко свидетельствовало об их реальной обш,ественной значимости, связи с сибирской общественностью. Однако это отнюдь не означало, что данные газеты и журналы превраш;ались в издания типа «чего изволите». Они сохраняли главную линию, в основе которой лежала приверженность демократическим принципам, строго выдерживали свое основное направление, несмотря на смену редакторов, и всегда имели четкий определенный взгляд на все основные вопросы, волнуюш;ие местное население. С полным правом ко всем этим изданиям можно применить слова М. Лемке, сказанные в адрес «Восточного обозрения»: «вся газета есть, в супщости, хорошо сыгравшийся оркестр, в котором сразу нельзя различить отдельных инструментов». * Нам известен лишь один беспрецедентный случай, выходяш,ий за временные рамки нашего исследования, когда в 1915г. возникла угроза изменения направления «Сибирской жизни» в сторону т. н. беспринципных газет, что было связано с деятельностью временно исполняюш;его должность редактора В. М. Крутовского. Сотрудники «Сибирской жизни» не замедлили отреагировать на нее, потребовав в 1916г. от Редакционного Комитета немедленной отставки В. М. Крутовского, как человека не только не соответствующего требованиям, предъявляемым к редактору, но и способствующего «обесцвечиванию газеты, приближению ее к типу невлиятельных и бессодержательных провинциальных газет». В объяснительной записке они указывали, что при своем беспартийном характере «Сибирская жизнь» все же является «носительницей либеральнодемократических принципов» и поэтому «связана известными традициями, со' Лемке М. Николай Михайлович Ядринцев (Биографический очерк). - Спб., 1904. - С.146.
73
блюдение которых имеют право требовать как сотрудники, так и читатели», тем более что «каждый ложный шаг газеты», играющей огромную роль в местной жизни, «составляет крупное событие» и может целиком отразиться на ее положении. Поэтому от ее фактического редактора требуется общественный и политический такт, «безусловная преданность демократическим традициям, уменье не только улавливать основные линии общественной жизни, но и по возможности руководить хотя бы местными общественными кругами». ^ В. М. Крутовский же, - писали сотрудники, - «упраздняет все старые традиции и вводит на место их погоню за сенсацией и стряпню той мешанины, которая называется «смесь на любой вкус».^ В доказательство они приводили ряд последствий его единоличного управления газетой. В частности, указывалось, что из 248 перепечаток за 1915 год 142 были заимствованы из «бульварных, шовинистических и правых газет». Особо отметили сотрудники газеты перепечатку «Сибирской жизнью» из «Биржевых Ведомостей» хвалебного некролога Начальнику Главного управления по делам печати, а также помещение антисемитской телеграммы.^ Но, отмечая данный факт, хочется подчеркнуть, во-первых, что это был беспрецедентный случай, и, во-вторых, что состав сотрудников чутко отреагировал на возможное изменение направления газеты. В рассматриваемый нами период не только не было таких эпизодов в истории указанных изданий, но напротив, достойное следование демократическим принципам при широком участии самых различных политических сил существенно выделяло их даже на фоне некоторых крупных общесибирских изданий. Например, известный «Сибирский вестник» В. П. Картамышева отличался чрезвычайной непоследовательностью. Задуманный местной администрацией как противовес сибирской демократической печати, он быстро превратился в орган личных симпатий и антипатий его редактора, наполняясь, по словам томского губернатора, «местными сплетнями, глумлениями над местными деятелями и направленными против должностных
' РГАЛИ, Ф.14, ОП.1, д.56, Л.9. ^ Там же.-Л. 14. ^Тамже.-Л.13-14.
74
ЛИЦ инсинуациями всякого рода».^ После смерти Картамышева и, соответственно, смены редакционного состава «Сибирский вестник» потерял свое «истинно русское» направление, занявшись разработкой местных вопросов. Другое крупное общесибирское издание - газета «Енисей» Е. Кудрявцева выходила в течение 11 лет и примыкала к лучшей части сибирской печати. Но, несмотря на довольно долгий срок своего существования, газета не оказывала сколько-нибудь значительного влияния на местное население, так как не имела своего политического лица, того определенного взгляда по всем основным вопросам сибирской жизни, который имели рассматриваемые нами издания. Например, передовые статьи по «инородческому» вопросу, как показывает анализ газеты, содержали, как правило, не личное мнение редакции, а заполнялись по большей части цитатами из высказываний Н. М. Ядринцева и других известных ученых по этой проблеме. Неслз^айно жандармы в своих донесениях 1894г. дали изданию еще более уничтожающую характеристику: «Местный единственный частный орган печати в губернии газета «Енисей» - не более как компиляция из сообщений столичных газет, а потому сама по себе никаких идей не проводит».^ Тобольский «Сибирский листок», о котором тепло отзывался Н. М. Ядринцев, был очень стеснен цензурными условиями. Так, В. Соколов, извиняясь в письме перед его редактором В. Ф. Костюриным за то, что в течение года не прислал в газету ни одного материала, оправдывался тем, что «вещи острого характера, которые прошли... в Сибирской Жизни, наверное, в Сибирском Листке лишь появились бы в почтовом ящике».^ Необходимо отметить, что столь важная черта, объединявшая наиболее влиятельные и общественно-значимые сибирские издания, а именно: умение сплотить вокруг себя лучшие умственные силы, различные по своим политическим убеждениям, выдержав при этом основное направление, а также чутко улавливая общественные настроения, высказывать свой взгляд на текущие вопросы, тем самым воздействуя на общественный механизм, - во многом зависела ' ГАИО, Ф.25, оп. 1, к-98, д. 5, л.53об. Цит. по: Миханев А. П. Периодическая печать Красноярска в общественно-политической жизни Енисейской губернии ВТ. п. XIX - начала XX вв.: дис... канд. ист. наук. - Красноярск, 1998. - С.38. ^ РГАЛИ, Ф.1637, 0П.1, Д.67, Л.1.
75
от профессионализма и мастерства редакции, с помощью которых та обходила и цензурные преграды. Все восемь рассматриваемых нами сибирских изданий находились в оппозиции к решениям высшей администрации и действиям местных властей и не раз вызывали переписку государственных лиц по поводу своего «противоправительственного направления» и политической неблагонадежности. Сибирские органы печати, издававшиеся в Петербурге, обвинялись, как правило, в постоянных нападках на местную администрацию. Цензор Елагин констатировал, что газета «Сибирь» К. П. Михайлова с первых же номеров «усвоила резко обличительный тон, старательно отмечая всякие недочеты и промахи в деятельности местных и, преимущественно, административных органов Сибири». ^ Все статьи журнала «Сибирские вопросы» рассматривались иркутским генерал-губернатором А. Н. Селивановым, как искажающие факты и ведушде «к подрыву авторитета власти среди местного населения». Но надо сказать, что позиционирование указанных органов печати от правительственной политики не являлось их исключительной принадлежностью, оно было характерно практически для всей сибирской прессы. Т. н. правые издания были весьма малораспространенным явлением на территории края. Губернские власти неоднократно прилагали усилия, чтобы создать печатный орган, который бы служил противовесом частной демократической прессе. Например, енисейский губернатор, ходатайствуя в 1900г. о расширении неофициальной части местных губернских ведомостей до размеров ежедневной газеты, обосновывал это необходимостью иметь орган печати, который бы «правдиво отражал местные нужды», а также знакомил население «с деятельностью разных ведомств по пути последних сибирских реформ», способствуя, тем самым, проведению в жизнь «здравых понятий».^ Но все попытки сибирской администрации как использовать официальные губернские ведомости, так и создать свой частный беспартийный орган заканчивались неудачно, потому что эти издания не ' РГИА, Ф.776, 0П.4, д. 135, л.6. - РГИА, Ф.777, 0П.7, д.8О8, л. 12. ' ГАИО, Ф.25, ОП.10, к-1015, д.953, л.34-35.
76
пользовались популярностью среди сибирских читателей. К тому же частные органы печати требовали и материальной поддержки со стороны властей, так как местные предприниматели отказывались вкладывать деньги в невыгодное для них предприятие. Так, основанная при бароне Нолькене газета «Голос Томска» за недостатком подписчиков и новых пожертвований через год вынуждена была закрыться, оставив за собой большой долг. Намерение другого томского губернатора Н. И. Грана осуществить в городе издание «беспартийной газеты» не нашло сочувствия среди местных коммерсантов. Возникшие же после 1905г. черносотенные издания, которые местное население попросту бойкотировало, не только не являлись помощником губернских властей, но, напротив, доставляли им немало хлопот. В частности, одно из жандармских донесений об издающейся в Томске «Сибирской Правде» гласило: «Газета «Сибирская Правда», будучи крайне правой, имеет очень немного подписчиков, а благодаря неудачной редакции, занимающейся главным образом инсинуациями и травлей должностных лиц разных ведомств и часто заведомой клеветой, за что редактор Залесский неоднократно был привлекаем к судебной ответственности, не имеет, с одной стороны, никакого влияния на общество, относящегося к ней даже с брезгливостью, а, с другой стороны, не только не полезна в смысле поддержания предначертаний правительства, но даже едва ли не Вредна в этом смысле». Следует отметить, что даже бесцензурная газета П. Бадмаева «Жизнь на Восточной Окраине», несмотря на свою широкз^ю организационную постановку и материальную обеспеченность ее издателя, вынуждена была через два года прекратить свое существование, не встретив сочувствия со стороны местного населения. Таким образом, наличие именно всех вышеперечисленных признаков объединяло рассматриваемые сибирские издания, превращая их в крупное культурное и общественно-значимое явление края и вьщеляя среди множества других
' ГАРФ, Ф.102, 0П.1911, Д.77Ч.8, л.8-9. ^ Там же. - Л.8.
77
местных органов печати, издававшихся в Сибири на протяжении рассматриваемого периода. Между ними суш,ествовало лишь одно суш,ественное отличие, никак не влиявшее на реальную значимость печатного органа. Наличие в указанном списке лишь двух журналов является ярким подтверждением того, что наибольшим влиянием и популярностью среди местного населения пользовались именно крупные частные общественно-политические газеты, которые постепенно с развитием газетного дела стали приносить и соответствующий доход. Журналы не были распространены среди сибирских читателей. Только благодаря исключительной самоотверженности и бескорыстной деятельности основателей двух журналов, работавших себе в убыток, «Сибирский сборник» и «Сибирские вопросы» смогли не только просуществовать столь длительное время, но и оказать за этот период огромную пользу краю. В 1886г. Н. М. Дцринцев писал А. С. Пругавину: «...я надсаждаюсь и корплю за газетой, готовлю к выпуску два приложения за этот год, хотя издание сборников, конечно, не окупилось и в прямой убыток».' В. Острогорский в 1894г. в «Русских ведомостях» указывал, что «эти замечательнейшие книги» до сих пор не вызывали среди сибирской интеллигенции «достойного к себе внимания» и «знают их мало».^ В. П. Сукачев на издание «Сибирских вопросов» тратил ежегодно 12-13 тысяч рублей. Но, несмотря на свою известность среди местного населения, журнал имел к 1912г. всего 544 подписчика, число которых к началу 1913г. сократилось до 393 чел., в результате чего издание его было прекращено.^ Причин малораспространенности журнала было несколько. На них указывала и сама сибирская печать. Во-первых, журнал требовал наличия больших материальных средств, затраты же его на издание по сравнению с газетами окупались медленнее, а в Сибири, как было выше указано, вообще не окупались. В 1881г. Г. Н. Нотанин в письме Н. М. Ядринцеву высказал следующее мнение относительно мысли превращения газеты «Сибирь» в ученый журнал: « журнал ' Цит. по.: Лемке М. Указ.соч. - С.145. Литературное наследство Сибирн. - Новосибирск, 1980. - Т. 5. - С.319. Адрианов А. Сибирские вопросы // Сибирская жизнь. - 1913. - №40. - С.4.
78
такой было бы не худо иметь, но рассчитывать, чтобы он раскупался, невозможно. Преобразовать «Сибирь» в ученый журнал - это значило бы просуществовать с год, издержать все деньги и покончить существование...».' Второй и главной причиной являлось отсутствие подписчиков на сибирский журнал. Серьезный материал, содержащийся в нем, не находил спроса у массового читателя, потребности которого целиком и полностью удовлетворялись популярными статьями сибирских газет. А тот круг интеллигенции, к которому в первую очередь адресовался журнал, был весьма малочисленен в Сибири и не мог оказать ему существенной поддержки. В-третьих, структура отделов газеты имела журнальный характер. В силу этого газета в некоторой степени заменяла собой журнал, совмещая текущую информацию с материалом, принадлежащим исключительно журналу, что являлось самым оптимальным для рядового обывателя. Попытки местных интеллигентных сил издавать в Сибири журнал были не так удачны, за исключением двух вышеуказанных случаев. До 1905г. они, как правило, заканчивались либо отказом администрации в праве издания, либо, в лучшем случае, выходом в свет единовременных сборников, не имевших периодического характера. Например, в 1876г. иркутской «Сибирью» был издан сборник, в котором содержались материалы, не уместившиеся в газетные рамки. После указанного времени, несмотря на облегчение условий выхода повременных органов печати, дела с изданием журнала обстояли не лучше. В январе 1910г. в Томске стал выходить еженедельный журнал «Сибирская Новь» и на седьмом номере прекратил свое существование. Его издатель Г. Я. Крекнин признавал, что он и его единомышленники, принимаясь за издание, не учли степени потребности в самом журнале со стороны читательских масс. В результате после седьмого выпуска долг типографии вырос настолько, что дальнейшее печатание журнала оказалось невозможным.^ В сентябре 1913г. в Иркутске начал издаваться еженедельный литературно-общественный и политический журнал «Сибир-
Потанин Г. И. Письма: в 5т. - Иркутск, 1989. - Т.З. - С.204. Сибирские очерки // Сибирь. - 1914. - Х2148. - С.2.
79
екая Неделя». Но уже в марте 1914г., после выхода в свет 25 номеров, он также прекратился из-за недостатка средств. Конечно, следует признать, что в рассматриваемый период довольно длительное время существовали такие журналы, как «Сибирский наблюдатель» В. А. Долгорукова, а затем его же «Сибирские отголоски», а также «Сибирский архив» А. И. Линькова. Но они вообще не имели никакого общественнополитического характера. Журналы В. А. Долгорукова заполнялись, как правило, бытовыми очерками и рассказами путешествий. Томский губернатор, отчитываясь в 1907г. перед Департаментом полиции, дал следующую характеристику В. А. Долгорукову и его второму изданию: «Редактор, зарабатывая хорошие деньги, как частный поверенный, при издании журнала скорее тешил свое самолюбие, чем серьезно думал о лучшей постановке своего органа. Подписчиков около 600. Труд редактора остается материально невознагражденным». ^ Программа же «Сибирского архива» не предусматривала помещение статей по общественнополитическим вопросам. Согласно ей, издание было заявлено как ежемесячный журнал истории, археологии, этнографии и географии Сибири, Средней Азии и Дальнего Востока. Тираж журнала составлял не более 300 экземпляров. К 1914 году сам вопрос о сибирском журнале оставался невыясненным. Сотрудники «Сибири» и «Сибирской жизни» высказывали различные мнения по поводу того, каким должен быть журнал, какие задачи должен решать, чтобы найти свою нишу и сослужить хорошую службу сибирскому обществу. Но большинство из них, объективно оценивая сложившуюся к этому времени ситуацию, констатировали: время для толстого областного журнала еще не пришло. Таким образом, в заключении необходимо отметить, что вышеуказанные сибирские общественно-значимые издания обладали такими объединительными признаками, как наличие общесибирской программы, оппозиционность к решениям правительства, превалирование идейных интересов над экономическими, следование принципу объективного рассмотрения действительности. Благодаря ГАРФ, Ф.102, ОП.1907, Д.77 ч.8, л.8.
80
профессионализму и мастерству их редакций, они сплотили вокруг себя лучшие умственные силы самых различных политических убеждений, выдерживая при этом главное направление, в основе которого лежала приверженность демократическим традициям. Чутко улавливая общественные настроения, эти влиятельные органы печати высказывали свой определенный взгляд на все текущие вопросы, воздействуя тем самым на общественный механизм. Они стремились стать выразителями общественного мнения и, по сути, были таковыми. Рассматриваемые сибирские влиятельные издания являлись в большинстве своем газетами. Журнал по ряду причин не получил распространения в Сибири во второй половине XIX - начале XX века. Только наличие одновременно всех вышеперечисленных признаков выделяло указанные издания среди множества других местных органов печати, превращая их в крупное культурное и общественно-значимое явление края. Отдельные же черты, например, такие, как оппозиционность по отношению к проводимой государством политике или наличие общесибирской программы, являлись в той или иной мере принадлежностью сибирской печати в целом.
81
§ 2. Правовое положение сибирской иечати и теиденции ее развития
Правовое положение сибирской печати определялось общероссийским цензурным законодательством, основными правовыми актами которого являлись в разное время Уставы о цензуре, а также именные императорские Указы. В то же время существующие цензурные условия во многом зависели от внутриполитической обстановки в стране. Цензурная политика чутко реагировала на все происходящие изменения внутри Российской империи. Так, подготовка цензурной реформы в конце 50-х начале 60-х годов (времени рождения сибирской прессы) была тесно связана с началом правления императора Александра II, взявшего курс на проведение коренных реформ в России. Итогом подготовительных работ стало принятие 21 марта 1865 г. Временных правил о цензуре и печати, которые действовали последующие 40 лет. Согласно правилам заведование делами цензуры окончательно перешло в ведение Министерства внутренних дел и сосредоточилось в учрежденном Главном управлении по делам печати. Закон предусматривал освобождение повременных изданий от предварительной цензуры с особого разрешения министра внутренних дел и после внесения денежного залога в размере от 2,5 до 5 тысяч рублей.^ Кроме того, статьей 144 Устава о цензуре и печати предусматривалось право министра делать повременным изданиям, изъятым от предварительной цензуры, предостережения и приостанавливать их после третьего предупреждения на срок не свыше шести месяцев.^ В случае нарушения правил о печати цензурное ведомство сохраняло за собой право закрывать периодические издания в судебном порядке. Министр внутренних дел получил также достаточно широкие ПОЛНОМОЧР1Я и в отношении изданий, оставшихся в ведении предварительной цензуры, имея право приостанавливать любое из них на срок от трех до восьми месяцев. Временные правила не запрещали печати обсуждать злоупотребления ' Балуев Б. П. Политическая реакция 80-х годов XIX века и русская журналистика. - М.,1971. - С. 14. ^ Устав о цензуре и печати. -Спб., 1886.-Т. 14, Гл.1, отд. 9, ст. 117, 127, с. 18-19. ' Там же. - Отд. 10, ст. 144, с. 21.
82
административных властей, но только при условии отсутствия на ее страницах указаний на конкретные имена, фамилии и адреса. Самым, пожалуй, главным правилом, составляющим структурную основу Устава и имеющим нравственное и общегосударственное значение в условиях самодержавной монархии, являлся принцип, требовавший во всех произведениях «не допускать нарушения должного уважения к учению и обрядам Христианских исповеданий, охранять неприкосновенность Верховной Власти и ее атрибутов, уважения к Особам Царствующего Дома, непоколебимость основных законов, народную нравственность, честь и домашнюю жизнь каждого». ^ Несмотря на столь незначительные уступки, данные печати, к тому же сведенные до минимума рядом дополнений, внесенных в Цензурный Устав в ближайшее десятилетие, в новом законодательстве прослеживалась тенденция к некоторому смягчению положения печати в целом. Охранительно-самодержавный курс Александра III, пришедший в начале 80-х годов на смену относительно либеральному правлению Александра II, не замедлил отразиться на условиях функционирования печати. 27 августа 1882г. бьш принят новый закон, согласно которому дела об окончательном запрещении периодических изданий отныне решал не Сенат, а совещание министров - внутренних дел, народного просвещения, юстиции и обер-прокурора Синода. Новое правило вошло в Устав о цензуре и печати в качестве примечания к статье 148.^ Закон также обязывал редакции повременных изданий, выходяшдх без предварительной цензуры, сообщать по требованию министра внутренних дел фамилии авторов тех или иных статей.^ «Временные правила о печати» 1882г. ужесточили верховный контроль над прессой. Начиная с этого времени широкое распространение получает практика т. н. запретов. Благоприятным основанием для их увеличения служило право министра внутренних дел запрещать периодическим изданиям касаться каких-либо вопросов государственной важности, обсуждение которьгх будет сочтено неудобным. За нарушение этого правила министр мог приостановить издание на срок ' Устав о цензуре и печати. - Спб., 1886. - Т.14, Гл.1, отд. 8, ст. 93, с. 15. ^ Там же. - Отд. 10, прим. к ст. 148, с.22. ^ Там же. - Отд. 9, ст. 136, с. 20.
83
до трех месяцев. Данное право понималось чрезвычайно пшроко. Круг вопросов, запрещенных к обсуждению в печати, расширялся таким образом, что вскоре трудно было найти тему, которую печать могла бы затрагивать более или менее свободно. Многие запреты действовали без ограничений срока, обязательная сила которых время от времени подтверждалась соответствующими указаниями министра. В списке запрещений министра внутренних дел, разосланном для сведения редакциям газет и журналов, к 1900 году, начиная с 1876г., числилось 35 распоряжений против печати. Судя по датам вышедших в свет распоряжений, количество запретов увеличивалось в геометрической прогрессии: в 70-е годы оно составляло 4 запрещения, в 80-е - 13; в 90-е - 35.' К примеру, в 80-х годах получило обязательную силу запрещение печатать «сведения и известия о происходящих в Государственном Совете суждениях»; было запрещено печатать о деятельности и личном составе сыскной полиции, а также о политических преступниках и об арестах по политическим делам. В 90-х годах запретной темой для печати стали известия, касающиеся внутренней жизни учебных заведений без соответствующего разрешения, неофициальные сведения о заседаниях Комитета сибирской железной дороги, сообщения о появлении чумной и других эпизоотии в России до опубликования об этом в официальньк органах печати. Было наложено вето на право печатать о стачках на фабриках и беспорядках в ВУЗах, о заседаниях Вольного экономического общества и состоятельности торговопромышленных лиц и предприятий, о самоубийствах и многом другом.^ Крупным переломным моментом в правовом положении печати явились изданные 24 ноября 1905г. новые «Временные правила о повременных изданиях», сохранявшие свою силу до 1917 года. В условиях подъема революционного движения самодержавие вынуждено было пойти на определенные уступки, ликвидировав наиболее одиозные статьи Устава о цензуре и печати. В первую очередь была уничтожена предварительная цензура (статья I Временных правил).^ Местное наблюдение за периодическими изданиями возлагалось на Комитеты и ' ГАИО, Ф.25, оп.Ю, к-989, д.111, л.42О. ^Тамже.-Л. 420. ^ Собр. узак., 24 ноября 1905, отд. 1, № 226, 1879,1, с. 3062.
84
Инспекторов по делам печати. Первые были учреждены в Петербурге, Москве, Варшаве и Тифлисе, вторые - в других 16 наиболее крупных городах империи, в том числе и в Томске.' В остальных местностях на основании ст. 15 Устава о цензуре и печати, не отмененной Временными правилами, наблюдение за частными периодическими изданиями возлагалось на вице-губернатора. Согласно новым правилам периодические издания могли выпускаться из типографии одновременно с предоставлением обязательных экземпляров наблюдаюш,им за печатью. Суш;ественно был облегчен и порядок выхода новых периодических органов печати. Разрешение на право издания должно было выдаваться каждому желаюш,ему, достигшему 25 лет и не лишенному прав в двухнедельный срок после подачи заявления. Таким образом, концессионный порядок выхода изданий, требовавший получения особого разрешения министра внутренних дел, был заменен явочным. Статьей V Временных правил бьша отменена ст. 140 Устава о цензуре и печати, предоставлявшая право министру внутренних дел запреш,ать оглашение в печати каких-либо вопросов государственной важности.^ Статья VI оставляла лишь право запреш,ать опубликование в повременном издании сведений о передвижении войск или морских сил или о средствах обороны."^ Административные взыскания были также отменены. Устанавливался единый порядок ответственности за нарушения по делам печати - судебное разбирательство. Однако новый закон содержал статьи, позволяющие оказывать значительное влияние на печать. Осознавая ту огромную роль, которую играла пресса в формировании общественного мнения, влияя на умонастроение русского населения, самодержавие стремилось обезопасить себя на случай возможного «неповиновения» частных периодических изданий. Должностные лица, исполнявшие обязанности по внутренней цензуре, могли наложить временный арест на издание (п. 9 ст. XVII).^ И хотя именно суд на распорядительном собрании решал вопрос о снятии ареста или его утверждении и возбуждении судебного преследо' Устав о цензуре и печати (Продолжение 1906г.). - статьи к 14 тому Св. Зак., ст. 9, 10, с. 3-4.
^ Там же.-Ст. 15, с. 4. ^ Собр. узак., 24 ноября 1905, отд.1. .№ 226, 1879, V, с. 3064. " Там же. - У1, с. 3064. 'Тамже.-XVII, с. 3065.
85
вания, в руках должностного лица сосредотачивались широкие возможности для конфискации газетного или журнального номера. «...Временные правила 24 ноября 1905г. были составлены таким образом, что основанная явочным порядком газета, не подвергаясь никакой цензуре, если того желала местная администрация, могла никогда не выйти в свет».^ Статья VIII предусматривала уголовную ответственность редактора за публикацию статей, запрещенных законом. Согласно п. 5 ст. VIII редактор периодического издания привлекался к судебной ответственности за публикацию «заведомо ложных о деятельности правительственного установления или должностного лица, войска или воинской части сведений, возбуждающих в населении враждебное к ним отношение», а также за распространение посредством печати «заведомо ложного, возбуждающего общественную тревогу слуха о правительственном распоряжении, общественном бедствии или ином событии». Достаточно расплывчатая формулировка статей позволяла толковать их самым разнообразным образом, что открывало доступ к злоупотреблению ответственных за цензуру лиц. Необходимо отметить, что сибирская печать довольно объективно оценивала последствия новых правил с точки зрения изменений в правовом положении периодических изданий. Газета «Восточное обозрение» писала по этому поводу: « Отмена концессионной системы...отмена 140 статьи...отмена предварительной цензуры есть безусловно плюс сравнительно с прежними узаконениями. Но эти льготы в новом законе обставлены такими постановлениями, которые... парализуют свободу печати, чрезвычайно мало смягчая те условия, в каких она находилась под опекой администрации. Носледняя и теперь не лишена влияния на печать, и мы еще не дошли до того состояния, когда печать будет вполне независима от усмотрения и произвола администрации».^ Уже 18 марта, а затем и 26 апреля 1906г. в период начавшегося спада революционного движения были изданы дополнения к временным правилам, свидетельствовавшие о возврате законодательства о печати к старым полицейским меВоробьев В. В. Либерально-буржуазная периодическая печать Сибири в общественно-политической жизни края в 1907-1914 гг.: дис....канд. ист. наук. - Омск, 1996. - С.28-29. ^ Собр. узак.. 24 ноября 1905. отд. 1, №226, 1876, XVIII, с. 3067. ^ Иркутск, 22 декабря // Восточное обозрение. - 1905. - Хо283. - С.1.
86
тодам. Закономерным итогом борьбы правительственной власти с противозаконными стремлениями органов периодической печати явилось опубликование в июне 1907г. обязательных постановлений в местностях, объявленных на военном положении и положении усиленной охраны, согласно которым запрещалась публикация сведений, возбуждающих враждебное отношение к правительству, ложных слухов о правительственном распоряжении, общественном бедствии или ином событии и т. д. В целом положения постановлений соответствовали п.5 CT.VIII Временных правил 1905года. Существенным отличием являлись последствия невыполнения правил о печати. Виновный в нарушении обязательных постановлений подвергался по распоряжению временного генерал-губернатора тюремно]У1у заключению до трех месяцев, либо денежному штрафу в размере до трех тысяч рублей. По замечанию исследователя печати и книгоиздательства В. М. Муратова эти правила позволяли местным властям карать печать в административном порядке, минуя судебные инстанции. ^ Таким образом, правовое положение сибирской прессы в рассматриваемый период определялось общероссийским законодательством о печати, изменения в котором напрямую были связаны с внутриполитической обстановкой в стране. Однако анализ правового положения сибирской печати будет неполным, если не рассмотреть реальные цензурные условия, в которых непосредственно действовала местная пресса на протяжении второй половины XIX — начале XX вв., сопоставив их с условиями, в которых работали столичные периодические издания. До издания временных правил 1905г. разница в юридическом положении столичной и провинциальной печати, в том числе и сибирской, была довольно существенной. Столичные периодические издания в отличие от местных органов печати получили право выходить без предварительной цензуры, а значит, в своих суждениях пользовались большей степенью свободы. Неслучайно сибирские администраторы жаловались цензурному ведомству на тесное сотрудничество, установившееся между местными газетами иркутской «Сибирью» и томской РГАЛИ, Ф.1435, 0П.2, д.9, л.12О.
87
«Сибирской газетой» и петербургским «Восточным обозрением». Материалы сибирских газет, запрещенные к печати местной цензурой, немедленно пересылались в «Восточное обозрение», где и беспрепятственно выходили в свет.^ Да и сама газета «Восточное обозрение» уже в иркутский период своего издания, узнав в 1899г. о перенесении газеты «Сибирь» из Петербурга в Омск, писала: «мы не позавидуем нашему собрату, переходяш,ему на «горькое, испытав сладкое», имея в виду «возможность касаться всех вопросов». Сибирские газеты и журналы подлежали предварительной цензуре и всецело зависели от личности цензора, его образовательного уровня, гражданской позиции, поскольку в своей деятельности он руководствовался не столько инструкциями, сколько личными вкусами и пристрастиями. В Сибири цензорские обязанности лежали на вице-губернаторах, но, как правило, последние возлагали их на различных чиновников губернского правления. В подавляющем большинстве случаев ими являлись чиновники особых поручений, обремененные также и другими обязанностями по службе. Их образовательный уровень был очень невысок. Труд цензоров за наблюдение над местной печатью оплачивался чрезвычайно дешево. В 1898г. Главное управление по делам печати сообщало иркутскому генерал-губернатору, что оклад местного цензора ввиду издания в городе лишь одной газеты может быть назначен только в размере 400 рублей в год, обещая, правда, повысить его до 1200 рублей «по мере расширения занятий местной цензуры».^ Соответственной была и деятельность большинства местных цензоров. С. И. Гольдфарб очень точно подметил, назвав их политиьсу «бонапартистской»: «Сегодня материал разрешался без каких-либо ограничений, завтра за подобную же информацию редактора и сотрудников могли обвинить в политической неблагонадежности...»."* В Главное управление по делам печати неоднократно поступали жалобы на местных цензоров, действующих в отношении сибирских изданий по своему личному усмотрению и произволу. В 1898г. в высшую цензурную инстанцию обратился директор ' Ермолинский Л. Л. Сибрфские газеты 70-80-х годов 19 века - Иркутск, 1985. - С.14. ^ От редакции // Восточное обозрение. - 1899. - Хо8. - С. 1. ^ ГАИО, Ф.25, ОП.10, к-989, д. 109, л.1. '' Гольдфарб С. И. Газетное дело в Сибири: Первая половина XIX - начало XX в. - Иркутск, 2002. - С. 156.
88
Иркутского Попечительного о тюрьмах Комитета с жалобой на местного цензора Равич-Щербо, вычеркивающего в газете «Восточное обозрение» целые фразы «в заявлениях благодарности от лица Комитета жертвователям на устройство... приюта», указав, что в редакции газеты «имеется масса корректур с еще более курьезными цензорскими помарками». Директор просил восстановить в местностях, не имеющих особых цензоров, общее правило возлагать цензорские обязанности на вице-губернаторов.* Другой цензор «Восточного обозрения» Пророков вычеркивал в газете перепечатки их многих столичных и даже местных изданий, в то время как большинство из них появлялось на страницах официального органа печати - «Иркутских губернских ведомостей». Цензоры вычеркивали в материалах местных изданий не только самые невинные вещи, некоторые из них запрещали к освещению в нечати и многие важные вопросы, действительно волновавшие сибирскую общественность. В архивных рукописных документах В. И. Вагина сохранилось его открытое послание к исполняющему обязанности цензора «Восточного обозрения» в 1891 году. Об этом можно судить только из содержания письма, поскольку ни его дата, ни название газеты, равно как и фамилия цензора не указаны. Неизвестно также, было ли оно опубликовано. Важно другое. В своем послании В. И. Вагин перечислил основные результаты деятельности своего адресата по части цензурования газеты за истекший год. «Уже в первом номере, - писал он, - вместо передовой статьи «С Новым годом», появился лишь «клочок», из которого...ничего нельзя было понять...Речь газеты о положении Сибири вы направили так искусно, что в ней решительно ничего не было сказано о действительном положении Сибири...Газета не высказала никакого мнения об институте земских начальников. В новом положении о земских учреждениях она указала только на то, что в них сохранилось прежнего, и вовсе умолчала о том, что внесено в них нового и с этим совершенно изменяет их общественное значение...вы нашли неуместным упоминать и о факте путешествия Наследника на восток».^ Скорее всего, столь вни' ГАИО, Ф.25, оп.Ю, к-989, д. 109, л.91. ^ По Сибири: Иркутск // Енисей. - 1905. - №56. - С.4. ^ ГАИО, Ф.162, 0П.1, Д.62, л.2-3.
89
мательное отношение чиновника-цензора к своим обязанностям было прямым следствием официального письма Главного управления по делам печати к иркутскому генерал-губернатору в октябре 1890г., в котором цензурное ведомство просило Начальника Края подвергнуть «Восточное обозрение» самому строгому цензурному просмотру после окончания срока его приостановки. Но в силу объективности следует отметить, что в среде сибирских чиновников, занимавшихся цензурным просмотром местных изданий, попадались и сочувствуюшде делу лица, и тогда, по выражению И. И. Попова, «в сибирскую печать...проскальзывали смелые, полные иронии материалы».
Некоторые из
них негласно писали в сибирские газеты. Судя по воспоминаниям В. Г. БогоразаТана, в жизни газеты «Восточное обозрение» был даже такой эпизод, когда с одновременным отъездом из города редактора и иркутского генерал-губернатора, лично цензуровавшего издание, фактическим редактором и цензором было избрано одно и то же лицо.^ Надо заметить, что те самые статьи, содержаш,ие в себе т. н. «криминал» появлялись подчас в сибирской печати в силу той самой необразованности местных цензоров, в результате которой они вычеркивали другие заметки более невинного содержания. Таким образом, цензор мог как облегчить, так и осложнить жизнь периодического издания. Исследователь истории печати К. К. Арсеньев бесправие провинциальной прессы по сравнению со столичными изданиями видел именно в произвольном характере действий чиновников, которые «смотрят на свои цензорские функции, как на всякое другое дело», в отличие от «особых цензоров, более или менее подготовленных к исполнению своих обязанностей»."^ Придерживаясь того же мнения относительно более серьезной подготовки отдельных цензоров, местная администрация неоднократно, хотя и безуспешно, ходатайствовала об учреждении этой должности в сибирских городах.
' ГАИО, Ф.25, ОП.1, к-98, д.5, л.27об. ^ Попов И. И. Забытые иркутские страницы: Записки редактора. - Иркутск, 1989. - С . 161. ^ В газетной могиле // Сибирская жизнь. - 1913. - JVbl7. - С.2. * Арсеньев К. К. Законодательство о печати. - Спб.,1903. - С. 107.
90
Однако вряд ли простое назначение штатов отдельных цензоров решило бы задачу улучшения цензурного механизма именно в плане, более согласного с инструкциями, нежели с личными вкусами цензурного просмотра местных изданий. Исследователь истории печати В. Розенберг в своих наблюдениях пришел к выводу о том, что, после того как в 1903г. в 7 городах империи были учреждены должности особых цензоров, направление цензурной деятельности в них нисколько не изменилось. Жалоба Саратовского уездного собрания на «местного представителя этого нового... Института» являлась, по его мнению, лишним тому подтверждением. * Ситуация не изменилась и в Томске — единственном сибирском городе, где была учреждена указанная должность. В 1904г. в Главное управление по делам печати с жалобой «на неправильное запреш,ение многих статей отдельным цензором в Томске» обратился редактор «Сибирской жизни» П. И. Макушин, в доказательство представив «корректуры 27 статей, заметок, зачеркнутых только в ноябре текуш,его года».^ Член Совета Главного управления Н. И. Пантелеев нашел претензию редактора основательной, обнаружив, что 21 статья из 27 была запреш,ена «незаконно и произвольно». В своем докладе он не преминул отметить, что «такие действия агентов цензурной власти возбуждают в представителях печати и в обществе справедливые нарекания на администрацию и на надзор над прессой и неопровержимые насмешки над действиями цензоров».^ Исходя из этого, можно предположить, что в местностях, где не один десяток лет действовали свои цензоры, с учреждением новых штатов, сменилась только вывеска, с той лишь разницей, что исполняющие цензорские обязанности получили больше времени для просмотра периодических изданий в соответствии со своими личными вкусами и пристрастиями. Но, говоря о более тяжелом в цензурном отношении положении сибирской печати по сравнению со столичными периодическими изданиями, нельзя не обратить внимания и на другую сторону дела. 30 апреля 1896г. редактор «Нового времени» А. С. Суворин записал в своем дневнике: «Гражданин» на днях сделал Розенберг В. Отдельный цензор и нужды провинциальной печати // Русская печать и цензура в прошлом и настоящем.-М., 1905.-С. 172-174. ^ РГИА, Ф.776, ОП.21 ч.П, д.26 ч.1, л. 141. ^ Там ж е . - Л . 148.
91
выписки из газеты «Владивосток» с либеральным оттенком. Государь прочел и говорил об этом. Витте ему сказал, что провинциальные газеты выходят под цензурою и пишут гораздо либеральнее, чем столичные. Что он знает это по своей провинциальной жизни». ^ Как это ни покажется странным, но одним из условий, которое позволяло сибирской печати придерживаться в целом более демократического направления, нежели столичной прессе, являлось именно наличие предварительной цензуры с плохо отлаженным механизмом ее работы. В руках столичных властей был более действенный способ пресечь «антиправительственное» направление бесцензурной прессы. Чересчур демократичный тон периодического издания мог быстро привести его к третьему предупреждению и приостановке и, соответственно, в следуюш,ий раз угрозе закрытия, поэтому характер столичной прессы был в целом более умеренным. В то же время за публикацию смелой обличительной статьи в местном издании большая часть вины возлагалась на цензора, пропустившего ее в печать. Любая критика по своим последствиям в столице была более опасна, нежели в провинции. Доказательством является судьба двух единственных сибирских изданий, выходивших в Петербурге в рассматриваемый период - газеты «Восточное обозрение» Н. М Ядринцева и газеты «Сибирь» К. П. Михайлова. «Восточное обозрение» просуш,ествовало в условиях бесцензурности всего лишь три с небольшим года. После третьего предупреждения и приостановки издания его редактор, боясь оставлять газету в таком положении, сам обратился в Главное управление по делам печати с просьбой о подчинении ее предварительной цензуре.^ Вскоре издание было перенесено в Иркутск. Газета «Сибирь» оставалась бесцензурной и того меньше - чуть больше года. После временной приостановки издание не возобновилось, газету решено бьшо перенести в Омск. Подтверждением указанных выводов является следующий факт. В сентябре 1896г. между министром внутренних дел и иркутским генерал-губернатором
' Суворин А. С. Дневник. - М.,2000. - С.221. ^ Гольдфарб С. И. Газетное дело в Сибири: Первая половина XIX - начало XX в. - Иркутск, 2002. - С. 148.
92
произошел обмен шифрованными телеграммами по поводу разрешения издания в Петербурге бесцензурной газеты «Сибирь». Иркутский генерал-губернатор был весьма обеспокоен данным обстоятельством, так как, еш,е будучи в столице, он лично указывал тайному советнику Е. М. Феоктистову на «нежелательность разрешения даже подцензурной газеты в Петербурге, посвященной исключительно Сибири и не достаточную благонадежность предпринимателя Михайлова». ^ Министр внутренних дел, указав, что причин нежелательности издания газеты он не видит, ответил по поводу его беспокойства буквально следуюш,ее: «Газету, издаюшуюся без предварительной цензуры, гораздо легче нанравить на желательный для Правительства путь, чем издание, прикрываюш^ееся цензурой. Местные подцензурные издания, как доказывает опыт, самые неблагонадежные. Затем, если бы новое издание приняло нежелательное неблагонадежное направление, то соответственные меры будут весьма решительные...». Так как «Сибирь» с первых же дней приобрела именно это «неблагонадежное» с точки зрения высших государственных лиц направление, сделавшись «приютом всех сплетен, злостных обвинений и нанадений на действия местного начальства», то и соответствуюш,ие меры не заставили себя долго ждать. Срок суш,ествования газеты оказался чрезвычайно коротким. В некоторой степени оказывал свое влияние на возможность публикации в Сибири сравнительно большего числа ярко-обличительных материалов по сравнению со столичной прессой и географический фактор. Хотя все экземпляры сибирских периодических изданий пересылались в Петербург, Главное управление по делам печати сосредотачивало свое основное внимание на контроль столичной прессы и по большому объему работы не всегда было в состоянии нроследить за всеми материалами, публиковавшимися на страницах местных органов нечати, особенно с конца XIX в. в связи с начавшимся, хотя и медленным, ростом повременных изданий в Сибири. И судя по сохранившейся переписке цензурного ведомства с губернскими властями, нередки были случаи, когда о «пре-
• РГИА, Ф.776, 0П.8, Д.1012, л.15. ^ Там же. - Л. 1 боб-17.
93
досудительных» статьях в сибирской печати оно узнавало отнюдь не из их донесений, а их столичных газет и журналов, перепечатывавших ее материалы. Например, в 1903 г. Главное управление по делам печати неоднократно обнаруживало «неблагонамеренные» с ее точки зрения статьи «Сибирской жизни» во многих столичных изданиях и, особенно в газете «Русское слово», в результате чего следовала переписка высшей цензурной инстанции с томским губернатором. Возможно, этим непостоянным контролем со стороны цензурного ведомства следует объяснить удивление редактора «Восточного обозрения» И. И. Нопова по поводу того, что «из-за некоторых статей приходилось немало воевать с местной цензурой. Но Главное управление по делам печати почему-то не обраш,ало на них внимание. Между тем как более невинные по содержанию статьи не раз вызывали усиленную переписку этого учреждения с генерал-губернатором».^ Но самым главным фактором, определявшим облик сибирской печати по сравнению ее со столичной прессой, без наличия которого в Сибири первые два условия остались бы пожалуй невостребованными, был непосредственно характер сибирского обш;ества, в силу специфики развития края особенно сильно впитывавшего демократические идеи. «В томском обш,естве я не нашел забитости. В Томске жили и говорили свободнее, чем в Петербурге. Обш^ество было демократическое, и самодеятельность его проявлялась ярче, чем в столицах», - вспоминал И. И. Нопов, первый раз посетив город по пути своего следования в ссылку.^ Демократический дух, пронизывавший практически все сибирские периодические издания, нельзя было вытравить путем цензурных стеснений. Сибирская демократическая печать, хотя и тяготилась, но не мирилась со своим положением. Она вырабатывала свои методы борьбы с цензурой, идя на всевозможные уловки. Кроме перепечаток и подбора газетного материала как средств обхода цензуры, сибирские периодические издания, не имея подчас возможности освеш;ать те или иные события в своей губернии, довольно успешно критиковали поРГИА, Ф.776, 0П.21 4.II, Д.26 ч.1, л.113. Попов И. И. Забытые иркутские страницы: Записки редактора. - Иркутск, 1989. - С. 102. Попов И. И. Минувшее и пережитое. Воспоминания за 50 лет.- 4.1. - М., 1924. - С. 161.
94
рядки своих соседей, так как местные цензоры не только не следили, но и не были сколько-нибудь осведомлены об общественной жизни других областей. Таким образом, местные издания, взаимодонолняя друг друга, тем самым занолняли информационный вакуум, образовавшийся в одном из районов, доводя до читателей необходимые сведения. В 1890г. «Сибирский вестник» в одном из своих фельетонов в весьма оскорбительной форме нодверг острой критике действия начальницы Красноярской женской гимназии. Возникшая между губернскими властями по этому поводу переписка потребовала объяснений со стороны местного цензора. Его вполне убедительные доводы сводились к тому, что «ему даже при самом тщательном рассмотрении... фельетона, весьма трудно было догадаться, что...речь идет именно о Начальнице Красноярской женской гимназии... с одной стороны потому, что он, как постоянный житель города Томска, не может быть знаком с общественными деятелями в других сибирских городах, а с другой стороны...фельетонный характер...статьи облачен в такую неопределенную форму, что не дает возможности при незнании подразумеваемых лиц усмотреть в ней прямого оскорбления».' Вообще фельетонный жанр статей позволял сибирской печати не только высмеивать на своих страницах многие недостатки, но и порицать общественный строй российской жизни в целом. Так, на страницах газеты «Сибирь» в 1879г. был помещен блистательный фельетон, в котором указывалось не только на положение местной печати, в отличие от столичных изданий вообще не смеющей рассуждать, но и сравнивался российский государственный порядок, где рассуждения столичной печати об изменениях в общественной жизни остаются рассуждениями, с американским, в котором общественные перемены происходят путем давления провинциальных общин на центральную власть. Автор фельетона под именем Провинциал с прямой издевкой писал: «Грозный читатель сразу видит, что в Америке и у нас порядок течения общественной жизни совсем не одинаков. Читатель, разумеется, убежден, что наш порядок лучше американского; я в этом отношении иду даже дальше грозного читателя: я думаю, что американский по' ГАИО, Ф.25, опЛ, к-98, д.5, л.55об-56.
95
рядок не заслуживает даже названия порядка. Это...это...черт знает что. Безначалие. Удивляюсь, как Америка доныне еще не погибла». В качестве метода борьбы с цензурой редакции сибирских газет и журналов использовали также и служебные перемещения чиновников-цензоров. Не пропущенная в печать предыдущим цензором статья предоставлялась на просмотр вновь назначенному чиновнику или временно замещающему эту должность до тех пор, пока не выходила в свет. Одной из причин приостановки «Восточного обозрения» в 1890г. явилось представление газетой статьи о сибирской железной дороге вновь назначенному цензору «без предупреждения его, что она не бьша пропущена бывшим цензором статским советником Давыдовым, временно цензуровавшим газету статским советником Савенко и в третий раз Иркутским Губернатором».^ Сибирские периодические издания пытались также публиковать материалы либо вообще без цензурного просмотра, либо, несмотря на запрещенные цензурой статьи, печатать номер в первоначально запланированном редакцией объеме. Однако, как правило, данная уловка не действовала. В. И. Вагин записал в своем дневнике 1 марта 1880г.: «Сибирь» отпечатана без исключения зачеркнутых цензором мест; будет перепечатываться и едва ли выйдет завтра».^ Таким образом, выработавшая свои методы борьбы с цензурой, оппозиционно настроенная сибирская печать благодаря плохо отлаженному цензурному механизму, непостоянному контролю со стороны Главного управления по делам печати гораздо чаще по сравнению со столичными изданиями выходила за рамки дозволенного ей различными законами и постановлениями. Многие запреты 80-90-х годов всячески обходились ею стороной. Местные издания писали и о рабочих волнениях, и о внутренней жизни учебных заведений, и о многом другом. В декабре 1897г. Главное управление по делам печати указывало иркутскому генерал-губернатору на появление в газете «Восточное
' Провинциал Столичная публицистика (Литературный фельетон) // Сибирь. - 1879. - J»fc43. - С.5-6. ^ ГАИО, Ф.25, 0П.1, к-98, д.5, л.19об-20. ^ ГАИО, Ф.162, 0П.1, Д.116, Л.49.
96
обозрение» сообщения, осуждающего действия начальницы одного из местных женских учебных заведений.' Одним из пунктов инструкции, предположенной иркутским генералгубернатором цензору в качестве руководства по цензурованию газеты «Сибирь» и вообще местной печати являлось указание «не дозволять обсуждения правительственных распоряжений и осуждения действий, как местных начальств, так и вьющих правительственных учреждений»? Но и это, как правило, на практике не выполнялось местными изданиями. В 1902г. Министерство внутренних дел разослало всем губернаторам и начальникам областей секретный циркуляр Главного управления по делам печати, в котором отмечалось, что правительство в настоящее время очень обеспокоено тем влиянием, которое приобретают местные органы печати в глазах населения, так как «все появляющееся на их страницах разрешается к тиснению представителем высшей губернской административной власти». Вследствие невнимательного отношения вице-губернаторов к своим обязанностям по цензурованию местных периодических изданий «последние постепенно выходят из границ утвержденных для них программ... и начинают обсуждать по преимуществу вопросы общегосударственные, придавая им часто совершенно неверную или тенденциозную окраску». В заключении министр внутренних дел предложил начальникам областей сделать строжайшее внушение местным вице-губернаторам, пригрозив, что недостаточно должное отношение к своим цензорским обязанностям может отразиться на их дальнейс- 3
шеи службе. Из всего этого становится понятным, что представители губернской администрации, неоднократно ходатайствуя о назначении отдельных цензоров, стремились в подавляющем большинстве случаев вовсе не облегчить участь издания, устранив произвол чиновников, исполняющих цензорские обязанности, а лишить сибирскую печать возможности публиковать с их точки зрения неблаговидные материалы и тем самым оказывать воздействие на умонастроения мест' ГАИО, Ф.25, ОП.10, к-989, д. 109, л. 10. ^ ГАИО, Ф.32, ОП.1, Д.922, л.51об. ^ ГАИО, Ф.25, ОП.10, к-994, д.17О, л.12.
97
ного населения. Начальник Сибирского Жандармского округа в письме к Директору Департамента полиции также высказывал мысль о необходимости назначения самостоятельного цензора ввиду открытия в скором времени университета, а значит и возможного влияния корреспондентов газет на учащуюся молодежь. Подводя итог этой части вонроса, необходимо сказать, что, несмотря на более демократичный тон сибирской печати по сравнению ее со столичной, разница в их правовом положении до 1905г. оставалась достаточно суш,ественной. В освеш,ении и обсуждении обш,егосударственных вопросов столичные периодические издания пользовались гораздо большей степенью свободы но сравнению с местной печатью, выходившей под предварительной цензурой. С изданием Временных правил 1905г., отменивших нредварительную цензуру во всех областях империи, преимуш;ество в освеш,ении многих вонросов, хотя и осталось за столичной прессой, разница в правовом положении между центральной и местной печатью супдественно сократилась. Сибирская печать, получив, хотя и формальную свободу в своих действрмх, сумела прочно занять свои позиции, и никакие кары со стороны административной власти не могли отобрать обратно завоеванное ею положение. Местная нресса, несмотря на жесткие рамки «обязательных постановлений» и многочисленные штрафы, приспособилась к политической обстановке, постоянно меняя название. Довольно типичен пример тюменской газеты, сменившей за 13 месяцев 7 названий в следуюш,ей последовательности: «Сибирский Голос», «Тобольский Край», «Тобол», «Тобольская Речь», «Тобольский Голос», «Сибирская Окраина», «Сибирский Край». Крупные обш;ественно-политические издания в данной ситуации зачастую успешно лавировали благодаря мастерству и профессионализму редакции. Например, иркутская «Сибирь» получила такой отзыв одного из членов Главного управления по делам печати: «Нри обш;ем левом направлении сибирской прессы, названная газета должна быть отмечена как наиболее яркая своей левизной. Ночти все нередовые статьи ее тенденциозны, хотя, но-видимому, всегда ' ГАРФ, Ф.102, ОП.1886, Д.701, л.1. ^ Турунов А. Газеты. Период дореволюционный (1857-1916) // Сибирская советская энциклопедия. - Новосибирск, 1929.-Т.1.-Стб.598.
98
написаны так, что проходят по самой границе уголовной наказуемости, отнюдь этой границы не переступая».' Издатель, как правило, владелец типографии, был лично заинтересован в существовании местного периодического издания, поскольку к этому времени оно стало коммерчески выгодным предприятием, приносившим доход и имевшим свой круг подписчиков. Сибирский же читатель требовал «пряного освеш,ения событий» и «пряного подбора фактов». Благопристойное с точки зрения власти его не удовлетворяло. В результате складывалась ситуация, которую отмечал А. В. Адрианов на страницах «Сибирской жизни». «Теперь, - писал он, маленькая сибирская газетка в каком-нибудь уездном городе, еш,е вчера прислушивавшаяся к тому, что скажет исправник, сегодня уже дерзит и свободно критикует действия министра».^ Благоприятным для этого фактором являлся быстрый рост повременных изданий в Сибири после 1905года. Должностные лица по делам печати не успевали следить за всеми выходившими в свет местными органами печати. Иркутский губернатор настойчиво писал в Главное управление по делам печати и иркутскому военному генерал-губернатору о необходимости назначения в Иркутске особого инспектора по делам печати, во-первых, ввиду затруднительности цензурования вице-губернатором шести издаюш;ихся периодических изданий, а во-вторых, предвидя возникновение еш,е большего числа местных органов печати. Свое предположение он основывал на подсчете вьщанных в Иркутске свидетельств на право издания в течение двух лет: с января по 1 августа 1906г. было выдано 15 разрешений, с 1 августа 1906 по ноябрь 1907г. - уже 21 разрешение. Главное управление по делам печати не нашло возможным удовлетворить ходатайство иркутского губернатора, обеш,ая принять его во внимание лишь при разработке вопроса о штатах своего ведомства.'* Например, в 1913г. в Томской губернии выходило 9 ежедневных газет. Тот же А. В. Адрианов указывал на типичные для других сибирских областей действия томского чиновника, наблю' РГИА, Ф.776, 0П.21 ч.П, д.68, л. 10. ^ Адрианов А. «Сибирские вопросы» // Сибирская жизнь. - 1913. - JVb40. - С.4. ^ Там же. - С.4. ^ ГАИО, Ф.25, оп.Ю, к-998, д.255, л.80-81.
99
дающего за изданиями: «через пятое в десятое пробегает огромный материал и под давлением мысли, что необходимо наложить очередной штраф, набрасывается на какую-нибудь статью и обыкновенно невпопад. А между тем это заставляет печать принимать свои меры»/ Таким образом, получается, что сибирский читатель из местной печати относительно быстро и свободно узнавал о новостях общественной жизни, как Сибири, так и Европейской России. Поэтому столичные издания, хотя и могли попрежнему более открыто обсуждать, например, вопросы государственного порядка, теряли свой приоритет в их освещении. В этом плане весьма показательна судьба журнала «Сибирские вопросы», посвященного ключевым проблемам края, издававшегося в Петербурге с 1905 по 1913 год. Песмотря на то, что столичное издание по смелости выступления и своему боевому духу превосходило местные органы печати, оно не получило большого распространения в Сибири, так как эту привилегию имело теперь лишь в исключительных случаях. Например, наибольшее количество подписчиков журнала в Тобольской губернии (в 1912г. - 136 чел.), по мнению А. В. Адрианова, объяснялось тем, что «Сибирские вопросы» открыли кампанию по разоблачению злоупотреблений тобольского губернатора Д. Ф. Гагмана, пока не добились его увольнения от должности. Между тем в других сибирских городах количество его подписчиков в указанном году не достигало и 70 человек.^ Кроме того, злободневная информация, заключенная в журнале, издававшемся на значительном отдалении, дойдя до сибирского читателя, уже теряла для него прежнюю привлекательность, вытесненная другим более свежим материалом. Несколько позже, в 1915г., Г. Н. Потанин в письме В. П. Сукачеву успех красноярского журнала «Сибирские записки» объяснял именно тем обстоятельством, что тот издается в провинции, а не в отдаленной столице. «В старое время, - писал он, - когда разница в цензурных условиях между провинцией и столицей была очень велика, тогда надежда на успех столичного издания в провинции была больше...Но теперь, хотя цензурные ус-
' Адрианов А. «Сибирские вопросы» // Сибирская жизнь - 1913. - №40. - С.4. ^ Там же. - С.4.
100
ловия в Петербурге и глухой Сибири все еще неодинаковые, но все-таки они приблизились к равенству». Таким образом, если до учреждения Временных правил 1905г. столичная пресса по своему правовому положению существенным образом отличалась от сибирской печати, то после указанных изменений в законодательстве о печати цензурные условия, в которых действовали местные органы печати, приблизились к столичным. Переходя к следующей части вопроса, заявленной в названии параграфа, необходимо подробно остановиться на политике власти по отношению к частной сибирской прессе, поскольку именно она во многом определяла особенности развития местной печати во второй половине XIX - начале XX вв. Политика высшей и местной администрации в отношении сибирской печати, менявшаяся под воздействием внутриполитических событий в России, в прямой зависимости от которой находились в свою очередь цензурные условия, влияла, во-первых, на рост периодических изданий в Сибири. До издания Временных правил 1905г. Цензурный Устав создавал определенные трудности для возникновения новых печатных органов. Для этой цели требовалось получить разрешение министра внутренних дел и приступить к изданию в течение годичного срока с момента выдачи разрешения. Кроме того, вносился залог в сумме от 2,5 до 5 тысяч рублей. Однако если сравнить число столичных изданий и количество органов печати, издававшихся в Сибири, то получится более чем существенная разница. Согласно нодсчетам русского статистика П. М. Лисовского, к примеру, если в 1890г. в Петербурге и Москве общее количество издававшихся общественно-политических газет составляло 93 издания, то в Сибири их число достигало лишь 6. В 1894г. в обеих столицах выходило в свет 101 издание этого же направления, в сибирском крае - 9. Главное управление по делам печати и сибирская администрация искусственно сдерживали рост и развитие печатных органов в Сибири, одно за другим
' РГАЛИ, Ф.1769, ОП.1, Д.4, л.25об. ^ Сост. по: Гольдфарб С. И. Газета «Восточное обозрение» (1882-1906). - Иркутск, 1997. - С. 19.
101
отклоняя ходатайства об их издании или увеличении периодичности уже издающихся органов печати. Серьезными мотивами для этих отказов служило отсутствие в крае профессиональных цензоров, а также сомнение в возможности осуществлять строгий контроль над прессой при увеличении количества повременных изданий и объема уже издающихся органов печати. К началу 90-х гг. XIX в. отдельные цензоры внутренней цензуры состояли на службе лишь в 8 городах империи: Ревеле, Дерпте, Митаве, Казани, Риге, Киеве, Вильно и Одессе. В 1900г. енисейский губернатор на запрос Главного управления по делам печати относительно ходатайства редактора газеты «Енисей» Кудрявцева превратить его издание, выходящее три раза в неделю, в ежедневное под названием «Сибирский Край» предложил отклонить его ввиду тенденциозного направления газеты и ее ностоянного стремления уронить престиж правительственных лиц и учреждений в глазах сибирского населения. Но далее он указывал, что «разрешение ежедневной газеты ослабит контроль цензора, чем воспользуется обязательно Кудрявцев».^ В таких стеснительных для сибирской печати условиях многие крупные общественно-политические газеты, борясь за право существования, выходили из бедных содержанием справочных листков, постепенно расширяя свою программу. История одной из влиятельных газет - «Сибирской жизни» - начиналась с «Томского справочного листка», первый номер которого вышел 2 июля 1894г. благодаря стараниям П. И. Макушина. Уже в следующем году он был переименован в «Томский листок», начавший издаваться по несколько расширенной программе, а с ноября 1897г. превратился в обычного типа ежедневную газету. ^ Таким был путь становления и красноярской газеты «Енисей»: с 1889г. выходил «Справочный листок Енисейской губернии», в 1891г. он был переименован в «Енисейский справочный листок», а затем в «Енисейский листок» и, наконец, в 1894г. превратился в общественно-политическую и литературную газе-
' Устав о цензуре и печати. - Спб., 1890. - Т.14, Гл.1, отд. 1, ст. 10, с.З. ^ ГАИО, Ф.25, оп.Ю, к-989, д.111, л.483-484. ^ Адрианов А. В. Периодическая печать в Сибири. - Томск,1919. - С.15.
102
ту.^ Несмотря на постоянные отказы в расширении программы со стороны Главного управления по делам печати, редактор «Енисея» Е. Кудрявцев после долгой борьбы смог добиться желаемого результата. Мало того, получив в 1900г. отказ на издание ежедневной газеты, он стал экспериментировать с прибавлениями, издавая их в качестве дополнительных номеров. 27 февраля 1901г. енисейский губернатор, обращаясь в конфиденциальном письме в Главное управление по делам печати, сообщал о том, что редактор-издатель «Енисея» Е. Кудрявцев «начал с 25 мин. января выпускать в дни следующие за выпуском газеты «прибавления» к накануне вышедшим номерам. В этих прибавлениях, выпущенных без его цензора, хотя и с произвольно выставленною пометою «дозволено цензурой» были помещены сначала телеграммы и объявления, а потом и просмотренные... цензором, но не помещенные в прежде изданных номерах, - статьи. Таким образом, с изданием дополнительных номеров в совершенно одинаковом виде со всеми прочими номерами...г. Кудрявцев начал обращать свое издание в газету, издаваемую вместо трех раз, по шести раз в неделю в формате, превышающем дозволенный».^ Разумеется, подобное своеволие редактора было быстро пресечено. Таким образом, несмотря на столь значительные трудности, создававшиеся в Сибири для выхода в свет новых периодических изданий и расширения деятельности старых, администраторы могли лишь замедлить, но не остановить развитие частной прессы в крае. В результате изменений в российском законодательстве о печати, последовавших вслед за изданием Временных правил 24 ноября 1905г., начался стремительный рост повременных изданий в России и особенно в Сибири. Только за один 1906 год в крае появилось до 80 новых периодических изданий.^ Но уже после поражения революции количество изданий общественно-политической направленности заметно сократилось. В Сибири это было следствием начавшихТурунов А. Газеты. Период дореволюционный (1857 - 1916) // Сибирская советская энциклопедия. - Новосибирск, 1929.-Т.1.-Стб.594. ^ ГАИО, Ф.25, оп.Ю, к-989, д.111, л.485. Турунов А. Газеты. Период дореволюционный (1857 - 1916) // Сибирская советская энциклопедия. - Новосибирск, 1929.-Т.1.-Стб.596.
103
ся в 1906г. преследований печати в ходе карательных экспедиций. 1906 год был отмечен не только небывалым ростом сибирской печати, но и небывалым ее разгромом. Во-вторых, отношение власти к сибирской прессе, а, следовательно, и ее политика существенным образом влияли и на такую особенность функционирования местных периодических изданий, как срок их существования. До 1905г. надзор за сибирскими газетами осуществляла местная цензура, подведомственная непосредственно генерал-губернатору края. Ее действия контролировало Главное управление по делам печати, по сути «вторая цензурная инстанция».' Многие вопросы, волновавшие сибирское общество, не могли быть освещены сибирской печатью без оглядки на генерал-губернаторов края.^ И в подавляющем большинстве случаев высшая местная администрация строго следила за тем, чтобы та или иная газета или журнал не выходили за пределы дозволенных им рамок. И это понятно. Малейшая критика в адрес правительственных лиц и учреждений в условиях самодержавной монархии рассматривалась с точки зрения любого государственного лица как стремление скомпрометировать, поколебать ее основные устои.^ Так, строгость иркутского генерал-губернатора А. Д. Горемыкина по отношению к печати осталась в памяти многих сотрудников газеты «Восточное обозрение». Один их них А. А. Корнилов вспоминал, что А. Д. Горемыкин лично цензуровал «Восточное обозрение» и практически все статьи П. Г. Зайчневского по иностранной политике велел зачеркивать."^ Член редакции газеты В. Г. Богораз-Тан, в своих воспоминаниях рассказывая о чрезвычайной бдительности иркутского генерал-губернатора, хотя и не называл его фамилии, уже по следующим его строкам можно догадаться, о каком начальнике Восточно-Сибирского края шла речь: «Он не пропускал без рассмотрения ни единой заметки, вплоть до восклицательных знаков...Мы пускали в набор все, что воз-
' Ермолинский Л. Л. Сибирские газеты 70-80-х годов 19 века. - Иркутск, 1985. - С.29. ^ Любимов Л. С. История сибирской печати. - Иркутск,1982. - С.59. ^ Гольдфарб С. И. Газета «Восточное обозрение» (1882 - 1906). - Иркутск,1997. - С.35. ** Корнилов А. А. Воспоминания // Вопросы истории. - 1994. - N°3. - С.127-128.
104
можно. Но из пяти корреспонденции в печать попадала одна, а четыре попадали в «могилу»/ Тем не менее, при всех надзирающих и контролирующих функциях, которые выполняли сибирские администраторы, их отношение к частной прессе в рассматриваемый период было далеко не однозначным. Постановка издания во многом зависела от взглядов на образование и степени просвещенности лиц местной администрации. Если подавляющее большинство сибирских чиновников признавали исключительную вредность сибирской печати, стремящейся единственно к тому, чтобы уронить достоинство правительственной власти и особенно ее местных органов в глазах сибирского населения, то была и другая часть администраторов, которая, несмотря на все «тенденциозное» направление сибирской прессы, ясно осознавала ту пользу, которую она могла принести в деле развития края. Так, генерал-губернатор Восточной Сибири Н. Н. Муравьев на первых порах поддержал издание первой частной газеты «Амур» с целью пропаганды не ее страницах идеи освоения Амурского края. Большую поддержку в издании «Кяхтинского листка» в 1862г. оказывал кяхтинский градоначальник А. И. ДеспотЗенович, защищая газету от нападок высшей администрации за публикацию разоблачительных материалов.
Полезность «Восточного обозрения» в распро-
странении в Европейской России более достоверных сведений о Сибири видел и генерал-адъютант П. Г. Казнаков.^ Действительно, сибирская печать при малоизученности края являлась подчас единственным источником информации. Стоя близко к населению и его нуждам, она собирала самые точные и подробные сведения о той или другой стороне народной жизни. Неудивительно, что многие сибирские чиновники пользовались ее услугами. Г. Н. Потанин, посвящая одну из своих статей десятилетнему юбилею газеты «Сибирь», с уверенностью писал о том, что «будущий разби-
' в газетной могиле // Сибирская жизнь. -1913.-№17. - С.2. " Любимов Л. С. История сибирской печати. - Иркутск, 1982. - С.39, 52. ^ Гольдфарб С. И. Газета «Восточное обозрение». - Иркутск, 1997. - С.ЗЗ.
105
ратель сибирских архивов не один раз встретит казенные бумаги и доклады, как бы списанные со столбцов этой газеты».^ Многие вопросы, в том числе и местные, но имеющие общегосударственное значение, невозможно было разрещить без предварительного исследования на месте. Между тем сибирская пресса располагала массой фактов, которые практически не попадали на страницы столичных изданий. Поэтому необходимость существования печатных органов в Сибири, хотя бы и оппозиционных проводимой правительством политике, понимала и высшая административная власть. И, несмотря на многочисленные жалобы сибирской администрации на местную печать и даже неоднократные представления с просьбами о закрытии отдельных ее органов, сибирские периодические издания прожили достаточно долгую жизнь по сравнению с последующим периодом развития печати и сыграли огромную роль в общественно-политической жизни края. Газета «Сибирь» (Иркутск) просуществовала 13 лет, «Сибирская газета» - 8 лет, «Енисей» - 11 лет, «Сибирский вестник» - 21 год, «Восточное обозрение» - почти четверть века. Отчасти прав был В. И. Вагин, когда, опровергая мнение о том, что провинциальная газета не в союзе с администрацией невозможна, записал в своем дневнике 24 июля 1879г.: «Сибирь» вот уже нятый год издается не только не в союзе, но чуть не во вражде к администрации - и нисколько не думает умирать».^ Но следует отметить, что срок существования сибирского органа печати зависел также и от профессионализма редакции, дипломатической политики редактора, умеющего строить взаимоотнощения с местной административной властью, оставаясь при этом независимым изданием. Г. Н. Потанин вспоминал о том, что после перенесения Н. М. Ядринцевым газеты «Восточное обозрение» из Петербурга в Иркутск, в подцензурные условия, перед ним стоял выбор: «или вести дело так, чтобы газета «Восточное обозрение» просуществовала десять лет, не навлекши на себя удара администрации, или сразу открыть враждебные
' Авесов Десятилетие газеты «Сибирь» // Восточное обозрение. - 1883. - №S. - С.3-4. ^ ГАИО, Ф. 162, оп. ], д. 116, л.З.
106
действия против темных сил, рискуя существованием газеты». Столь долгий, более чем десятилетний период ее издания объяснялся принципиальной позицией Н. М. Ядринцева и его преемников: «десять лет стояния на посту редактора «Восточного обозрения» принесут краю, несомненно, больше пользы, чем крик обличения».' Сибирская печать временно становилась помощником как высшей, так и местной администрации в деле раскрытия злоупотреблений должностных лиц только на различных уровнях. Данный факт можно подтвердить на примере «Восточного обозрения» вначале в петербургский, затем в иркутский период его издания. Так, благодаря обличениям, публиковавшимся на страницах петербургского «Восточного обозрения», в Степном генерал-губернаторстве во время ревизии были обнаружены многочисленные злоупотребления. В ноябре 1884г. Н. М. Ядринцев писал Д. А. Поникоровскому о том, что прибывший из Омска ревизор поблагодарил его за прямую и честную деятельность. Один из редакторов «Восточного обозрения», но уже в иркутский период его издания, И. И. Попов вспоминал эпизод, связанный с теми последствиями, которые вызвала статья, предполагавшаяся к печати, рассказывавшая об избиении мирных китайцев в Благовещенске по приказу амурского губернатора. Хотя статья и не была пропущена местной цензурой, иркутский генерал-губернатор А. И. Пантелеев передал ее гранки в Петербург для представления царю, вскоре после чего упомянутое в заметке должностное лицо было уволено и попало в опалу.^ Член редакции «Восточного обозрения» В. Г. Богораз-Тан отмечал такую привычку одного из иркутских генерал-губернаторов (по всей видимости, А. Д. Горемыкина) после того, как к нему попадали ненапечатанные гранки: «отметить достойное внимания, а после назначить негласное следствие. Смотришь, - писал сотрудник, иной пристав с места слетел, тем более что в то время менялись они быстро»."^ Как видно из приведенных фактов, разница в последствиях раскрытых злоупотреблений заключалась лишь в том, что в петербургский период издания ' Литературное наследство Сибири. - Новосибирск, 1986. - Т.7. - С.61. ^ Там же. - Т.5. - С.255-256. ' Попов И. И. Забытые иркутские страницы: Записки редактора. - Иркутск, 1989. - С.122. " В газетной могиле // Сибирская жизнь. - 1913. - N°n. - С.2.
107
«Восточного обозрения» они получали общественную огласку, в иркутский же оставались неизвестными сибирской общественности, что было обусловлено различным положением столичной и местной печати. В 1905г. столь двойственное отношение государственной власти к сибирской печати сменилось открыто враждебным. Революционные выступления в России заставили высшую администрацию усмотреть в печати, как выразительнице оппозиционных настроений, реальную угрозу существующему государственному порядку и предпринять ответные действия по ее усмирению. Следует отметить, что наибольшим преследованиям подверглась печать на окраинах и, особенно в Сибири, как исконном месте политической ссылки. Первые удары реакции обрушились на периодические издания с введением на территории края усиленной охраны и военного положения и посылки в Сибирь карательных отрядов, возглавляемых генералами Меллер-Закомельским и Ренненкампфом.
Кроме
того,
были
учреждены
временные
военные
генерал-
губернаторства с неограниченными полномочиями. Как правило, назначаемые из числа полковых командиров или полицейских чиновников, военные генералгубернаторы, «бессильные в борьбе с печатью подпольной,...всю энергию употребляли на преследование легальной печати».' Сибирские периодические издания властью временных начальников края приостанавливались или закрывались, их отдельные номера конфисковывались, а редакторы подвергались аресту и тюремному заключению или высылке в глухие места. Теперь газеты существовали день, месяц. Закрываясь под одним названием, они появлялись под другим.^ Столичный журнал «Сибирские вопросы» неоднократно на своих страницах отмечал факты непрекращающихся преследований местной печати сибирскими администраторами: «Жалобы на стеснение печати несутся со всех концов Сибири. Один перечень сибирских изданий, уничтоженных местной администрацией, заполнил бы несколько страниц. Количество пострадавших редакторов, наверное, дойдет до двух десятков. Закрываются Турунов А. Газеты. Период дореволюционный (1857-1916) // Сибирская советская энциклопедия. - Новосибирск, 1929. - Т. 1. - Стб.596. ^ Романов И. С. Периодическая печать г. Иркутска // Сибирская летонись. - 1916. - ]^Го9-10. - С.424.
108
не только газеты, но и типографии, в которых они печатаются». Печальной участи многих сибирских газет в этот период не избежала и старейшая из них — «Восточное обозрение», несмотря на то, что, по мнению иркутской газеты «Сибирь», «после введения военного положения она приняла такой вид, какой не имела в самые мрачные времена, сводясь почти на справочнию). 24 января 1906г. по требованию военного генерал-губернатора Сухотина «Восточное обозрение» было приостановлено за вредное направление. Попытки продолжить его издание посредством выхода новых периодических органов не увенчались успехом. Пришедшие на смену «Восточному обозрению» газеты «Сибирское обозрение», затем взамен его «Молодая Сибирь» и, наконец, «Восточный край» были последовательно закрыты, а их редакторы подверглись преследованию и высылке в малонаселенные местности. Таким образом, сибирская печать на качественно новом этапе своего развития оказалась на позиции непримиримого врага власти. В своих воспоминаниях В. Г. Богораз-Тан очень точно подметил весьма характерное различие в судьбах сибирской печати «старой и новой эпохи»: «Тогда, - писал он, - «письма из деревни» попадали в «могилу», но следствие порою вызывали, и под суд уходили проворные люди с рыльцем в пуху. Теперь «письма из деревни» проходят в печать и тоже вызывают следствие, чаще прежнего. Но под суд попадают авторы, редакторы, издатели. В могилу попадает газета».^ Касаясь вопроса взаимоотношений власти и сибирской прессы во второй половине XIX - начале XX вв., необходимо сказать несколько слов и о методах воздействия администрации на местную печать с целью ее «обуздания». Практически весь комплекс карательных мер, непосредственно предусмотренных законодательством о печати на разных этапах его развития, использовался сибирскими администраторами, а именно: судебные преследования редакторов и издателей, конфискации отдельных номеров, предупреждение, приостановка и закрытие изданий и т. д. Разница в их применении в рассматриваемом временном ин' L. Сибирская печать и местные сатрапы // Сибирские вопросы. - 1907. - ^29. - С.2. ^ Юбилей «Восточного обозрения» // Сибирь. - 1907. - №136. - С.З. ^ В газетной могиле // Сибирская жизнь. - 1913. - JVol7. - С.2.
109
тервале, во-первых, заключалась в том, что после 1905г. указанные методы воздействия стали применяться в отношении сибирской печати в несколько раз чаще по сравнению с предыдущим периодом. По словам «Сибирских вопросов», за период с 5 июня до октября 1907г. разного рода репрессии были применены к 10 сибирским газетам в 30 случаях.^ Пожалуй, одним из лидеров в этом списке являлась газета «Сибирская жизнь». За период с 1906 по 1911г. она была оштрафована на 5300 рублей; в 1906г. была приостановлена на 3 недели; неоднократно конфисковывались отдельные ее номера; в 1912г. общая сумма штрафа достигла 1900 рублей, а ее редактор был подвергнут тюремному заключению на 2 месяца без замены штрафом. Даже эта влиятельная газета, являвшаяся весьма доходным предприятием, в 1906г. сама вынуждена была приостановить свое издание, находясь «под дамокловым мечом возможных кар и репрессий». Во-вторых, Временные правила о печати 1905г. предоставили сибирским администраторам дополнительные, а «обязательные постановления» - более эффективные средства борьбы с антиправительственным направлением сибирской печати. И это было закономерным явлением, так как вслед за изменением отношения высшей администрации к местной прессе неминуемо должны бьши последовать и некоторые изменения в методах воздействия. Так, в 1905г. законную силу получил такой вид борьбы с печатью, как конфискация отдельных ее номеров; ранее же он использовался только в отдельных частных случаях. Кроме того, согласно пункту 12 статьи VII Временных правил судебное преследование периодических изданий, кроме должностного лица по делам печати, могло быть возбуждено и по предложению прокурорского надзора."* Но этот дополнительный способ воздействия на печать не получил большого распространения. Возможно, недостаток рвения лиц прокурорского надзора объяснялся тем, что судебные власти более объективно подходили к рассмотрению дел, связанных с нарушением правил о печати, так как в большинстве случаев ' л . Б-в Сибирская печать в период междудумья // Сибирские вопросы. - 1907. - JVb33. - С.13-14. ^ Сибирское обозрение // Сибирь. - 1913. - №25. - С.З. ^ Томск, 8 ноября: От редакции читателям // Сибирская жизнь. - 1906. - №226. - С.2. * Собр. узак., 24 иоября 1905, отд. 1, №226, 1879, XVII, с.3065.
no судебным решением являлось прекращение уголовного преследования за отсутствием состава
преступления. На запрос министра внутренних дел П.
А.Столыпина о том, принимаются ли со стороны лиц прокурорского надзора какие-либо меры в отношении периодической печати вообще, иркутский генералгубернатор А. Н. Селиванов докладывал, что на подведомственной ему территории в 1906 и 1907гг. было зафиксировано 8 случаев привлечения редакторов к судебной ответственности, причем, как отмечалось в донесении, «инициатива возбуждения в большинстве случаев исходила со стороны прокурорского надзора». Неудивительно, что после такого ответа министр внутренних дел, обеспокоенный столь незначительным числом указанных случаев, с целью выяснить со всей определенностью «отношения лиц прокурорского надзора к делам этого рода» в письме от 23 августа 1908г. просил иркутского генерал-губернатора указать, имели ли место «случаи отказа судебных властей от привлечения редакторов периодических изданий к судебной ответственности, и в утвердительном случае, как велико число этих отказов». ^ Вообще, основанием для подобного запроса со стороны министра послужила его переписка с иркутским генералгубернатором по поводу «антиправительственного» направления газеты
«Си-
бирь», издававшейся в Иркутске. А. Н. Селиванов, перечисляя наложенные им на газету в разное время административные взыскания, ни разу не упомянул о взысканиях, наложенных на нее в судебном порядке.^ И действительно, после поражения революции именно административные взыскания, предусмотренные в рамках «обязательных постановлений», являлись наиболее эффективным средством борьбы с сибирской печатью, как, по замечанию «Сибирских вопросов», быстрее достигающие цели, нежели конфискация номеров или предание редакторов суду.^ Следует отметить, что административные взыскания играли главную роль и до коренных изменений в законодательстве о печати, произошедших в 1905году. Но если во второй половине XIX в. вплоть до 1905г. одними из наиболее часто употребляемых административных ' ГАРФ, Ф.102, ОП.1907, Д.23 ч.8, л. 19. ^Тамже.-Л.18. ' Сибирская печать в 1911 году // Сибирские вопросы. - 1912. - Х21-2. - С.26.
Ill
мер являлись предупреждения и приостановки периодических изданий, а также, но в гораздо меньшей степени, запрет их розничной продажи и помещения платных обьявлений, то после указанного времени основным методом воздействия на сибирскую печать стали тюремное заключение, а главное, система штрафов, предусмотренная за нарушение правил, содержап1,ихся в «обязательных постановлениях», т.е. тех самых статей о враждебном отношении к правительству или ложных слухах, возбуждаюпщх обш,ественную тревогу, имеющих самое широкое толкование. Как видим, политика административного влияния на провинциальные издания с течением времени приобретает все более выраженную экономическую окраску. Если запрет продавать периодические издания в розницу должен был тяжело отражаться на экономическом положении провинциальных органов печати, то штраф в размере 500 рублей для небольшого частного издания, обслуживающего, например, нужды города или небольшого района, был равносилен его закрытию. Только та1сие крупные сибирские издания, как газеты «Сибирь» (Иркутск), «Сибирская жизнь» могли выстоять перед натиском постоянных штрафных наказаний, хотя за это они нередко платили очень высокую цену. «Сибирская жизнь» за период с 1907 по 1911 год в административном порядке штрафовалась 8 раз на общую сумму в 2000 рублей. Все деньги были уплачены.' Зато редактор газеты «Сибирь» Г. Г. Сатовский-Ржевский в 1907г. вынужден бьш подвергнуться аресту на месяц взамен штрафа в 1000 рублей, наложенного на издание иркутским генерал-губернатором.^ Конечно, в столице, где «обязательные постановления» не действовали, главным орудием борьбы с печатью являлось судебное преследование. Журнал «Сибирские вопросы», издававшийся в Петербурге, очень часто подвергался такой карательной процедуре, как конфискация и уничтожение отдельных номеров в судебном порядке.
' -ов Сибирская печать в 1912 году // Сибирские вопросы. - 1913. - №1. - С.22. ^ Хроника: Редактор газеты «Сибирь» // Сибирь. - 1907. - Яо352. - С.2.
112
В «арсенале» карательных средств, применяемых сибирской администрацией, имелись, если так можно выразиться, и косвенные, прямо не предусмотренные законодательством о печати в качестве наказания, меры, позволяющие всячески затруднить издание газеты или журнала или даже закрыть при желании, сделав невыносимыми условия для нормального функционирования периодических органов печати. Во второй половине XIX в. крайним средством, ведущим фактически к закрытию периодического издания, являлся перенос его цензуры в другой отдаленный город.' Поэтому когда томский губернатор А. И. Лаке решил возложить цензурный просмотр газеты «Сибирский вестнию> на лицо, живущее в другом городе, его редактор расценил такие намерения как прямой шаг к запрету издания.^ Неоднократные и разнообразные меры воздействия испытывала на себе и газета «Сибирская жизнь». В 1910г. администрация вынудила профессоров И. А. Малиновского и М. Н. Соболева отойти от издания и редактирования «Сибирской жизни». Министерство народного просвещения ввиду направления газеты нашло несовместимым их деятельность со службой в университете, предложив сделать соответствующий выбор."' В 1911г. попечитель учебного округа Л. И. Лаврентьев запретил Томскому университету пользоваться услугами типографии «Сибирского Товарищества», к которому принадлежала газета «Сибирская жизнь», предложив обращаться с заказами в другую типографию.'* Таким образом, политика власти по отношению к сибирской прессе оказывала существенное влияние на условия функционирования и особенности развития местной печати во второй половине - начале XX вв. В заключении необходимо сделать следующие выводы. Правовое положение сибирской печати определялось общероссийским цензурным законодательством, изменения в котором напрямую были связаны с внутриполитической ситуацией в стране. Переломным для местной прессы в этом отношении был 1905 год. Существовавшая до 1905г. разница в юридиче' Арсеньев К. К. Законодательство о печати. - Спб., 1903. - С. 107. ^ Гольдфарб С. И. Газетное дело в Сибири: Первая половина XIX - начало XX в. - Иркутск, 2002. - С.244. ^ От редакции «Сибирской жизни» // Сибирская жизнь. - 1910. - JVb218. - С.2. * Сибирская печать в 1911 году // Сибирские вопросы. - 1912. - Яо1-2. - С.26.
113
ском положении столичной и провинциальной печати заметно сократилась после указанного времени. С учреждением Временных правил 1905 г. цензурные условия, в которых действовали сибирские органы печати, приблизились к столичным. Однако следует отметить, что, несмотря на более стесненное в правовом отношении положение сибирской печати во второй половине XIX в. и вплоть до 1905 г., тон ее в целом был более демократичным по сравнению со столичными изданиями. Географический фактор, наличие предварительной цензуры с плохо отлаженным механизмом ее работы, а также непосредственно характер самого сибирского общества являлись необходимыми для этого условиями. Местная пресса вырабатывала свои методы борьбы с цензурой, приспосабливаясь к любой политической обстановке. Вместе с тем цензурные условия позволяли сибирской печати выполнять главную ее задачу - заниматься разработкой местных вопросов. Политика власти по отношению к частной прессе, менявшаяся под воздействием внутриполитических событий в России, в прямой зависимости от которой находились в свою очередь цензурные условия, во многом определяла условия функционирования сибирской печати и особенности ее развития во второй половине XIX — начале XX века. Она влияла на рост периодических изданий в Сибири, срок их суп],ествования.
114
§ 3. Цензурные нредносылкн освещення «инородческого» вонроса на страннцах снбнрской печати
Как уже было выяснено в предыдуш,ем параграфе, правовое положение сибирской печати в целом позволяло ей заниматься изучением «инородческого» вопроса. Но чтобы определить в каком именно направлении и насколько успешно сибирские издания могли разрабатывать «инородческую» проблему, необходимо найти некоторые закономерности в отношениях местной цензуры к статьям «инородческого» характера, проанализировав конкретно те материалы, которые непосредственно запреш,ались к печати, либо уже, будучи напечатанными, вызывали усиленную переписку лиц местной администрации. К сожалению, полный список статей, обраш,авших на себя внимание местной цензуры, представить невозможно, так как цензурные полосы практически не сохранились. Однако отдельные корректурные листы сибирских газет и журналов, а главное, сохранившаяся в несколько более полном виде переписка по их содержанию позволяют утверждать о наличии некоего обш,его подхода ко всем материалам, поступавшим на цензурный просмотр, в том числе и посвяш,енным «инородческой» проблематике. Этот подход лежал, если так можно выразиться, в основе страха местной власти потерять доверие своего населения или, проще говоря, быть скомпрометированной в его глазах, а главное, в глазах вышестоящего начальства, что могло иметь к тому же и неблагоприятные для нее последствия. Поэтому сибирская администрация очень болезненно реагировала на все те появлявшиеся в свет публикации, которые преследовали, по ее мнению, единственную цель - уронить ее авторитет и престиж среди сибирских жителей. Неслучайно в адрес сибирских органов печати, выходящих в Петербурге, неоднократно поступали жалобы со стороны губернских властей, обвинявших эти издания именно за их постоянное стремление к дискредитации местных властей. А так как говорить об общественном зле можно было не иначе, как, указав на конкретное лицо, место и действие в качестве свидетельства проявления этого зла, сибирская администрация при-
115
стально следила за выходом в свет публикаций именно такого рода. Разумеется, они могли быть составлены таким образом, что даже и без указания фамилии можно бьшо догадаться о каком именно человеке идет речь. В результате местная цензура в первую очередь обращала внимание на конкретные факты, в которых задевались интересы определенных должностных лиц и государственных учреждений, упуская из виду общие рассуждения о недостатках существующего строя. Просматривая материалы, вызывавшие цензурную переписку, мы практически не нашли среди них статей общего характера, где бы обсуждались, например, важные сибирские вопросы, имеющие общегосударственное и политическое значение и высказывался бы взгляд на них, противоположный взглядам правительства. Основным предметом переписки, подлежащим, как правило, к запрещению публиковать в печати, являлись сведения о беспорядках в различных государственных учреждениях: медицинских, образовательных, полицейских, связанных со злоупотреблениями отдельных лиц; факты грабежей; данные об эпидемиях и т. д. Наличие указанной закономерности подтверждают в определенной степени и слова Г. Н. Потанина, указывавшего в 1873г. в письме Н. М. Дцринцеву на то, что главное затруднение при издании провинциальной газеты составляют «не идеи; не принципы, а намеки, обличения, частные интересы».' Такой подход местной цензуры был характерен и по отношению к статьям, посвященным «инородческому» вопросу. Данный вывод позволяют сделать выявленные нами 26 единиц материала, относящегося к «инородческой» проблематике, обратившего на себя внимание цензуры. Для удобства их общего анализа они представлены в виде таблицы. (См. Прил. 1) Из нее видно, что из всего количества представленных материалов абсолютное большинство составляют корреспонденции, заметки и письма, содержапще фактические данные. Первое место среди них принадлежит корреспонденциям, указываюшдм на факты злоупотреблений должностных лиц как русской, так и «инородческой» администрации в отношении коренного населения Сибири. В первом случае, это, как прави' Потанин Г. Н. Письма: в 5т. - Иркутск, 1987. - Т. 1. - С. 157.
116
ло, земская полиция и низшие чины местного управления, во втором — более широкий круг людей от улусного писаря и сборщиков податей до начальников инородных управ. По понятным причинам сведений о неправомерных действиях высшего состава местной администрации по отношению к «инородцам» вообще не встречается. Редакции сибирских газет и журналов понимали, что посылать материал такого характера на просмотр местной цензуры означало бы заранее обречь его на провал, поэтому они посылали его успешно в петербургские издания, посвященные Сибири. Но как видно из табличной графы «Действия цензуры», сибирская администрация, заботясь о своем авторитете, стремилась не допустить огласки действий конкретных должностных лиц всех уровней, представляющих институт власти, в данном случае на территории сибирского края. В 1880г. Г. Н. Потанин в письме Н. М. Ядринцеву сообщал, что в мартовском номере газеты «Сибирь» иркутский губернатор К. Н. Шелашников лично вычеркнул корреспонденцию из Забайкалья об истязаниях бурят «инородческими» начальниками, боясь скомпрометировать власть. Хотя цензурные преграды в этом отношении не всегда были успешны, по каждому факту «криминала», либо запрещенного, либо неосмотрительно допущенного к печати, судя по табличным данным (См. графу «Последствия»), проводилось расследование с проверкой достоверности сообщенной сибирскими корреспондентами информации. Как показывает анализ материалов, пресечение злоупотреблений должностных лиц было более эффективным в районах, близлежащих к центру управления краем, нежели в удаленных от него местах. В качестве сравнения следует привести три корреспонденции «Восточного обозрения», привлекшие внимание цензуры. Первая из них была напечатана в >Г2бО газеты за 1895 год и содержала сведения о беспорядках в Аларском «инородческом» ведомстве (на территории Иркутской губернии). В частности, в ней указывалось, что один из членов Аларской инородной управы и вахтер Шалотского экономической) хлебного магазина присвоили себе значительное количество хлеба, устроив через подставное лицо ' Потанин Г. Н. Письма: в 5т. - Иркутск, 1989. - Т. 3. - С. 184-185.
117
лотерею, пустив в розыгрыш всякую негодную рухлядь. За выпущенные ими билеты буряты платили хлебом, взятым в ссуду из магазина, так как отказаться, когда «начальник просит», было нельзя. Заметка также сообщала, что Аларские «инородческие» начальники разьезжают не на собственных, а на общественных лошадях, для чего в пределах ведомства содержится более 10 пар дополнительных подвод, а с населения, соответственно, незаконно собирается до 3 тысяч рублей в год. Кроме того, родоначальники от своих обществ получают лучшие сенокосные луга якобы в виде вознаграждения за разъезды на собственных лошадях.' Проведенное по поручению иркутского генерал-губернатора расследование подтвердило сведения, сообщенные в корреспонденции. В результате все виновные в указанных беспорядках были привлечены к судебной ответственности. Голова же Аларского ведомства за допущенные нарушения в деле отбывания гоньбы был отстранен от должности и подвергнут аресту на 7 суток. Кроме того, было сделано распоряжение о том, что при отбывании обывательской гоньбы путем добровольных денежных взносов отныне должно испрашиваться особое разрешение с представлением соответствующих приговоров обществ.^ Иной результат имела проверка фактов, сообщавшихся двумя другими корреспонденциями из Якутской области. В одной из них, предполагавшейся к печати в 1898г. в jsr27 газеты, но не нропущенной цензурой, сообщалось о грубых нарушениях, допущенных должностными лицами при проведении в Якутской области переписи. В корреспонденции отмечалось, что заведующий устьянскожиганским участком, бывший земский заседатель, во время переписи чрезвычайно обременял местное население тем, что бесплатно жил около месяца в улусной квартире, пользовался междудворными подводами и делал другие распоряжения, стоившие якутам очень дорого. По данному делу были затребованы объяснения якутского губернатора. Тот категорически отрицал факт каких-либо злоунотреблений со стороны указанного чиновника, хотя правдивость такого ответа кажется весьма сомнительной. В сохранившемся корректурном оттиске этой
' ГАИО, Ф.25, ОП.27, к-1328, д.917, л.2. ^Тамже.-Л.14-15.
118
заметки, ее корреспондент писал, что не сомневается в истинности сообщенного им материала и берет всю ответственность на себя, предоставляя редакции право назвать его, если это будет необходимо в случае суда. В другой заметке под названием «Письмо с Вилюя», ноявившейся в № 3 «Восточного обозрения» за 1899 год, иркутским цензором были вычеркнуты строки, сообщавшие о злоупотреблениях улусного писаря Сунтарской инородной управы Н. Абрамова.^ На соответствующий запрос якутский губернатор по этому поводу, опираясь на донесение вшпойского окружного исправника, писал, что ныне умерший письмоводитель «вообще пользовался благосклонностью инородцев, хотя, как и всякий более влиятельный человек, имел и врагов».^ Линия поведения якутской администрации перед своим ближайшим начальством в г. Иркзггске не должна казаться странной. Она была аналогична поведению непосредственно самой верхушки сибирской администрации (например, того же иркутского генерал-губернатора и его личного административного корпуса) перед столичными властями и имела под собой те же основания в своем следовании принципу «все обстоит благополучно». Такой схемы придерживались и административные штаты государственных образовательных и медицинских учреждений. Так, директор як)пгского реального училища, получив корректурные листы не прошедшей в печать корреспонденции «Восточного обозрения», в которой рассказывалось
о
торгашеской
деятельности
учителя-
«инородца» Сунтарской якутской школы Д. Сивцева, дал ему весьма лестную характеристику, считая, что заметка вызвана личными счетами, хотя и признавал, что человек он весьма состоятельный в отличие от других лиц его профессии."^ Вообще, обширные и малонаселенные территории Якутской области, к тому же весьма удаленные от центра управления Восточно-Сибирским краем, создавали большой простор для различного рода злоупотреблений должностных лиц в отношении «инородческого» населения. Если обратить внимание на гео' ГАИО, Ф.25, оп.Ю, к-989, д. 110, л. 4-8. 2 ГАИО, Ф.25, оп.Ю, к-989, д.111, л.39О. ^Тамже.-Л.388. " ГАИО, Ф.25, оп.Ю, к-989, д.110, л.14-15.
119
графический характер представленных в таблице материалов, то можно заметить, что половина из них содержит сведения, относящиеся именно к Якутской области. Таким образом, можно заключить, что указания на конкретные факты неправомерных действий местных представителей власти по отношению к сибирским «инородцам» являлись первой главной составляющей корреспонденции и заметок, которые привлекали внимание цензуры. Правда следует заметить, что, если даже в общих рассуждениях об «инородцах» встречались откровенные фразы о виновности сибирской администрации в существующем положении коренных народов, то такие утверждения также могли быть зачеркнуты красными чернилами. Так, например, в корректурном листе № 18 «Сибирской газеты» за 1881 год в отделе «Сибирское обозрение», повествующем в целом об отношениях русских и коренных жителей, томский цензор вычеркнул строки, заявляющие о прямой причастности местных администраторов к обиранию сибирских «инородцев» русскими торговцами, стоящих в непосредственной связи при их сделках.' В добавление к рассматриваемому вопросу следует также отметить, что в случае пропуска местной цензурой статей, выставлявших в неблаговидном свете тех или иных чиновников, последние нередко сами привлекали сибирские издания к суду за распространение о них ложных сведений. Например, для газеты «Восточное обозрение» обвинение в диффамации было довольно обычным явлением и практически всегда оборачивалось в ее пользу, поскольку благодаря помощи корреспондентов она располагала большим документальным материалом для защиты и доказательств своей правоты. Ее редактор И. И. Попов судился 25 раз и лишь в 2 случаях потерпел неудачу. Судебные дела по «инородческому» вопросу занимали в этом списке не последнее место. Один из крупных процессов произошел в 1899г., когда колымский окружной исправник Лавров привлек редактора газеты к суду за ряд корреспонденции из Якутского края и, в частности, за статью В. Г. Богораза-Тана о случаях людо' РГИА, Ф.777, ОП.25, д.943, л.181.
120
едства на Омолоне. Следствие продолжалось полтора года. В своей довольно длительной речи на суде И. И. Попов, представив полную картину безотрадного положения сибирских «инородцев», пользуясь документальными данными, не только подтвердил причастность Лаврова в их обирании и спаиванье, но и обвинил его в замалчивании фактов голода и, как его последствий, случаев людоедства среди коренных жителей. В результате редактор «Восточного обозрения» был оправдан, а окружной начальник уволен от занимаемой должности. В 1905г. Мегинский улусный голова И. Амосов выдвинул обвинение против газеты за помещение ею в JVfo 157 корреспонденции под названием «Письма из Якз^гского улуса», рассказывавшей о его деятельности среди своих сородичей. В ней содержались не только свидетельства самоуправства улусного головы в качестве должностного лица, но и сведения о его эксплуатации «инородцев» посредством различных ростовщических операций по продаже сена и масла. Параллельно с привлечением к суду редактора «Восточного обозрения» улусный голова написал для помещения в газете и подробное опровержение, в начале которого особо подчеркнул, что «не всякое печатное слово преследует высокие задачи борьбы с несправедливостью и беззаконием», имея ввиду целью указанной корреспонденции лишь «жажду... личного мщения». Результатом этого судебного разбирательства, как и в вышеуказанном случае, стало оправдание И. И. Попова. Судя по содержанию рассматриваемых корреспонденции, второй важной составляющей материалов, в силу наличия которой они попадали в поле зрения цензуры, являлись сведения, указывавшие, напротив, на бездействие местной власти, имевшее своим результатом тяжелые последствия для «инородческого» населения Сибири. Ими, как правило, являлись факты распространения болезней до размера эпидемий среди коренных народов, сведения о массовых падежах скота, и, как следствие, голода сибирских «инородцев» или их тяжелом положении вследствие неурожая трав и т. п., как наглядное свидетельство отсутствия
' Попов И. И. Иркутские забытые страницы. Записки редактора. - Иркутск, 1989. - С.52-53. ^ РГАЛИ, Ф.408, ОП.1, д. 17, л.4.
121
своевременных мер со стороны сибирских властей. Естественно, как в случае со злоупотреблениями, так и здесь местная администрация отрицала наличие указанных фактов, стремясь не допустить оглашения их в печати. В №7 «Восточного обозрения» не прошла корреспонденция из Якутска, сообщавшая о «бессеннице», вызвавшей убой большого количества скота у «инородцев». ^ Якутский губернатор в письме иркутскому цензору опроверг сведения о почти поголовном убое скота, указав, что местному населению было вьщано сено из общественных запасов.^ Если материал о каком-либо факте болезни и мог быть допущен к печати и обязательно проверялся, как это было с заметкой «Восточного обозрения» (1899, JV" 50) о появлении сильного тифа в одном из улусов Улейского ведомства,^ то сведения о распространении эпидемий, особенно после вышедшего в декабре 1897г. распоряжения Министерства внутренних дел о запрете публиковать подобные сообщения до появления их в официальных изданиях, стали своего рода «табу» для сибирских журналистов. Так, например, цензор «Восточного обозрения» в корректурных оттисках корреспонденции из Якутска в отделе «Случайные заметки», относящейся к 1898г., вычеркнул строки о том, что начавшаяся с ранней весны среди якутов лихорадка приняла эпидемический характер, а также выражение автора, что помощь, данная администрацией Сунтарскому улусу в виде 5 тыс. пудов зерна и 2 тыс. рублей, «поможет.. .как мертвому кадо»."^ Если распространение какой-либо эпидемии приобретало настолько угрожающий характер, что о ней просто нельзя было умолчать, местная администрация в таком случае стремилась приуменьшить размеры ее последствий для сибирских «инородцев». В качестве доказательства следует привести распространение в 1897г. в северном округе Якутской области сибирской язвы, поразившей многие районы и приведшей к гибели большого количества скота и, соответственно, голоду якутского населения. Этот факт широко освещался на страницах сибирской печати. Так, в частности, в посвященной этому вопросу статье «Си' ГАИО, Ф.25, оп.Ю, к-989, д.110, л.4-7г. ^Тамже.-Л.Зоб. ' ГАИО, Ф.25, ОП.12, к-1100, д.206, л.1. * ГАИО, Ф.25, оп.Ю, к-989, д.110, л.ЗбОоб.
122
бирского сборника» и корреспонденции «Восточного обозрения» за 1897 год отмечались большие масштабы последствий распространения сибирской язвы, а отношение административного и ветеринарного надзора к борьбе с нею оценивалось как «формально-канцелярское»/ Якутский губернатор в письме к иркутскому генерал-губернатору попросил опровергнуть сведения, сообщенные в этих публикациях, указав на преувеличение ими размеров урона, понесенного якутами вследствие эпизоотии. Пользуясь донесениями якутского окружного исправника, он писал, что острых жалоб на голодание у «инородцев» не обнаруживается, а благодаря своевременным административным мерам - отпуску казенного хлеба и предоставлению разоренному населению заработка в виде постройки новых изгородей и зарытия трупов животных - последствия сибирской язвы ослаблены? Якутский губернатор обратил внимание и на цифру павшего скота в газетной корреспонденции, значительно превосходящую официальные данные.^ В заключение своего письма он ходатайствовал также о «прекращении газетных воззваний о помощи будто бы голодающему населению Дюпсюнского улуса»."^ Речь шла об акции, которз^ю организовала в 1897г. газета «Восточного обозрение», призывая сибирскую общественность практически в каждом своем номере оказать денежную помощь якутам этого наиболее пострадавщего района. Но следует обратить внимание на следующую немаловажную деталь. Несмотря на вышеуказанную просьбу, якутский губернатор, сообщая о получении из Ирьсутска очередной части денег, пожертвованных в пользу голодающих, в том же письме указывал, что «все денежные пособия, поступающие откуда-либо на Дюпсинцев, было бы целесообразнее всего приберечь к осени, ко времени перехода на зимники, с тем, чтобы... близких к голоданию хозяйств, снабдить...дойными коровами», признавая наличие в числе обращавшихся к нему за помощью «действительно разоренные
' Улусник Сибирская язва в тайге Якутской области // Сибирский сборник. - 1897. - вып. I-II. - С.32-46; Корреспонденция: Якутск // Восточное обозрение. - 1897. - >Г248. - С.2-3. ^ ГАИО, Ф.25, ОП.10, к-988, д.101, л.2О4. ^ Там же.-Л.203. "Там же.-Л.205.
123
семьи, находящие теперь единственный источник пропитания в рыбном промысле и изгородях».' Сибирская печать действительно могла оказать и оказывала посильную помощь, столь необходимую якутскому населению, оказавшемуся в тяжелом положении. Но местная администрация в первую очередь отвергала ее услуги, так как газетные воззвания напрямую ассоциировались с виновностью представителей власти в сложившейся ситуации, не принявших своевременные меры по предотвращению распространения сибирской язвы, охватившей большую по размерам территорию. Таким образом, конкретные случаи массового распространения в среде «инородческого» населения таких неблагоприятных факторов, как болезни людей, заболевания скота, неурожаи трав и т. п., а также указания на их последствия, связанные с критическим положением огромного числа коренных жителей, являлись второй важной составляющей материалов, привлекавших внимание местной цензуры. Анализируя содержание представленных в таблице корреспонденции и заметок, следует отметить и еще одну особенность. К статьям, содержащим негативную оценку деятельности лиц духовного звания по отношению к «инородцам» местная цензура относилась не так внимательно, как к материалам, связанным со злоупотреблениями административных чиновников. В этой связи обращают на себя внимание действия, в частности, томского цензора при рассмотрении корректурного листа JV» 18 «Сибирской газеты» за 1881 год, а именно, предполагаемой к печати корреспонденции из Нарыма, повествующей об отношении русских к остякам. Вычеркнув слова автора о том, что «земская власть, в лице местного заседателя смотрит на все отношения русских кулаков сквозь пальцы», он оставил нетронутыми строки, рассказывавшие об обирании остяков представителями духовного сословия. Нарымский корреспондент, замечания которого в их адрес прошли, таким образом, в печать, между прочим, писал:
' ГАИО, Ф.25, ОП.10, к-988, д.1О1, л.200-201. ^ РГИА, Ф.777, ОП.25, д.943, л. 183.
124
«...один священник, много лет живший в остяцких селениях, нажил весьма значительный капитал и в настоящее время живет в Нарыме не хуже любого помещика. Вообще священники среди остяков весьма изобретательны на поборы. Например, священник с. Тымского, во время привода остяков к присяге на верноподданичество, брал с них за это в свою пользу по 10 коп., и за молебен, навязанный остякам, 10 руб., да, кроме того, посещая с крестом и святою водою каждую лодку, брал не мало и за это; брал за перепись живых и умерших, словом брал за все возможное, брал деньгами, водкой и чем попало».' Судя по представленной на просмотр корреспонденпди, можно заключить, что если в отношении представителей власти томский цензор запретил даже общее выражение критики в их адрес, то относительно духовных лиц допустил порицание их действий, содержащее к тому же некоторые намеки на конкретных людей. О не совсем внимательном отношении местной цензуры к вышеуказанной проблеме говорит и практически отсутствие корреспонденции, посвященных церковной тематике в рамках «инородческого» вопроса. Из 26 выявленных материалов только два, так или иначе, отражают деятельность церковного ведомства в «инородческой» среде. Один из них представляет собой письмо головы Куйтинского «инородческого» ведомства по поводу отчета Иркутской миссии, другой является корреспонденцией под названием «Верхоянские школы», содержащей сведения о состоянии церковно-приходских школ в Верхоянском округе Якутской области. Обе заметки, предполагавшиеся к печати в «Восточном обозрении» (одна в 1898г., другая в 1900г.), были запрещены после испрошенного иркз^-ским генерал-губернатором мнения по поводу их напечатания у лиц высшего духовенства, в первом случае у архиепископа Тихона, во втором - у преосвященного Никанора, от которых и зависело окончательное решение. Но и они попали в поле зрения цензуры, скорее всего, только потому, что содержали указания на конкретных людей с открытым перечислением фамилий и соответствующих действий, что являлось одинаково недопустимым, учитывая положение ' РГИА, Ф.777, ОП.25, д.943, л. 182.
125
церкви в государстве, как в отношении духовных лиц, так и представителей власти. Такое предположение позволяет сделать содержание сохранившегося корректурного оттиска о верхоянских церковно-приходских школах, в котором затрагивались интересы относительно широкого круга людей. Об этом можно судить по количеству перечисленных в нем фактов, наглядно показывавших отношение лиц духовного ведомства к делу образования и воспитания «инородческого» населения. В корреспонденции, в частности, указывалось, что из 8 верхоянских школ Момская пустует, так как ее преподаватель, бывший свяп],енник В. Югимовский уже около двух лет живет в Верхоянске, что «не мешает ей красоваться в отчетах наблюдателей над школами округа», существуя на улусный счет. Против учителя Усть-Янской церковно-приходской школы ссыльнопоселенца Окладникова возбуждено уголовное дело. Преподаватель набросился с ножом на псаломщика Усть-Янской церкви Попова - человека «малограмотного и нетрезвого» - за то, что тот избил ученика - сына его сожительницы. Заведующий Булуновской школой С. А. Орлов торгует рыбой, пушниной и спиртом в «инородческих» стойбищах. Паблюдатель над школами округа Б. в прошлом году, проводя ревизию учебных заведений, с разрешения Верхоянского Полицейского управления завез в Жиганский улус большое количество спирта. Па учителя Верхоянской школы псаломщика И. С. Аргунова, ныне ушедшего, два года назад была подана жалоба о жестоком обращении с детьми. В результате следствия выяснилось, что в течение 8 лет преподаватель использовал по отношению к ним такие педагогриеские приемы, как побои, сажание в «карцер», систематические голодовки. Насаждение просвещения происходило с ведома председателя училищного совета, смотревшего на это сквозь пальцы. А заведующий той же школой в прошлом году с целью открытия второго класса силой оставил еще на год троих уже окончивших курс учеников-пансионеров.' Анализ содержания корректурного листа показывает, что некоторые из перечисленных фактов автор корреспонденции аргументировал, пользуясь теми же ' ГАИО, Ф.25, ОП.10, к-1015, д.953, л.94-96.
126
отчетами о церковно-приходских школах. Сведения, переданные им, были точны и справедливы. Но именно в силу того, что корреспонденция делала причастным в школьных беспорядках большой круг называвшихся в ней лиц, участь ее была предрешена. 22 мая 1900г. преосвяш;енный Никанор в письме иркутскому генерал-губернатору дал свое заключение: «Хотя означенная корреспонденция содержит в себе сообш,ения фактов, возможных в удаленных от контроля, малолюдных, окраинах Якутской области, но пропуск ее в печати...едва ли принесет пользу делу, недовольно ли того, что напечатанное в корректуре читано теми, кому ведать сие должно, и принято к сведению». ^ В подтверждение причин запрета к печати рассматриваемой корреспонденции следует отметить, что как до, так и после нее в прессе очень часто появлялись статьи и заметки, повествовавшие о положении церковно-школьного дела в Якутской области, и, в частности, Верхоянском округе в том же направлении, но в целом, не указывая на конкретные имена и фамилии. Как уже было выше сказано, местную цензуру интересовали конкретные факты с указаниями на конкретных лиц, либо открытыми намеками на них, находившие свое отражение в соответствуюш,их заметках и корреспонденциях. Из 26 представленных в таблице материалов только три содержат общие рассуждения по «инородческому» вопросу. Ими являются статьи: «К вопросу о просвещении бурят» (газета «Восточное обозрение», 1892г.), «Сибирские мотивы» (газета «Забайкальская новь», 1907, №107) и «Сибирские очерки» (газета «Сибирь», 1907, №309). Но даже в этом случае первые две статьи в качестве материалов, попавщих в поле зрения цензуры за содержапщеся в них оппозиционные государственным взгляды на «инородческий» вопрос и критику действий правительства в отношении коренного населения, могут быть приняты нами с серьезными оговорками. Нервая из них, судя по содержанию ее корректурного оттиска, была запрещена к печати не потому, что ее авторы отстаивали свой принципиальный взгляд на развитие образования среди «инородцев», а за то, что связывали его соответственно с ошибочным по этому вопросу мнением приамурского генерал• ГАИО, Ф.25, оп.Ю, к-1015, д.953, л.91а.
127
губернатора барона Л. Н. Корфа/ Последний счел напечатание статьи неудобным, сообщив военному губернатору Забайкальской области для соответствующего донесения иркутскому цензору о том, что «взгляды, проводимые корректурными листами редакции «Восточное обозрение», противоположны взглядам администрации».^ Во второй статье «Сибирские мотивы» автора под псевдонимом Гамма местную администрацию привлекли не общие его рассуждения по поводу земельного утеснения сибирских «инородцев», а упоминание о постановлении бурят Аларского ведомства запретить своим «инородцам» сдавать земли в аренду посторонним людям без согласия общества, в результате чего была сделана проверка указанного сообщения? Таким образом, только одна статья газеты «Сибирь» вызвала административные взыскания за то, что содержала общую критику правительственной политики в разрешении «инородческого» вопроса в Сибири. Интересно, что в своей объяснительной записке, затребованной иркутским генерал-губернатором для указания цели и мотивов помещения статьи, редактор газеты «Сибирь» Г. Г. Сатовский-Ржевский, в частности, писал, что «сообщаемые ею факты, почерпнутые из легальной печати и документальных данных не являются чем-либо безусловно новым или неожиданным для читателя» и «давно стали трюизмом», а потому «статья никоим образом не является рассчитанною на нежелательную сенсацию». Оценка действий правительства в целом в отношении «инородческого» населения, хотя может быть и не в столь резком обличительном тоне, не являлась строго запретной темой для сибирской печати во многом благодаря тому, что местная цензура, как правило, интересовалась конкретными случаями, происходившими в пределах ее района. Неслучайно министр внутренних дел В. К. Плеве в своем секретном циркуляре, разосланном в 1902г. всем губернаторам и начальникам областей, по поводу невнимательного отношения провинциальных цензоров к своим обязанностям писал, что «относясь более или менее строго к оглашению сведений, известий и толков, касаюпщхся местных происшествий и ' ГАИО, Ф.25, 0П.1, к-101, Д.15, л.81-84. ^ Там же. - Л.79. ^ ГАИО, Ф.25, ОП.10, к-998, д.255, л.39,41. " Там же. - Л.79об.
128
нужд, они обыкновенно упускают общее направление цензируемых ими изданий».' Стоит отметить, что именно такой подход местной цензуры к рассматриваемым материалам позволял сибирской печати успешно заниматься разработкой вопроса об «инородцах», а именно, не только в целом оценивать правительственные мероприятия в этом направлении, но и выяснять положение и нужды коренного населения, руководствуясь его интересами, намечать пути правильного разрешения «инородческой» проблемы. Ведь критика действий конкретной личности для лучших представителей местной печати была необходима не ради самого обличения, а как свидетельство определенного нежелательного явления в жизни коренного населения Сибири. Но поскольку большинство подобных явлений было связано между собой и имело более глубинную природу, нежели просто человеческая несправедливость, их обобш;ение и выяснение причин для последующего устранения посредством необходимых изменений было гораздо важнее, чем попытки установления законности в каждом отдельно взятом случае. В условиях же пристального внимания местной цензуры к обличениям конкретного характера главным помощником для выяснения нужд «инородческого» населения Сибири и своего рода фундаментом для построения соответствующих обобщений служили те же факты, имевшие место в среде сибирских «инородцев», но не указывавшие конкретных имен и фамилий. Таким образом, из всего вышесказанного можно заключить, что в отношениях местной цензуры к статьям «инородческого» характера наблюдались следующие закономерности. Местная цензура обращала внимание на материалы, содержавшие фактические данные (с указаниями на конкретных лиц, либо открытыми намеками на них), могущие с ее точки зрения уронить престиж и авторитет сибирской администрации среди местных жителей и скомпрометировать ее в глазах высшего начальства. В этой связи в поле зрения цензуры попадали, во-первых, материалы, указывавшие на конкретные факты злоупотреблений должностных лиц, как русской, так и «инородческой» администрации в отноше' ГАИО, Ф.25, ОП.10, к-994, д.17О, л.12об.
129
НИИ коренного населения. При этом следует отметить, что к статьям, содержавшим негативную оценку деятельности лиц духовного звания по отношению к «инородцам», местная цензура относилась не так внимательно, как к материалам, связанным со злоупотреблениями административных чиновников. Второй важной составляюш,ей материалов, привлекавших внимание местной цензуры, являлись конкретные случаи массового распространения в среде «инородческого» населения таких неблагоприятных факторов, как болезни людей, заболевания скота, неурожаи трав и т. п., а также указания на их последствия, связанные с критическим положением огромного числа коренных жителей. Эти сведения, напротив, указывали на бездействие местной власти, имевшее своим результатом тяжелые последствия для «инородческого» населения. Такой подход местной цензуры к рассматриваемым материалам позволял сибирской печати успешно заниматься разработкой вопроса об «инородцах», а именно, не только в целом высказывать свою позицию относительно правительственных мероприятий в этом направлении, но и выяснять положение, нужды коренного населения, и, руководствуясь его интересами, намечать пути правильного разрешения «инородческой» проблемы.
130
Глава 3 Сибирская печать об «ииородческом» вопросе во второй половине XIX — пачале XX вв. § 1. «Инородческая» проблема как часть «программы местпых вопросов» сибирской печати
«Инородческий вопрос» занимал одно из важнейших мест в программе сибирских вопросов, поставленных на очередь местной печатью для скорейшего разрешения. Необходимо отметить, что первыми программу наиболее острых и актуальных для Сибири проблем наметили и выдвинули в конце 50-х — начале 60-х гг. XIX в. ранние областники. В 70-х годах они вместе с другими представителями демократического направления (главным образом ссыльными народниками) стали вести их разработку в ведущих общественно-политических изданиях края, обусловив наличие в сибирской прессе сильных областнических тенденций. Сибирская печать обращала на «инородческий» вопрос особенное внимание в силу его остроты, с одной стороны, и «заброшенности», с другой. «Касаясь только части сибирского населения», «инородческий» вопрос был слабо представлен заинтересованными в нем людьми. Мало того, в отличие от других областных проблем, находящих в среде сибирского общества «самых гор51чих и настойчивых защитников», он являлся, по сути, «безгласным».* Поэтому местная пресса считала свом общественным долгом и обязанностью привлечь внимание к нему государства и общества. Обращение к «инородческому» вопросу представители местной печати связывали с вопросом собственной культурной и нравственной состоятельности, а установление в среде сибирского населения правильных на него взглядов считали залогом гражданского развития края. Этой позицией было обусловлено то большое значение, которое сибирская печать придавала данной проблеме. О степени внимания к ней можно судить по огромному
' А. X. «Пробный камень культурности» // Сибирские вопросы. - 1911. - №24-25. - С.46-47.
131
количеству статей, заметок и сообщений об «инородческом» вопросе, которые помещала на своих страницах сибирская печать. Сущность «инородческого» вопроса сибирская пресса определяла как проблему социально-экономического положения аборигенов и отношения к ним русских. Ужасающая бедность, постоянные эпидемии, голод и как следствия его, случаи голодной смерти и людоедства - такую картину показывала на своих страницах читателям местная печать, оценивая состояние коренного населения одним словом: вымирание.^ Рассматривая причины столь бедственного положения «инородцев», она с уверенностью писала: «большая часть людей дошла до подобного состояния благодаря сближению с русскими».^ Сибирская печать подчеркивала, что коренные народы «потеряли свое прежнее величие и превратились в отребья человечества», столкнувшись с русской цивилизацией, которая совершила и по-прежнему совершает по отношению к ним «эксплуататорскую миссию».^ Хищническая торговля разоряет «инородцев». Сбывая аборигенам подчас дешевые и некачественные товары, а, также используя в меновых сделках самый бессовестный обман, купцы превращают местное население в постоянных должников, долги которых нередко передаются по наследству. Продажа водки, распространение азартных игр оказывают деморализующее влияние на сибирских аборигенов. В качестве причин «вымирания» «инородцев» сибирская печать рассматривала также и охранительно-консервативную политику государства. Правительство, указывала она, поставив звероловческие племена в положение искусственной изоляции, «положив пределы русской колонизации» и оградив от естественных хозяйственно-культурных контактов, лишило их «выгод русского со-
' Не отвергая тяжелого положения «инородческого» населения, необходимо все же отметить, что в данной оценке, безусловно, присутствовала гиперболизация негативных явлений и сгущение красок. Вместе с тем термин «вымирание» широко использовался в сибирской печати в рассматриваемый период. Поэтому с целью полного раскрытия позиции местной прессы, с одной стороны, и объективного освещения вопроса, с другой, данный термин, там, где это необходимо, мы будем брать в кавычках. ^ Очерк современного состояния золотопромыышенного дела на Олекминских и Витимских приисках (Глава V Якуты и тунгусы) // Сибирский сборник. - 1890. - вып.1. - С. 133. ^ Инородческие бедствия // Восточное обозрение. - 1886. - №24. - С.1; А. Историческое пропшое Сибири // Восточное обозрение. - 1882. - №4. - С.1.
132
седства» и возможности для самостоятельного развития. ^ «Дальновидное намерение» высшей администрации «всегда иметь» в «инородце» «искусного добывателя пушных богатств» на долгие годы предопределило и законсервировало его хозяйственную деятельность, которая с упадком пушного промысла перестала обеспечивать его суп],ествование. Пагубность такого попечительного отношения власти к «инородцам» доказывал в статье «Заметки о Западной Сибири» Г. Н. Потанин, приводя в пример остяков Оби, Иртыша, Чулыма, затронутых цивилизацией, которые «теперь русеют, имеют скотоводство и гораздо благосостоятельнее» своих бродячих соплеменников, пораженных «безграничной бедностью».^ В этой связи, указывал сибирский публицист, будет справедливее «вывести народ из этого исключительного положения», для чего необходимо «дать свободу русской колонизации, позволить...столкнуться этим двум народностям, предоставить на собственный произвол остяков искать лучшей судьбы; если русский элемент поглотит финский, то все-таки соседство, густота населения, усложнение жизни сделают то, что хотя нация исчезнет, так, по крайней мере, каждая финская семья отдельно совершит свой путь счастливо, спокойно, без нужд»."* Из вышесказанного можно заключить, что, во-первых, сибирская печать отстаивала право коренных народов на самостоятельное развитие, рассматривая его, в первую очередь, в качестве спасения от «вымирания» и улучшения их социально-экономического быта. Во-вторых, она не отрицала благотворного цивилизуюш;его влияния русских крестьян в деле привития у «инородцев» оседлых форм культуры. Конечно, стремясь к объективному освещению действительности, сибирская печать не могла умолчать о наличии и у крестьянского населения стремления к наживе и, соответственно, фактах эксплуатации им аборигенов. Сведения о том, что в жизни жителей не только некоторых деревень, но и небольших городов грабительская торговля с окрестными «инородцами» является доходной статьей, обеспечиваюш;ей им безбедное суп],ествование за счет послед' -Ъ Заметки о Западной Сибири, Гр. Потанина // Амур. - 1861. - Ж16. - С.205. ^ Жерновков Нарымский край // Сибирские вопросы. - 1906. - №4. - С.80. ^ -Ъ Заметки о Западной Сибири, Гр. Потанина // Амур. - 1861. - №26. - С.205. " Там же. - С.205.
133
них, нередко помещались на страницах местных изданий.^ Однако местная пресса подчеркивала, что русские крестьяне составляют такую же темную, невежественную массу, отношение которой к сибирским аборигенам, безусловно, изменится с распространением в её среде образования. «Снабдите большим просвещением русское население - и тогда, - писал Н. М. Ядринцев, - будьте уверены, что это население.. .станет во главе цивилизации среди разноплеменных народов Азии».^ Речь шла не только об образовании. До тех пор, указывала местная печать, пока «у нас не будет свободы печати, слова, совести...не уничтожится ссылка, не явятся новые суды, земство и все то, что показывает выспею степень развития человека...миссия наша на востоке будет смешна», а завоевание Сибири будет иметь только физический, но не нравственный смысл. Факты «объинородчивания» русского населения на севере Сибири, приводимые местной прессой, являлись наглядным тому доказательством."* Таким образом, сибирская печать участь «инородческого» вопроса в определенной степени ставила в зависимость от проведения в крае целого ряда реформ, являющихся показателем начал гражданственности в обществе, также входящих в ее программу местных проблем. Образование же непосредственно коренного населения местная пресса считала, пожалуй, одним из главных средств помочь ему, исходя из того твердого убеждения, что возрождение народа должно быть предоставлено ему самому. Задача русской цивилизации, отмечала она, заключается в том, чтобы выдвинуть из среды «инородцев» «людей образованных, близких им по крови и племени, знающих характер и дух народности, людей, связанных с историей народа, мо-
' Кроль М. Ново-Селенгинск (краткий очерк из прошлого и настоящего) // Сибирский сборник. - 1896. - вып. III. - С. 245-249; Арефьев В. В низовьях Ангары (I Осень, II Зима) // Сибирский сборник. - 1900. - вып.1. - С.2729 и др. ^ Ядринцев И. М. Вопросы обрусения или своя своих не познаша // Русская жизнь. - 1893. - JVbl8. - C.I. ' Библиографическая заметка // Сибирь. - 1882. - №29. - С.4. См., н-р: Рябков П. Полярные страны Сибири (Заметки и наблюдения в Колымском округе) // Сибирский сборник. - 1887. - С.5-23 и др.
134
гущих отдать лучшее чувство, свое сердце, свою любовь на осуществление великой задачи эмансипации инородца.. .».* Обраш;ая внимание на то, что рядом с привитием оседлости у аборигенного населения идет процесс обеднения и «вымирания», и «роды новой культуры совершаются в муках», сибирская печать призывала правительство к проведению ряда мероприятий, которые не только будут содействовать, но и помогут облегчить переход «инородцев» к новым формам жизнедеятельности. Но при этом она подчеркивала, что эти меры не должны идти «в разрез с духом инородцев, их силами и способностями». Для этого, отмечала местная пресса, необходимо всестороннее обследование их быта.^ Придавая большое значение сбору указанных сведений для правильного разрешения «инородческого» вопроса, сибирская печать помещала на своих страницах огромное количество материала, посвященного этнографии, социально-экономическому быту коренных народов, знакомила читателей с новыми исследованиями в этой области, внося, таким образом, существенный вклад в разработку проблемы. Аппелирование местной прессы к правительству было обусловлено тем, что решение «инородческого» вопроса требовало принятия целого ряда законодательных мер. Для того, чтобы заставить высшую администрацию обратить внимание на положение аборигенного населения, сибирская печать прибегала к убедительной аргументации. Она отмечала, что «вымирание» народов Сибири невыгодно для государства с точки зрения его экономических интересов. «Север, - указывала местная пресса, - оскудеет без инородцев», и богатый край, превратившись «в пустыню», будет потерян в производительном отношении.^ Кроме того, обширные безлюдные территории фактически отпадут от России. В то же время поддержка аборигенного населения и предоставление ему условий для начала деятельной жизни, подчеркивала она, избавили бы казну «от необходимости считаться с постоянным ростом недоимок» и периодически посылать для ' Ядринцев Н. М. Инородческий вопрос // Неделя. - 1881. - N°13. - С.446. ^ Наука об инородцах и новая университетская кафедра // Восточное обозрение. - 1887. - JNb36. - С.2; Дуброва Я. Задачи сибирской этнографии // Сибирь. - 1885. - Хо12. - С.2-3. ^ 12 марта 1897г. // Сибирь. - 1897. - №30. - С.1; Н. Н-ский К вопросу о северных инородцах Тобольской губернии // Восточное обозрение. - 1901. - №80. - С.2 и др.
135
«облегчения народного бедствия» дорогостоящие экспедиции, польза от которых «скоропреходяща и совершенно не находится в соответствии со значительными затрачиваемыми на них суммами».' Относительно обращения к местной администрации помочь «инородцам» сибирская печать прямо указывала, что возложить на нее «подобные серьезные действия», «значит желать ничего не сделать».^ За бедствия аборигенного населения в значительной степени местная пресса возлагала ответственность именно на сибирский чиновничий аппарат власти, который представлен «людьми ленивыми, бездарными, стремящимися к наживе».^ Публикуя на своих страницах сведения о распространении в среде коренного населения различных эпизоотии и эпидемий, сибирская печать наглядно показывала, что главным виновником этого в большинстве случаев являются местные власти, не предпринявшие своевременных мер по ограничению и предотвращению заразы и допустившие в результате своего бездействия поражение значительных по размеру территорий.'* Мероприятия же сибирской администрации по облегчению положения аборигенов местная пресса считала по большей части нецелесообразными и не достигающими своей цели в силу своего формально-канцелярского характера. Ярким примером тому являлась организация медицинской помощи «инородцам». Сибирская печать, например, указывала, что посылка местными властями сифилидологических санитарных отрядов, носящих судебно-медицинский характер, является нерезультативным методом борьбы, пугающим «инородческое» население и вредяпщм его экономическому благосостоянию (все расходы за счет местных жителей). В конце XIX - начале XX в. местные издания очень много писали о вилюйской колонии прокаженных, устройство которой было предпринято местной администрацией в качестве меры борьбы с этой болезнью, распространенной среди «инородцев». Сибрфская печать отмечала многочисленные на' А. X «Пробный камень культурности» // Сибнрскне вопросы. - 1911. - №24.25. - С.56. ^ Инородческие бедствия // Восточное обозрение. - 1886.- №24. - С.2. ^ L. Вековой грех // Сибирские вопросы. - 1908. - №19-20. - С.4. " Н-р: Улусник Сибирская язва в тайге Якутской области // Сибирский сборник. - 1897. - вып. I-II. - С.32-46; Сибирские письма: Рынков К. Оспа в Туруханском крае // Сибирские вопросы. - 1908. - №19-20. - С.76-81; Макаренко А. Гибель инородцев севера Сибири // Сибирские вопросы. - 1908. - №25. - С.34-41 и др. ' Крутовский В. М. Сифилис в России и Сибири и проекты борьбы с ним // Сибирский сборник. - 1896. - вып.1. -С.9-22.
136
рушения и беспорядки в выселке, связанные со случайным подбором медицинского персонала, и, соответственно, непрекраш,ающиеся жалобы больных на антисанитарные условия, отсутствие лечения, снабжение некачественной пиш;ей, отказ врача принимать новых пациентов. Как на результат «заботливости» сибирской администрации о прокаженных местная пресса указывала на большой процент смертности, суш,ествуюш^ий в колонии, и частые побеги из нее «инородцев».' Привлекать местную администрацию к сбору сведений о коренном населении сибирская печать считала невозможным еш,е и по той причине, что та стремилась к замалчиванию фактов бедственного положения «инородцев». Местная пресса вынуждена была довольно часто помеш;ать на своих страницах письма представителей сибирской администрации, которые либо опровергали опубликованные ею данные указанного характера, либо доказывали своевременность принятых ими мер. Так, например, в 1900г. на статью «Восточного обозрения» о «вымирании» баргузинских «инородцев» вследствие продолжительной голодовки было прислано возражение военного губернатора Забайкальской области, подчеркивавшего, что «меры по обеспечению орочен от голода были приняты своевременно». «Забайкальские областные ведомости» в этом отношении пошли дальше, поместив статью фельдшера А. Филинова, который указывал, что при столкновении с ороченами он не обнаружил, «чтобы они придавали какоелибо значение увеличиваюш;ейся среди них смертности», а тем более смотрели на нее «как на последствие продолжительного недоедания». Официальная газета утверждала, что «выдаюш;егося бедствия» у «инородцев» нет."* Сибирская частная печать боролась с этим стремлением официальной прессы представить положение дел на окраине «в розовом свете». Так, в частности, В. Крутовский на страницах «Восточного обозрения» опровергал представ' См., н-р: У. Из Якутской области. Борьба с проказой в Якутской области // Сибирский сборник. - 1898. С.227-247; Белецкий Н. Призрение прокаженных в Вилюйском округе: 1827-1901гг. // Сибирский сборник. 19О4.-С.46-76идр. ^ Инородцы Туринского округа // Сибирская газета. - 1883. - JVb6. - С. 148. ' Иркутск, 2 февраля // Восточное обозрение. - 1900. - J^o25. - C.I; Мациевский Письмо к редактору // Восточное обозрение. - 1900. - ii°5Q. - С.З. '' Филинов А. По поводу голода среди орочен // Забайкальские областные ведомости. - 1900. - Х237. - С. 3.
137
ленную «Енисейс1сими губернскими ведомостями» «оптимистическую картину» экономического развития Туруханского края, отмечая, что преобладающее большинство его населения - «инородцы» - вследствие падения промысла и кабальных сделок с русскими нищает. ^ Не доверяя местной администрации и не предвидя в ближайшем будущем ответных шагов правительства, сибирская печать обращалась в первую очередь к русскому обществу с призывом помочь бедствующим племенам. Выступая с позиций гуманизма, местная пресса стремилась пробудить в нем «историческую вину» перед народами, которые «в сибирском прошлом» спасали русское население «от голодной смерти», и заставить отбросить презрительное отношение к «инородцу» как к «твари» и увидеть в нем «своего собрата».^ Сибирская печать доказывала несостоятельность теории разделения рас на высшую и низшую, объяснявшей вымирание племен неспособностью их (ввиду принадлежности к низшей расе) к саморазвитию и восприятию плодов высшей культуры, а значит обреченных на гибель. Она указывала, что все народы «низшей культуры» обладают такими же умственными способностями, как и их культурные собратья, могут воспринимать чужую культуру и создавать свою. Лишь в результате неблагоприятных исторических и географических условий они остались на низшей ступени и потому не должны считаться хуже или лучше культурных народов.^ «Человечество пережило ряд стадий и оставшиеся инородческие племена, - писало «Восточное обозрение», - есть запоздавшие отряды исторического прошлого, которым, тем не менее, суждена та же дорога».'* Основываясь на принципах эволюционизма, сибирская печать отвергала также и социал-дарвинистскую теорию вымирания племен. Для подкрепления своих выводов местная пресса не только ссылалась на мнение известных ученых этнографов и антропологов, но и
' Крутовский в . М. К вопросу об экономической эволюции Туруханского края // Восточное обозрение. - 1901. №48. - С . 1 ; №50. - С . ] ; №51. -С.1-2. ^ Инородческие бедствия // Восточное обозрение. - 1886. - 324. - С. 1-3. ^ Дикарь нред судом науки и цивилизации // Восточное обозрение. - 1882. - №28. - С. 1-3; Ядринцев Н. М. Осужденные на смерть племена // Сибирский сборник. - 1904. - С. 1 -31. '* Научная хроника // Восточное обозрение. - 1882. - № 10. - С.6.
138
помещала на своих страницах их статьи по данному вопросу. Кроме того, она не упускала возможности показать достижения конкретных людей из «инородческой» среды, доказывая, таким образом, наличие у коренных народов богатого интеллектуального потенциала.^ Освещение сибирской печатью общепризнанных в современном ей научном мире положений имело своей целью воздействовать именно на читательскую аудиторию. Местная пресса тем самым стремилась изменить отношение русского общества к «инородческим» племенам, заставить отказаться от старых не выдерживающих критики взглядов на их «вымирание», которые, безусловно, имели место в его среде. Наглядным примером тому может служить присланное в редакцию «Восточного обозрения» письмо, автор которого доказывал, что спасать «инородцев» от «вымирания»
- «безнадежное» и
«мертвое дело», так как в этом вопросе «факторы нравственного порядка приходят в столкновение...с правом сильного, и с этим ничего не поделаешь». А потому, - заключал он, - незачем тратить на них силы и время.^ Сибирская печать резко осуждала равнодушие русского образованного общества, подчеркивая «преступность» и «постыдность» такого отношения к «вымиранию» аборигенного населения. «Есть Общество покровительства животным, - указывало «Восточное обозрение», - но нет Общества покровительства вымирающим инородцам». По поводу решения Петербургского Общества обратиться к местным властям с просьбой запретить «инородцам» приносить в жертву животных газета восклицала: «Неужели заниматься судьбою кобыл, убиваемых при языческих жертвоприношениях серьезнее, чем идти на помощь этим обездоленным людям». «Если б данное Общество, - писала она, - переименовалось в Общество покровительства инородцев», то оно «во сто крат стало бы полезнее для России и человечества»."^ С целью оказать влияние на русскую интеллигенцию сибирская печать задействовала и христианские чувства, отмечая, что «тупое, безучастное отношение» к гибели «инородческих» племен составляет Петри Э. Причины вымирания народов низшей культуры // Восточное обозрение. - 1885. - №35. - С.8-10; Петри Э. Наше отношение к народам низшей культуры // Сибирский сборник. - 1886. -кн.З. - С. 106-127. ^ Н-р: Якут о якутской земле // Восточное обозрение. - 1889. - N°7. - С.8-9; Иркутская хроника. Бурятский механик-самоучка // Восточное обозрение. - 1902. - №261. -С.2 и др. ^ С. Возражения по вопросу вымирания инородцев // Восточное обозрение. - 1883. - №19. - С.11-12. "* Покровители животных // Восточное обозрение. - 1889. - №36. - С. 1-2.
139
«позор христианского обш,ества»/ Мало того, вопрос об участии к судьбе «инородца» она напрямую связывала с вопросом вообще культурной состоятельности общества, считая индифферентизм последнего к данной проблеме «признаком его умственного и нравственного оскудения». В той ситуации, когда в среде общества оставалось еще много предрассудков в отношении «инородцев», представители местная печати понимали всю пагубность появления этнографически безграмотной литературы. Особенно опасной в этом плане они считали художественные романы о Сибири, авторы которых для придания «пикантности» своему повествованию включали в них сюжеты о человеческих жертвоприношениях бурятских шаманов и другие подобные невероятные истории. Местная пресса подчеркивала, что указанные произведения не только «распространяют вредное заблуждение, поддерживают суеверие и лживое представление» об «инородческих» племенах, но и способны вызвать «ненависть и отвращение» по отношению к ним.^ Выступая с обращением к русскому обществу помочь «инородческим» племенам, сибирская печать намечала и конкретную программу его действий в этом направлении. Сотрудники местной прессы понимали, что «в широком виде инородческий вопрос требует немало законодательных мер, изменений в социально-экономической жизни, улучшения нравов» и что если решать его «во всем ... объеме», то можно вскоре почувствовать «личное бессилие». Поэтому сибирская печать призывала русскую интеллигенцию и, в первую очередь местные образованные круги, сосредоточиться на «малых делах», которые под силу отдельным людям. «Для каждого честного и гуманного человека в инородческом районе, - писала она, - найдется немало» практической работы. Огромную пользу, указывала сибирская печать, - могут принести, например, летучие отряды из женщин врачей и учителей, которые не только будут бороться с повальными болезнями «инородцев» и нести свет просвещения в их среду, но и «явятся лучшими знатоками их быта». Впоследствии, отмечала она, - эти представители «живо' Покровители животных // Восточное обозрение. - 1889. - №36. - С.2. ^ Папер Я. Гибель инородческих племен и друзья инородцев // Восточное обозрение. - 1883. - JVbl4. - С.9. ^ Н. Я. Человеческие жертвы у сибирских инородцев // Восточное обозрение. - 1884. - М36. - С.12-14; Забайкалец Цивилизаторские романы, или не любо - не слушай // Восточное обозрение. - 1884. - №48. - С.10-14.
140
ГО человеческого дела» «смогут легко создать Общество покровительства и просвещения инородца», которое встанет на защиту его интересов и будет «предстательствовать» за него перед высшей властью/ Конечно, реализация программы, предлагаемая сибирской печатью, на тот период времени была, по большому счету, )ггопична, в чем признавались впоследствии и сами ее представители. Однако сотрудники местных изданий искренне верили, что их призывы к практической деятельности найдут отклик в среде, по крайней мере, сибирской интеллигенции, на которую они возлагали свои главные надежды. «Инородческий» вопрос во второй половине XIX - начале XX вв. в его теоретической и практической постановке решался далеко не в одинаковой степени, что ярко отразилось на страницах сибирской печати. Средоточием «инородческой» проблемы, безусловно, являлся вопрос о вымирании сибирских племен, который был поставлен Н. М. Ядринцевым в его работах. Однако этот аспект его творчества подвергся наибольшей критике. Использование формально-количественного метода, игнорирование процессов миграции и ассимиляции приводили к тому, что исследователь любую тенденцию уменьшения численности коренного населении рассматривал «под углом вымирания». Возможно, подобные выводы являлись следствием того, что при анализе собранного материала вопрос сокращения или увеличения аборигенного населения интересовал Н. М. Ядринцева в первую очередь с точки зрения острой общественной проблемы ввиду довольно часто встречавшихся фактов большой смертности среди «инородцев», а не научного социологического вопроса, требующего самого тщательного изучения. На первый план выступало стремление привлечь читателей к данной проблеме. Во всяком случае, сибирский публицист сам неоднократно настаивал на точном статистическом исследовании для окончательного выяснения вопроса о вымирании коренных народов. Необходимо отметить, что Н. М. Ядринцев не относил к категории вымирающих все «инород' Практическое разрешение инородческого вопроса // Восточное обозрение. - 1886. - N250. - С. 1-2. См.: Коваляшкина Е. П. «Инородческий вонрос» в Сибири в концепциях государственной политики и областнической мысли: дис.... канд. ист. наук. - Томск, 1999. - С. 131. ^ Дамешек Л. М. Н. М. Ядринцев о взаимном влиянии русского и коренных народов Северной Азии // Проблемы социально-экономического и политического развития стран Востока: Тезисы докл. к регион, конф.14-15 мая 1981.-Иркутск, 1981.-C.21.
141
ческое» население Сибири. Признаки вымирания он видел, главным образом, у бродячих жителей Севера. О таких же кочевых и полуоседлых «инородцах», как, например, буряты и киргизы, он, напротив, писал, как о племенах, активно сопротивляющихся негативному влиянию русской цивилизации и увеличивающихся в числе.' Выводы Н. М. Ядринцева получили значительное распространение в сибирской прессе, особенно в 80-е гг. XIX века, в период его активной публицистической деятельности. Вместе со сведениями о жизнеспособности бурят и киргизов ^ на страницах сибирских изданий в этот период можно встретить и отдельные указания о неизбежности исчезновения остяков, карагасов, тунгусов и других бродячих «инородцев» под влиянием неблагоприятных общественноэкономических условий.^ Кроме того, местной печатью не ставилось под сомнение вымирание в ближайшем будущем и некоторых кочевых племен, например, части минусинских «инородцев», неспособных вследствие земельного утеснения перейти от экстенсивного скотоводства к земледелию.'* Широкое толкование негативных явлений на страницах сибирской печати исчезало по мере дальнейшего теоретического изучения «инородческой» проблемы. Последующие исследования в этой области внесли существенный вклад в выяснение вопроса о вымирании коренного населения. Сибирская печать же считала долгом и обязанностью знакомить с ними своих читателей. Так, например, в середине 90-х годов местная пресса сообщала о результатах исследования, проведенного профессором А. И. Якобием среди остяков Тобольской губернии. Ученый сделал вывод о том, что «вымирание» местных «инородцев», во-первых, не является повсеместным и, во-вторых, носит временный характер. Пе случайно в своем отчете Якобий использовал термин «угасание», отрицая, таким образом, возможность полного исчезновения тобольских остяков.^
' Ядринцев Н. М. Сибирские инородцы... - Спб., 1891. - С. 150. ^ Инородческие бедствия // Восточное обозрение. - 1886. - Jfo24. - C.L ^ Нужды сибирских инородцев II // Сибирь. - 1882. - №9. - С.2. '' Сибирское обозрение // Сибирская газета. - 1 8 8 1 . - Ж19. - С.822. ' Сибирская хроника // Восточное обозрение. - 1895. - J^o61. - C.I; Научные исследования о Сибири // Восточное обозрение. - 1895. - №152. - С.З.
142
В 1912г. газета «Сибирь» поместила статью Н. Тостожакова об «инородцах» юга Енисейской губернии. Ее автор опровергал заключения, сделанные сибирской печатью в 80-е годы относительно скорого вымирания минусинских кочевников, напротив, отмечая за последние годы интенсивный естественный прирост в их среде. Убыль же коренных жителей в одних районах и огромный прирост в других он связывал с внутренними миграционными процессами, происходящими в ходе эволюции их хозяйства в сторону интенсификации под воздействием земельного утеснения и уплотнения населения.' В этой статье помимо выяснения непосредственно вопроса о вымирании енисейских «инородцев» важным является и другой момент. Сравнивая рост населения внутри «инородческих» ведомств, Н. Тостожаков обращал внимание на одинаково интенсивный его прирост, как в земледельческих, так и в скотоводческих и промысловых районах. В скотоводческих районах он отмечал даже более интенсивный прирост по сравнению с земледельческими областями. На основе этих данных автор статьи приходил к выводу об ошибочности представлений о том, что «все спасение кочевников-скотоводов заключается в переходе к земледельческому хозяйству».^ На наш взгляд, появление в сибирской печати подобных утверждений было связано с возникновением в среде областничества новых ориентиров в представлении о стадиальном поступательном прогрессе как показателе культурного развития. Указание автора статьи об интенсификации скотоводческого хозяйства соответствовало иному пониманию областниками прогресса, который возможен и в рамках одного типа культуры, что опровергало мысль о тупиковости кочевого быта. По мнению Е. П. Коваляшкиной, появление новых взглядов вызвало к жизни в определенной степени
и «стремление противодействовать грубому
вмешательству государства в жизнь народов».^ В этой связи следует отметить, что некоторые суждения сибирской печати относительно «вымирания» сибирских племен являлись непосредственной реакцией на проводимую в отношении их политику государства. Например, возникновение в начале XX века в сибир' Тостожаков Н. К инородческому вопросу юга Енисейской губернии // Сибирь. - 1912. - №14. - С.2C.2-3;JVo29.-C.2. ^ Тостожаков И. К инородческому вопросу юга Енисейской губернии // Сибирь. - 1912. -^Ь29. - С.2. ' Коваляшкина Е. П. «Инородческий вопрос» в Сибири...С. 190.
143
ской прессе высказываний о том, что «причина вымирания инородцев лежит в способах водворения пришельцев», было напрямую связано с землеустроительными и переселенческими мероприятиями правительства в среде коренного населения.^ Наряду с исследованиями изменений численности отдельных групп «инородческого» населения сибирская печать в 1908-1911гг. сообш,ала о появлении обобш;ающего труда по данной проблеме, автором которого являлся С. К. Патканов. Главным результатом его научных изысканий стал вывод о том, что «инородческое» население Сибири «в обш,ей совокупности» «имеет непрерывный и достаточно значительный прирост».^ Местная пресса обраш,ала также внимание на указание С. К. Патканова о неправильности методов учета прироста населения, использовавшихся его предшественниками и, в частности, Н. М. Ядринцевым, которые приводили их к ложным выводам. Конечно, заключение автора рассматриваемой работы не исключало действительного уменьшения численности отдельных сибирских племен, находяш;ихся под угрозой вымирания. Представленная им картина движения отдельных групп коренного населения Сибири показывала, что жизнеспособность племени во многом зависит от характера их хозяйственной деятельности. Первобытные промыслы бродячих «инородцев» звероловство и рыболовство - не обеспечивают им жизнь, но как только племя переходит к промыслам, обеспечивающим более прочное существование, его численное равновесие восстанавливается. Местная пресса в этом исследовании обращала внимание, прежде всего, на «вымирание» племен, стремясь к той же цели — вызвать к ним сочувствие общества и подвигнуть его на соответствующие действия. Однако если в теоретическом отношении разрешение «инородческого» вопроса значительно продвинулось вперед, то этого никак нельзя было сказать относительно его практической постановки, что также ярко отразилось на страницах сибирской печати. ' А-ъ О наших инородцах // Сибирская жизнь. - 1905. - N23S. - С. 1-2. ^ Увеличивается ли число инородцев в Сибири // Сибирские вопросы. - 1909. - №34. - С.40. ^ Инородцы Сибири // Сибирь. - 1908. - №70. - С.4.
144
На протяжении второй половины XIX - начала XX вв. местная пресса отмечала бездействие государственной власти в решении вопроса об улучшении социально-экономического положения народов Сибири. Однако в силу цензурных условий тон ее указаний до 1905г. и после него существенно отличался. Во второй половине XIX в. можно встретить лишь отдельные реплики о том, что государство мало заботиться о судьбе «инородческих» племен. И то, эти замечания встречаются в сибирских органах печати, издававшихся в Петербурге. В этот период сибирская печать подвергала критике правительственную политику в отношении аборигенного населения, используя такие обп1,ие термины, как «русские», «русская цивилизация». Например, в выражении «русская цивилизация ускорила вымирание инородцев, так как вместо того, чтобы превращать его в скотовода или земледельца, обращала в специалиста охотника», безусловно, содержалась и критика государства, хотя и неявная. Внешне же сибирская печать нередко демонстративно противопоставляла гуманное отношение высшей власти к «инородцам» в силу традиций русского законодательства и «здравой политики» и грубое обращение с ними местной администрации, роняющей «в глазах исправников русское имя».^ Но это был не иначе, как публицистический прием, поскольку здесь же местная пресса, например, указывала, что ясачные комиссии при Екатерине II и Александре I, не улучшив быта «инородцев»,
«увеличили
лишь доход казне»."^ Учитывая цензурные условия, сибирская печать в рассматриваемый период открыто свою критику направляла, главным образом, в сторону местных властей. С изменением в 1905г. условий цензуры резкие отзывы местной прессы послышались и в адрес правительства. Сибирская печать прямо указывала, что все правительственные заботы об «инородцах» в XX веке, также как и в предшествующие времена, «ограничиваются собиранием ясака»,^ в то время как «иноИнородческие бедствия // Восточное обозрение. - 1886. - №24. - С. 1; Г. П. Забытое нлемя // Сибирь. - 1897 ХоПЗ.-С.З. ^ Авесов Сибирские инородцы // Сибирь. - 1876. - №28. - С. 1. ^ Авесов Сибирские инородцы // Сибирь. - 1876. - №28. - С.1; Алтайские инородцы в Петербурге // Восточное обозрение. - 1883. - №11. - С.З. * Авесов Сибирские инородцы // Сибирь. - 1876. - №28. - С.2. L. Правительственные «заботы» о северных инородцах // Сибирские вопросы. -1908. - №25. - С.6.
145
родческое» население «имеет полное право ожидать, чтобы удовлетворялись хотя бы элементарные требования общественной гигиены, чтобы предупреждались... взрывы эпидемий, которые даже и возникнуть не могут при совремепном состоянии медицинской науки». Между тем, отмечала она, государство не может гарантировать «инородцам» на только прогресса, но даже «простого, физического, сколько-нибудь сносного существования».* В этот период сибирская печать, помещая на своих страницах факты эпидемий, голодовок и других «инородческих» бедствий, открыто подчеркивала, что главным виновником их является государство. Высказывания по этому поводу сибирских органов печати, издававшихся в Петербурге, были особенно резкими. Журнал «Сибирские вопросы» «вымирание» аборигенного населения называл не иначе, как «тяжким уголовным преступлением государства против инородцев».^ В начале XX века со стороны местных изданий усилилась критика и сибирской администрации. Оценивая ее действия в среде коренного населения, вышеуказанный журнал, например, вообще предлагал освободить «инородцев» от опеки губернаторов и подчинить их управление центру, а в местный административный аппарат включить людей, «действительно подготовленных к делу не с бумажной, канцелярской стороны», искренне желающих принести пользу сибирским народностям.^ Во второй половине XIX - начале XX вв. сибирская печать указывала также на отсутствие какой-либо серьезной помопщ «инородцам» и со стороны русской интеллигенции. Попытки создания натронатного общества, о необходимости которого местная пресса особенно часто писала во второй половине XIX века, не имели успеха. В 1908г. сибирская печать особые надежды возлагала на «инородческую» комиссию, организованную при «Обществе изучения Сибири и улучшения ее быта» и состоявшую, главным образом, из числа сибирских депутатов. Представители местной прессы надеялись, что при ее непосредственном участии сибирская парламентская группа внесет в Государственную Думу про' L. Вековой грех // Сибирские вопросы. - 1908. - .№19-20. - С.2. ^ А. X. «Пробный камень культурности» // Сибирские вопросы. - 1911. - №24-25. - С.59. ^ L. Вековой грех // Сибирские вопросы. - 1908. - JNbl9-20. - С.4.
146
ект преобразований, необходимых для улучшения социально-экономического положения коренного населения.' Однако уже в первый год существования комиссии сибирская печать отмечала «полный абсентеизм» ее членов, которые, будучи загружены думской работой, попросту не являлись на собрания, в результате чего заседания ее часто откладывались.^ В 1912г. «Сибирская жизнь» писала о ней: существовавшая некоторое время «инородческая» комиссия «умерла бесследно. Составлено 2-3 проекта, претендующих на изучение и помощь инородцам, и они куда-то канули».'^ Необходимо отметить, что сибирская печать со своей стороны делала все от нее возможное для облегчения участи «инородческих» племен. Местная пресса неоднократно помогала в раскрытии и устранении многочисленных злоупотреблений, происходящих в среде коренного населения (об этом подробно написано в предыдущей главе). Редакция «Восточного обозрения» не раз открывала подписку для сбора денег в пользу пострадавших «инородцев». Однако вместе с тем оценивая роль образованного общества в деле помощи коренным народам, сибирская печать приходила к печальному заключению. В 1911г. журнал «Сибирские вопросы» с горечью констатировал: «в инородческом вопросе общество и государство стоят одно другого, если не считать важным делом вздохов и сожалений...»."* Конечно, приходя к таким выводам, местная пресса не переставала призывать интеллигентные круги к деятельному участию в судьбе «инородца» и организации соответствующего общества для защиты его интересов. Однако в отличие от второй половины XIX в. сибирская печать в начале XX века, с началом пробуждения национального самосознания у коренных народов, все более обращалась к мероприятиям по разрешению «инородческого» вопроса, связанным с их активным участием. В этот период местная пресса все чаще указывала на необходимость введения «инородческого» земства и созыва съезда коренного населения Сибири. Она приветствовала появление «инородческой» интеллигенL. Правительственные «заботы» о северных инородцах // Сибирские вопросы. - 1908. - №25. - С.7. ^ Сибирские очерки // Сибирь. - 1908. - №133. - С.2. ^ В. А. Инородческий вопрос // Сибирская жизнь. - 1912. - №169. - С.З. * А. X. Две необходимые меры // Сибирские вопросы. - 1911. - №28-29. - С.25. ' Макаренко А. О съезде сибирских инородцев // Сибирские вопросы. - 1911. - №50-51-52. - С.130-133.
147
ции и подъем национального движения, связывая решение «инородческого» вопроса с усилением активности коренных народов, с заявлением ими самими своих нужд. Она поддерживала ходатайства якутов и киргизов о восстановлении утраченных по закону 3 июня 1907г. прав представительства в Государственную Думу, выступая, таким образом, за предоставление им равной возможности наряду с остальным населением защищать свои интересы. Однако вместе с тем сотрудники сибирской печати ясно осознавали, что практическое решение «инородческого» вопроса во многом зависит именно от высшей администрации. Таким образом, «инородческий» вопрос был горячо воспринят и поставлен сибирской печатью как один из острых общественных вопросов. Его решение сотрудники местных изданий связывали с необходимостью предотвращения «вымирания»
«инородческих»
племен,
улучшением
их
социально-
экономического положения, включением в жизнь общества на равных основаниях, а также установлением человеческих отношений к ним русского населения. Считая русскую цивилизацрпо ответственной за «инородчесюие» бедствия, сибирская печать призывала государство и общество помочь коренным народам. Доказывая на своих страницах культурное равноправие народов Сибири с остальным населением, она стремилась на только изменить отношение русского общества к «инородцам» и вызвать его сочувствие к ним, но и заставить отказаться от старых не выдерживающих критики взглядов на их «вымирание». С целью привлечь внимание высшей администрации и общественности к данной проблеме местная пресса рассматривала ее не только с точки зрения гуманности, христианской морали и, в целом, культурной состоятельности русской цивилизации, но и ее экономических и политических интересов. Сибирская печать намечала и пути решения «инородческого» вопроса. Они были связаны с преодолением попечительского отношения к «инородцам», предоставлением им возможности быть субъектом собственного развития, а также наделением их общегражданскими правами наравне с остальным населением. Задача русской цивилизации, по мнению местной печати, заключалась в том, чтобы создать условия
148
для усиления активности коренных народов и проявления их собственной инициативы. Во второй половине XIX - начале XX вв. сибирская печать отражала далеко неодинаковую степень решения «инородческого» вопроса в его теоретической и практической постановке. Если в теоретическом исследовании вопроса о вымирании племен на протяжении рассматриваемого периода она отмечала значительные успехи, то в практическом его разрешении, напротив, указывала на отсутствие принятия каких-либо серьезных мер, как со стороны государства, так и обш,ества. В этой связи сибирская печать подвергала критике бездействие государственной власти в деле улучшения социально-экономического положения аборигенного населения. Однако тон ее статей во второй половине XIX в. и в начале XX в. в силу цензурных условий суш,ественно отличался. Но, несомненно, одно: сибирская печать сыграла огромную роль в популяризации «инородческого» вопроса, стремясь не только к его разрешению, но и установлению, в первую очередь, в сибирском обш;естве, правильных взглядов на него, основанных на равноправном культурном диалоге русского и коренного народов. Позиция сибирской печати по «инородческому» вопросу во многом определила и ее отношение к правительственным мероприятиям, проводимым в среде коренного населения во второй половине XIX - начале XX вв.
149
§ 2. Аграрная политика государства в отиошеиии «ииородцев» на страницах сибирских иериодических изданий
Аграрная политика российского самодержавия в отношении «инородцев» во второй половине XIX - начале XX вв. получила широкое освещение на страницах сибирской печати, поскольку последняя поземельный вопрос рассматривала как краеугольный, «от правильного решения которого зависит благосостояние всего края» и правильное решение других проблем.' В 70-80-х годах, когда аграрное законодательство в отношении «инородцев» находилось в области проектов, местные издания знакомили сибирскую общественность с их разработкой только посредством перепечаток из столичных газет, не высказывая при этом своего мнения. Широкое обсуждение сибирской печатью этого вопроса началось в 1894г. в связи с выработкой и внесением в Государственный совет законопроекта о поземельном устройстве крестьян и «инородцев» четырех сибирских губерний. Местная пресса уделила особое внимание разбору положений проекта, касающихся «инородческого» населения Сибири, так как они коренным образом затрагивали его интересы. В частности, предположение комиссии распространить поземельное устройство на кочевых «инородцев» вследствие того, что те уже фактически перешли к оседлому образу жизни, «Восточное обозрение» расценило как вывод, основанный на личных соображениях, нежели на тщательном изучении их экономического быта. Газета обратила также внимание и на то, что вопрос о земельном наделе «инородцев» не рассматривался комиссией подробно и «разрешен ею как бы мимоходом». Понимая, что значительная часть сибирских аборигенов не оставила своего кочевания, «Восточное обозрение» призывало правительство осторожно подходить к этой проблеме. Газета указывала на преждевременность землеустройства «инородцев», подчеркивая, что коренная ломка традиционного уклада кочевников, связанная с переводом их на крестьян-
' Иркутск, 11 октября // Восточное обозрение. - 1895. - >fol20. - С.1. ^ Иркутск, 6 ноября // Восточное обозрение. - 1894. - КоХЪО. - С.1.
150
скую земельную норму, приведет к сокращению скотоводческого хозяйства и разорит население. В силу этого она предлагала предоставить изменение быта кочевых «инородцев» в сторону развития земледельческой культуры естественному развитию. ^ Однако, несмотря на замечания, высказанные сибирской печатью, проект вскоре без особых изменений был утвержден и нашел свое отражение в законах 1896 и 1898гг. Петербургская «Сибирь», предвидя последствия этого, указывала, что статья 1 закона 1896г., распространяющая его действие на кочевых «инородцев», «уже вызовет массу осложнений», не говоря о статье 5, подчиняющей их положению о предельной норме надела в 15 десятин, которая может «роковым образом» сказаться на хозяйственном быте последних.^ На статью праврш 1898г., предусматривавшую возможность приостановки землеустройства кочевых «инородцев» в случае его преждевременности по условиям их быта, сибирская печать особых надежд не возлагала, указывая, что отношение высшей администрации к этому вопросу «выражается законом лишь в предположении незаявленного мнения», и поземельное устройство кочевников, «повидимому. . .состоится».^ Параллельно с рассмотрением и принятием проекта в правительственных кругах поземельного устройства поселян четырех сибирских губерний, начиная с 1894г. шел сбор сведений с целью выработки землеустроительного закона и для Забайкальской области. Придавая огромное значение правильному разрешению «инородческого» вопроса, «Восточное обозрение» пристально следило за ходом этого дела, посвятив земельному вопросу в Забайкалье целый ряд публикаций."* В этих статьях газета в лице ее редакции и сотрудников, высказывая свое мнение относительно поземельного устройства кочевых «инородцев», вместе с тем вы' Иркутск, 20 ноября // Восточное обозрение. - 1894. - jvrol36. - С.1-2. ^ М. К. К вопросу о землеустройстве сельского населения Сибири // Сибирь. - 1897. - №\9. - С.2. ^ Поземельное устройство сибирского населения // Восточное обозрение. - 1898. - Хо125. - С.1. •* Земельный вонрос в Забайкалье // Восточное обозрение. - 1894. -№116. - С.2; Иркутск, 15 октября // Восточное обозрение.- 1895.-№122.-С.1; Иркутск, 3 марта//Восточноеобозрение. - 1896.-JSb27.-С.1;П. Е. К. Предстоящее местное исследование Забайкальской области // Восточное обозрение. - 1897. - J4o42. - С. 1; Об учреждении в Петербурге совещания о поземельном устройстве населения Забайкальской области // Восточное обозрение. - 1897. - >Го23-24. - С.1; Амин К вопросу о земельном устройстве населения Забайкальской области // Восточное обозрение. - 1897. - №56. - СЛ; №57. - С.1; По поводу статического исследования Забайкалья // Восточное обозрение. - 1897. - №127. - С.1; П. Б. К-ий К поземельному устройству в Забайкалье // Восточное обозрение. - 1899. - № 186. - С. 1.
151
ступала за подробное статистико-экономическое исследование области с целью определения разумных взглядов на скотоводческое хозяйство забайкальских «инородцев». После проведения такового в Забайкальской области газета весьма скромно оценила его ожидаемые результаты, указав на упрощенность этого исследования (по времени, по качественному составу работников) по сравнению с предшествующими. Таким образом, в 90-е годы сибирская печать дала оценку первым поземельно-устроительным законам в отношении тех последствий, которые могла иметь их реализация в среде коренного населения Сибири и высказала свой взгляд относительно землеустройства кочевников. Однако необходимо отметить, что местная пресса в этот период, определяя свое отношение к данному вопросу, руководствовалась исключительно интересами народа и не предполагала зависимости землеустройства от задач переселения в том виде, в каком она рассматривалась правительством в качестве основы предстоящей аграрной реформы в Сибири. Поэтому она не видела причин неотложности проведения землеустройства вообще для местного населения в целом, признавая необходимость последнего только для малоземельных обществ. Многоземельные общества, указывала сибирская печать, поймут пользу землеустройства лишь тогда, когда соседние земли будут заселены и земля приобретет ценность. В этот период местная пресса признавала желательность переселения в Сибирь для оживления края. Однако под ним она понимала только вольную колонизацию, считая крайностями как землеустройство старожилов, так и «точное установление мест, где должен поселиться переселенец».^ Мало того, в колонизации сибирских земель местная печать видела фактор для постепенной интенсификации «инородческого» хозяйства. В 1899г. «Восточное обозрение» высказывало уверенность, что переселенцы при разумно направленном заселении ра-
' А. Мотивы неотложности землеустройства в Сибири // Восточное обозрение. - 1894. - JVbl2. - C.I; А. Землеустройство в связи с заселением // Восточное обозрение. - 1894. - Х»13. - С.1.
152
зовьют кустарные ремесла среди «инородцев» и тем самым облегчат переход их к земледелию. Только в начале XX в., когда землеустроительная политика в Сибири вылилась в четкие формы и приобрела ярко выраженную определенную направленность, местная печать смогла наиболее полно высказать свое мнение относительно поземельного устройства кочевников, в обосновании его имея в виду не только интересы населения, но и государства. Местная пресса, оставаясь на позициях преждевременности землеустройства аборигенов, но вместе с тем 5Д1итывая и стремление правительства разрешить аграрный кризис в Европейской России и осуществить переселение в Сибирь за счет перевода кочевников на крестьянский душевой надел, доказывала, что создать колонизационный земельный фонд путем изъятия «инородческих» излишков не удастся. Она объясняла это тем, что, во-первых, коренное население занимает по большей части непригодные для хлебопашества земли, а вовторых, эти пустопорожние участки вкраплены в земельные дачи «инородцев». Разбросанность угодий, вызванная естественными условиями края, не позволяет сформировать более или менее значительные отрубы для переселенцев, не затрагивая интересы «инородческого» населения Сибири. В частности, на страницах местной печати ряд статей был посвящен бурятскому многоземелью, авторы которых на примерах отдельных «инородческих» ведомств путем конкретных расчетов доказывали незначительность удобных для земледелия излишков, находящихся в бурятском землепользовании, которые не смогут удовлетворить нужды многомиллионного крестьянства европейской части России.^ В этой ситуации местная печать подвергала критической оценке смелые рассуждения защитников переселенческой политики относительно большой колонизационной емкости края. В частности, газета «Сибирь» назвала открытием для местного жителя высказывание одного из редакторов журнала «Вопросы колонизации» Успенского ' Иркутск, 10 января // Восточное обозрение. - 1899. - №7. - С.1. ^ К. К вопросу о бурятском многоземелье. Нельхай // Сибирь. - 1907. - >Го305. - С.2, 1907. - Х2307. - С.2, 1907. Хо340. - С.2; Н. К. Бильчир (К вопросу о бурятском многоземелье) // Сибирь. - 1908. - ШПО. - С.2-3; К. К вопросу о бурятском многоземелье. Унга // Сибирь. - 1908. - №176. - С.1-2, 1908. - №178. - С.2; Богданов М. К вопросу о бурятском многоземелье // Сибирские вопросы. - 1908. - №39-40. - С.35-46.
153
о том, что «в Киренском уезде Иркутской губернии находится 36,73 миллиона свободного пространства, вполне пригодного для ведения сельского хозяйства на всем протяжении», указав, в свою очередь, что пространство Киренского уезда составляет 37, 42 млн. десятин, из которых заселенной в настоящее время остается самая ничтожная доля.' Газета подчеркивала, что этот вопрос нельзя решать кабинетным способом путем «простого деления на бумаге цифр площади на цифры населения».^ Что касается намерения государственной власти путем землеустройства превратить скотовода-номада в оседлого земледельца, то сибирская печать отмечала, что искусственно созданное утеснение не приведет к желаемой интенсификации «инородческого» хозяйства уже только потому, что новые формы быта не являются результатом «вывозки навоза на пашню, покупки томской лошади или холмогорской коровы; нужен упорный труд по изменению всего уклада жизни».^ Отчуждение значительного количества земель у «инородцев» создаст в среде коренного населения т. н. «относительное» малоземелье, подорвет не только его материальное благосостояние, но и, соответственно, платежеспособность, что невыгодно с точки зрения интересов фиска. Сибирская печать подчеркивала, что вначале необходимо провести мероприятия по улучшению форм хозяйствования у «инородцев», а затем уже отрезать у них излишки под переселенческие участки. Как видим, мнение местной прессы на этот счет существенно отличалось от ее высказываний в 90-х годах и являлось результатом желания оградить интересы
старожильческого
населения
в
условиях
активной
переселенческо-
землеустроительной политики государства. С другой стороны, местная пресса указывала на нецелесообразность в некоторых случаях стремления приобпщть «инородцев» к земледельческой культуре. В 1908г. на страницах «Сибирских вопросов» вышла статья Д. Клеменца «Заметки о кочевом быте»,'* автор которой признавал ошибочным взгляд ученых-теоретиков на кочевой быт как на несовершенную форму, которую необхо' Братский М. Нечто об одних публицистах // Сибирь. - 1908. - №84. - С.2. ^ К. К вопросу о бурятском многоземелье. Унга I // Сибирь. - 1907. - №176. - С.2. ^ Там же. - С.2. * Впервые статья появилась в 1903г. в «Санкт-Петербургских ведомостях».
154
димо поскорее преобразовать в оседло-земледельческую. Отмечая случай перехода части кизыльских татар от земледелия к скотоводству при вытеснении их в сухие минусинские степи, Д. Клеменц доказывал, что разведение скота обусловлено тем, что при определенных естественных условиях оно является единственной экономически выгодной формой хозяйства. До последнего времени кочевой быт не подвергался культурному влиянию, между тем он имеет все данные для своего совершенствования (искусственное орошение, унаваживание лугов). В связи с этим публицист указывал, что необходимо стремиться не к уничтожению скотоводства, а к улучшению рациональных способов ведения этой отрасли хозяйства. «Из бурята-скотовода выйдет гораздо лучший маслодел, нежели земледелец», - писал Д. Клеменц, приводя в пример забайкальское кочевое хозяйство. Это выгодно и самому государству, поскольку скотоводство имеет огромное значение для местных рынков и служит «суш;ественным подспорьем в вопросе об удешевлении пипди», тем более что «все равно часть степей...может быть использована только скотоводом», куда переселенцы не пойдут. В качестве доказательства суш;ествования больших перспектив для развития скотоводческого хозяйства Д. Клеменц ссылался на опыт Швейцарии, которая «крепко держится за свой горный кочевой быт, сумела его усовершенствовать и соединить с интенсивной культурой и промышленностью».' Задачу осуществления мероприятий по интенсификации «инородческого» хозяйства сибирская печать после того, как в 1905г. появилась надежда на введение в крае земства, возлагала на будуш;ее местное самоуправление. Сибирская пресса подчеркивала, что хозяйственно-экономическое разнообразие районов Сибири, вызванное ее естественными условиями, способствующими в одном случае развитию скотоводства, в другом земледелия, а в третьем смешанного типа ведения хозяйства, уже свидетельствует о том, что к «инородцам» нельзя применять одинаковые нормы землепользования, и тем более приравнивать их к нормам крестьянского надела. В этой связи она отстаивала свою позицию, полемизируя с представителями государственной власти. ' Клеменц Д. Заметки о кочевом быте // Сибирские вопросы. - 1908. - Яо49-50. - С.7-57.
155
стремящимися доказать обратное. В частности, газета «Сибирь» в 1908г. нодвергла критике заключения производителя работ иркутского поземельноустроительного отряда М. Соколова, сделанные им в одной из статей журнала «Вопросы колонизации». Чиновник землеустройства доказывал, что балаганские буряты «землепашцы более чем крестьяне», на основе чего делал вывод: «если крестьянское население Балаганского уезда вдвигается в рамки 15-десятинной нормы, то нет оснований делать какой-либо разницы и для инородческого населения».^ М. Богданов на страницах газеты «Сибирь», пользуясь теми же, что и оппонент материалами исследования Иркутской и Енисейской губерний 18871888гг., опроверг заключения Соколова, указав на манинуляции его со статистическими данными, в основе которых лежит «погоня за земельными излишками».^ В ряде своих статей, опубликованных в «Сибирских вопросах», М. Богданов на основе сравнительного изучения бурятского и крестьянского хозяйств Иркутской губернии делал вывод о том, что нолеводство у бурят ни в одном из уездов не достигло крестьянского уровня, и скотоводство даже в бурятских земледельческих ведомствах играет гораздо более важную роль, нежели у русских.^ Публицист доказывал необходимость для иркутских бурят более высокой земельной нормы, указывая и на то, что фактически крестьянский надел превышает 15 десятин. Последнее обстоятельство он объяснял более глубокой социальной дифференциацией в крестьянской среде и, как следствие, разнообразием промысловых профессий и оторванностью от сельского хозяйства, в результате чего в счет наделяемых крестьян идут лица, отсутствующие в селениях, землей которых часто пользуются другие члены обпщны."^ Таким образом, условия реализации аграрных законов сибирская печать считала неприемлемыми даже для иркутских бурят, наиболее приблизившихся к оседлому быту, необходимость землеустройства которых в целом ею не оспаривалась. В качестве наглядного доказательства недостаточности для коренного ' Братский М. Нечто об одних публицистах // Сибирь. - 1908. - №84. - С.2. ^ Братский М. О бурятском хозяйстве и об «исследовании» Соколова // Сибирь. - 1908. - JVb98. - С.2. ^ Богданов М. Очерк бурятского хозяйства Иркутской губернии // Сибирские вопросы. - 1908. - ХО29-30 - С 5263. * Богданов М. Иркутские буряты и землеустройство // Сибирские вопросы. - 1908. - №31-32. - С.38-50.
156
населения 15 и 30-десятинного надела местная пресса приводила ходатайство «инородцев» Кударинского булучного общества Чикойской волости Селенгинского уезда о перечислении их в войсковое казачье сословие, объясняя его стремлением бурят сохранить за собой значительную часть земель, находяпщхся в их фактическом пользовании. «Значит, велика потребность в получении наделов выше землеустроительной нормы, что даже инородец решается рискнуть на военную службу», - отмечала газета «Сибирь»/ Определение же действительно необходимой нормы для «инородцев», ведущих кочевой образ жизни, сибирская печать считала в отдельных случаях невозможным в силу существования совместного пользования землей между улусами. «Как исчислить, сколько нужно каждой семье, хотону, - писал Д. Клеменц,- когда земля принадлежит всему ведомству и между соседними деревнями и инородцами существует взаимнопользование зимними и летними пашнями, а также пользование пустопорожними землями ...».
На невозможность отвода
подушевого или пообщинного надела без вреда для кочевников сибирская печать указывала как на лишнее доказательство преждевременности их землеустройства. Однако, учитывая сложившееся условия, она выступала лишь за обмежевание внешних границ при оставлении за кочевыми «инородцами» всех земель, находящихся в их фактическом пользовании. Особняком от общего направления сибирской прессы стояло мнение статистика В. Григорьева, высказанное им в 1906г. на страницах журнала «Сибирские вопросы». Он, напротив, доказывал неотложность землеустройства кочевников, видя в нем способ оградить земли «инородцев» от дальнейших захватов, «отчасти санкционированных правительственной властью» путем обращения их угодий в казенно-оброчные статьи. «Определение и прочное закрепление за инородцами их прав на предоставленную землю» чиновник-статистик считал гарантией от возможного ее отчуждения. Однако указывая на «преимущественное за-
Сибирские очерки // Сибирь. - 1913. - №189. - С.З. Клеменц Д. Заметки о кочевом быте // Сибирские вопросы. - 1908. - JVe49-50. - С.50.
157
нятие инородцев пастбипщым скотоводством», В. Григорьев также исключал мысль о применимости к ним 15-десятинной нормы.' Однако, несмотря на суп;ествование отдельных подчас противоположных мнений, сибирская печать в своей разработке вопроса руководствовалась интересами коренного населения. Между тем землеустроительная политика государства в отношении сибирских «инородцев» постепенно приобретала совершенно иную направленность, связанную в первую очередь с интересами переселения. Журнал «Сибирские вопросы» по этому поводу писал: «Ни для кого не тайна, что всероссийский афарный голод господа сегодняшнего дня думают удовлетворить за счет инородческих земель Сибири. И не только думают, но и осуш;ествляют свои думы на деле: вот уже несколько лет подряд ежегодно выбрасывается по несколько сот тысяч семей крестьян из внутренних губерний России. Для этого из инородческого пользования спешно изъемлются миллионы десятин земли».^ Усиление этой тенденции в аграрной политике самодержавия после перехода дела землеустройства в 1907г. в руки Переселенческого управления нашло яркое отражение на страницах сибирской печати. Газета «Сибирь», сообщая об изъятии землеустроительного дела из ведения Департамента государственных имуш;еств и подчинении его Переселенческому управлению, подчеркивала, что «это с виду незначительное изменение знаменует переворот огромной важности». Первые результаты не заставили себя долго ждать. Уже в 1908г. сибирская печать, с одной стороны, отмечала ускорение работ по отводу переселенческих участков. В частности, М. Богданов на страницах «Сибирских вопросов» указывал, что «расширение землеотводных операций в Иркутской губернии идет форсированным маршем». В 1908г. землеотводная партия насчитывала 35 чел., а в 1909г. ее предполагалось увеличить до 51 чел. При этом, разбирая перечень работ Переселенческого управления в 1908г., сибирский публицист особо подчер-
Григорьев В. К вопросу о поземельном устройстве инородцев в Сибири // Сибирские вопросы. - 1906. - Сб. №2. - С.55-74. ^ Земельно-правовые отношения инородцев на Алтае // Сибирские вопросы. - 1908. - ЛЬ47-48. - С.23. ^ Хроника. Новость землеустройства // Сибирь. - 1907. - №320. - С.2.
158
кивал, что образование переселенческих участков производится почти исключительно в пределах «инородческих» ведомств. ' С другой стороны, местная пресса сообщала об отступлении от действующих законов, выражающемся в отводе чинами землеустройства переселенческих участков до начала поземельно-устроительных работ в среде коренного населения. При этом она указывала на случаи грубого нарушения законных прав «инородцев».^ Например, в 1911г. М. Колобов на страницах журнала «Сибирские вопросы» познакомил читателей с действиями Переселенческого управления в Кубдутской инородческой волости, Верхнеудинского уезда. Забайкальской области, которое приступило к нарезке земли под переселение, не объявив об этом бурятам и лишив их тем самым возможности подать соответствующий протест. Сотрудник журнала отмечал также, что почти во все переселенческие участки вошли постоянные угодья «инородцев» - летники, изгороди, сенокосные луга и даже пашни.^ Следует отметить, что за это сообщение М. Колобов был привлечен к суду по обвинению в клевете, выдвинутому против него заведующим землеустройством и переселением в Забайкальской области Черных. По решению читинского окружного суда журналист был оправдан, а поселившиеся уже на бурятских землях переселенцы вынуждены были переместиться на свои законные места. Отмечая подобные случаи, сибирская печать указывала на необходимость предварительного землеустройства коренного населения до водворения переселенцев. Переселенческое управление в своем стремлении заготовить как можно большее количество переселенческих участков за счет изъятия излишков у «инородцев» не учитывало естественных особенностей районов их проживания, что также было подмечено сибирскими изданиями. В частности, М. Колобов, оценивая колонизационную емкость Забайкалья вследствие неблагоприятных для земБогданов М. Землеотводные операции и буряты Иркутской губернии // Сибирские вопросы. - 1908. - №35-36. - С.27-28. ^ Как отводят переселенческие участки в Тобольской губернии // Сибирские вопросы. - 1910. - N°2l. - С.34-40; По Сибири. Корреспондент Абаканская управа. Минусинского уезда // Сибирская жизнь. - 1912. - №53. - С.З и т.д. ' Колобов М. Колонизация Забайкалья // Сибирские вопросы. - 1911. - №34. - С.20-21. " Сибирские очерки // Сибирь. - 1913. - №189. - С.З.
159
леделия условий в очень скромных размерах, с горькой иронией писал об оптимистическом настроении Переселенческого управления, которое в 1911г. ожидает 3,5 тыс. семейств, несмотря на то, что в с 1909г. в указанном районе осело всего 520 семейств. ^ Помимо расширения переселенческих заготовок в уже запланированных «инородческих» районах сибирская печать отмечала стремление распространить землеустройство с той же целью на новые территории, ранее не входившие в орбиту его действия. Так, в 1911г. заведуюш;ий землеустройством Алтайского округа на основе нроведенного им исследования 10 урочищ нашел своевременным землеустройство кочевников Горного Алтая по закону 1899 года. И это несмотря на то, что в 1904г. оно было приостановлено по указанию Министерства Двора о неприменимости его к Горному Алтаю по условиям быта его населения, а в 1907г. Томское губернское нрис5ггствие признало, что 80% «инородцев», проживающих на этой территории, ведут кочевой образ жизни. Отчет заведующего землеустройством Алтайского округа, подвергшийся разбору на страницах газеты «Сибирская жизнь», представлял, по ее словам, пример «поразительной логики» его автора. Признавая хозяйство алтайских «инородцев» скотоводческим и говоря о безуспешности попыток насаждения земледельческой культуры в Горном Алтае в будущем, автор отчета приходил к выводу о необходимости и рациональности применения закона 1899г. — «закона о земледельцах - к скотоводам». С точки зрения колонизации в этот период стала рассматриваться даже Якутская область, на которую землеустройство не распространялось. В 1910г. на страницах журнала «Сибирские вопросы» появилась корреспонденция из Якутска, сообщавшая о первых жалобах относительно отмежевания у якутов земель, признанных областным управлением удобными для заселения.^ Кроме того, в 1908г. в Совет министров, а в 1910г. в Государственную Думу был внесен новый проект закона о поземельном устройстве крестьян и «инородцев» Сибири. Он подвергся обсуждению не только в законодательных учре' Колобов М. Колонизация Забайкалья // Сибирские вопросы. - 1911. - №35-36. - С.32. ^ Шатилов М. В защиту земельных прав алтайцев II (хозяйственный быт алтайцев и землеустройство) // Сибирская жизнь. - 1 9 1 1 . - JVb256. - С.2. ^ В. М. Переселенческий вопрос (Письмо из Якутска) // Сибирские вопросы. - 1910. - №28-29. - С.50.
160
ждениях, но и на страницах сибирской печати. Местная пресса сразу отметила цель нового проекта — еще более согласовать землеустройство старожилов с интересами переселения. В этой связи она обращала особое внимание на три его главных отличительных особенности, существенно менявших направление действующего закона. Во-первых, согласно проекту упрощался порядок производства дел по поземельному устройству. Во-вторых, законопроект устанавливал более общие признаки неудобных земель и в то же время исключал из числа т. н. постоянных угодий пашни и покосы, оставляя в качестве подлежапщх обязательному включению в надел только усадебные земли, сады, огороды, орошенные и осушенные угодья. В-третьих, земля в количестве не более 15 дес. передавалась сельским обществам не в пользование, а в частную собственность. Если в первом положении сибирская печать видела стремление ускорить землеустройство с целью «содействовать широкому развитию переселения», то в двух других она признавала желание «освободить побольше земель для переселенцев».' В силу односторонней направленности аграрной политики государства землеустройство в крае, как отмечала сибирская печать, проходило без учета интересов местного населения. Помимо нарушений прав «инородцев», связанных непосредственно с отводом переселенческих участков, сибирская пресса обращала внимание на саму постановку аграрных законов, позволяющую проводить их без участия старожилов. Она указывала на то, что местное население не может защищать свои интересы, поскольку не имеет решающего голоса в поземельно-устроительных комиссиях, являясь своего рода лишь «понятым» при отчуждении своих земель. В частности, газета «Сибирь» сообщала о ходе поземельного устройства бурят Иркутской губернии: «...все работы по разверстке ...количества десятин надельной земли были определены заранее, так как никаких протестов не принималось. На месте же в управах были составлены только постановления, с которыми доверенные от инородцев могли соглашаться или нет. Комиссией везде определен 15 дес. надел удобной и 3 дес. неудобной земВ. Проект положения о поземельном устройстве крестьян и инородцев сибирских губерний и областей // Сибирские вопросы. - 1910. - К221. - С.8-25; Скалозубов И. Проект закона о землеустройстве в Сибири // Сибирские вопросы. - 1911. - №7-8. - С.8-17.
161
ли».^ На статью закона о 15-десятинной норме и его положение о том, что наделение землей должно соответствовать существующему землепользованию сибирская печать указывала как на пример того, что «сам закон предоставляет простор для множества изменяющих его инструкций и министерских указаний», в результате чего землеустройство ведется «чисто бюрократическим путем». Кроме того, местная пресса обращала внимание на обременительность поземельного устройства в материальном отношении для местного населения. Медленные темпы проведения аграрной реформы еще более усугубляли положение в этом плане. В 1913г. газета «Сибирь» привела данные о затратах жителей Забайкальской области на землеустройство за последние десять лет. Из них было видно, что в течение всего этого времени забайкальский поземельноустроительный отряд получил от населения 355854 пеших и конных рабочих в переводе на деньги стоимостью в 468350 рублей.^ Сибирская печать считала, что все расходы по производству работ должно взять на себя государство. В законодательно предусмотренном обязательстве населения бесплатно доставлять рабочих и подводы она видела «пережиток крепостничества»."* Как на следствие такой постановки аграрных законов сибирская печать соответственно указывала и на пренебрежительное отношение чинов землеустройства к интересам местного населения, не считающихся с его хозяйственными удобствами и существующим землепользованием. Наглядным доказательством этого служила корреспонденция из Балаганского уезда газеты «Сибирь», сообщавшая о споре, возникшем между тремя «инородческими» ведомствами и крестьянской волостью по поводу раздела оброчных статей, находившихся в pix общем пользовании. Вопрос возник после того, как оброчные мельницы в результате отграничения наделов оказались включенными в дачи двух спорящих сторон. Возникновение этой проблемы явилось следствием того, что при землеуст-
' п. к. к землеустройству в Сибири // Сибирь. - 1908. - №2. - С. 1. ^ А. Землеустройство в Сибири // Сибирские вопросы. - 1908. - Ш9. - С.6. ^ Сибирские очерки // Сибирь. - 1913. - №189. - СЗ. " Землеустройство в Балаганском уезде // Восточный край. - 1906. - №26. - С.2.
162
ройстве не были изучены условия землепользования, и не бьш учтен факт существования общих оброчных статей.* Указывая на подобный ход землеустройства в Сибири, местная печать выступала с требованием выработки нового поземельно-устроительного закона, который действительно отвечал бы интересам населения. В деле участия в правильном разрешении вопроса сибирская печать возлагала надежды на «Общество изучения Сибири и улучшения ее быта» и, в частности, на организованную при нем «инородческую» комиссию, которая могла бы, по ее мысли, выполнить задачу по разработке и популяризации имеющегося научного материала о землевладении и хозяйственном быте сибирских «инородцев». Эту задачу местная пресса считала для комиссии первоочередной. «Инородческий вопрос, - замечала опа, - конечно, не исчерпывается вопросами землевладения и хозяйственных форм, но они составляют его основу, а потому и подлежат пока что, наибольшему вниманию». Однако при этом местная пресса указывала на те условия, при которых Общество сможет принести действительно реальную пользу, не превратившись в организацию безжизненно академического характера.^ На помощь со стороны него надеялось и «инородческое» население. Так, например, журнал «Сибирские вопросы» в 1908г. сообщал об обращении бурят Аларского ведомства в «инородческую» комиссию петербургского Общества изучения Сибири с просьбой произвести для определения нормы земельного надела как статистикоэкономическое исследование их быта, так и точный анализ почв.^ Прослеживая, таким образом, в проведении аграрной реформы в Сибири ярко выраженную определенную направлепность, местная печать выступала с довольно жесткой критикой указанных преобразований. Правительственную политику, стремящуюся к уничтожению степного скотоводства, она расценивала даже с точки зрения простого экономического расчета как «неразумную, слепую и вредную», «извращаюшую естественный хозяйственный тип», предназначен-
' Корреспонденция: Шестаковец с. Бажей, Балаганского у. // Сибирь. - 1908. - Ж248. - С.З. ^ S. Очередная задача // Сибирские вопросы. - 1908. - Ш15. - С.1-6. ^ Q. Буряты и Общество изучения Сибири // Сибирские вопросы. - 1908. - Хо25. - С.43.
163
ный самой природой «именно для производства и экспорта мясных продуктов». Местная пресса предупреждала высшую администрацию о возможности перекочевки, в частности, бурят в Монголию в случае дальнейшего продолжения такой политики, указывая на безвыходное положение, в котором оказывается кочевник-скотовод после проведения землеустройства. Для «инородцев», - писала она, - «получается.. .заколдованный круг: скотоводством заниматься нельзя, так как отведенный надел слишком мал, а перейти к земледельческому хозяйству нельзя, так как отведенные земли удобны только для скотоводства».^ Давая оценку аграрной политике самодержавия в отношении сибирских «инородцев», местная печать отмечала в ней и русификаторские тенденции. Так, журнал «Сибирские вопросы» подчеркивал, что землеустройство, «прикрепляя кочевьк инородцев к земле и заставляя вести оседлый образ жизни» положило начало «национальному делу» в Сибири. Кроме того, журнал указывал также и на отдельные случаи проявления национализма, обращая внимание, в частности, на действия томского губернатора Н. И. Грана в отношении русских и «инородцев», которые произвели запашки отрезанных у них в ходе землеустройства земель. По отношению к первым он предписал крестьянским начальникам «ограничиваться составлением протоколов», по отношению ко вторым
- приказал
«принимать самые решительные меры».^ Необходимо отметить, что сибирская печать в этот период резко выступала и против землеустроительных мероприятий правительства, проводившихся в среде киргизского населения степных областей, отражая на своих страницах общую направленность аграрной политики самодержавия в отношении «инородцев», игнорируюшую их интересы при решении переселенческих задач и преследующую ассимиляторские цели."* Отрицательно оценивая проводимые государством аграрные мероприятия в отношении сибирских аборигенов, местная печать проявляла одинаково нега' L. Не пора ли одуматься? // Сибирские вопросы. - 1908. - JVb45-46. - С.2. ^ В. Пр. Землеустройство в Забайкалье // Сибирские вопросы. - 1911. - J^o22-23. - С.9. ^ Национальное дело// Сибирские вопросы. - 1912. - N»]S. - С.28-30. * Чермак Л. Новый бюрократический опыт над киргизами // Сибирские вопросы. - 1906. - >Г»1. - С.68-76; Рынков В. Судьбы киргизского землевладения // Сибирские вопросы. - 1907. - J^ol8. - C.I 1-15; V. Отчуждение киргизских орошаемых земель // Сибирские вопросы. - 1908. - JVbl5. - С.14-20; Моравский В. Memento mori // Сибирские вопросы. - 1909. - Jifo31. - С.32-35 и др.
164
тивное отношение и ко всем поземельно-устроительным чинам, как непосредственным исполнителям этих преобразований, воспринявшим все догмы землеустроительной политики. В этой связи приведем два примера. В 1914г. газета «Сибирь» подвергла критике деятельность иркутской поземельно-устроительной партии во главе с М. Соколовым среди бурят Балаганского уезда, в результате которой у последних «образовались мелкие земельные наделы...вкрапленные в виде...пятен в переселенческие участки».' Публикуя опровержение М. Соколова, газета подчеркивала, что выступление его ценно в том отношении, что «идеологические основания», на которые опирается автор в своих доводах, характеризуют его как «землеустроителя чистейшей воды», составляюш,его неотъемлемую часть аграрной политики в целом. Такие, например, высказывания М. Соколова, как «может быть землеустроительные законы и несовершенны, но они в точности соблюдены поземельно-устроительными чинами» или «все будуш;ее иркутских бурят - в дальнейшем слиянии с русской народностью, культурные силы которой.. .выше, чем у бурят» наиболее полно подтверждали указанную мысль.^ Во втором случае критике на страницах журнала «Сибирские вопросы» подверглись действия Енисейского Переселенческого управления во главе с заведующим землеустройством и переселением в губернии В. Григорьевым в среде минусинских «инородцев». Автор статьи «История повторяется...» Владимир Б. обвинил В. Григорьева в том, что, заняв видный пост, тот изменил своим взглядам, высказывавшимся им в 1906г. относительно неприменимости к кочевникам нормы крестьянского надела, и в настоящее время проводит все принципы аграрной политики на практике, отрезая «инородческие» излишки и насаждая бездоходное земледелие.'* Доводы чиновника, опровергавшего обвинение, в данном случае были более основательными. В. Григорьев указывал, что поземельное устройство минусинских «инородцев», необходимость ускорения которого он доказывал и ранее, ведется со всей осторожностью, последние на основе тща' Цыренов Г. Поземельное устройство иркутских бурят // Сибирь. - 1914. ->Г238. - С.2; JVb39. - С.2. ^ От редакции // Сибирь. - 1914. - ^Ь89. - С.2. ^ Соколов М. По поводу статьи «Поземельное устройство иркутских бурят» (Письмо в редакцию) // Сибирь. 1914.-JVb89.-С.2. Владимир Б. История повторяется...(К штрихам переселенческой политики) //Сибирские вопросы. - 1912. №42-43-44. - С.39.
165
тельно произведенных всесторонних исследований получают в надел от 15 до 70 десятин земли в зависимости от естественно-географических условий. Наделение «инородцев» 15 десятинами удобной земли и менее В. Григорьев объяснял тем, что часть из них ко времени открытия поземельно-устроительных работ оказалась в результате захватов обезземеленной, проживая в крестьянских селениях в качестве арендаторов, и в отдельных по большей части удобных для земледелия районах просто «неоткуда взять землю». ^ Отвод кочевникам земель сверх нормы подтверждала и статья Н. Тостожакова о поземельном устройстве минусинских «инородцев», опубликованная в газете «Сибирь» в 1914 году.^ Однако обстоятельства, при которых было напечатано это опровержение, наглядно свидетельствовали об отношении сибирского печати вообще к представителям землеустройства. 18 апреля 1912г. В. Григорьев обратился в Главное управление по делам печати с жалобой на то, что редакция журнала «Сибирские вопросы», несмотря на его просьбу, поместила его опровержение не в ближайшем своем номере, а «лишь спустя около пяти недель» и то, «только уже после двух категорических настояний по телеграфу».^ На страницах сибирской печати нашел отражение и вопрос о поземельных правах «инородцев». Аграрное законодательство предусматривало собственность государства и Кабинета на занимаемые ими земли. Между тем с открытием землеустроительных работ в «инородческих» ведомствах их жители стали подавать в различные государственные инстанции многочисленные жалобы на незаконность отчуждения irx земель. «Инородцы» доказывали право собственности на земли, находящиеся в их фактическом пользовании, ссылаясь на царские грамоты, владенные акты и другие документы, выданные им в прежние времена. Сибирская печать сообщала о бесконечных депутациях, посылавшихся в Нетербург для подачи соответствующих прошений. Основная же масса «инородческого» населения, не имевшая никаких пожалований со стороны государственной власти так же, как и ее немногочисленная часть, источником своих исключи' Григорьев В. Ю. Опровержение // Сибирские вопросы. - 1912. - №11-12. - С.85. ^ Тостожаков И. Поземельное устройство минусинских инородцев // Сибирь. - 1914. - №7. - С.2-3. ' РГИА, Ф.776, оп. 9, д. 1330, л.232.
166
тельных прав считала непререкаемый факт исконного владения и пользования землей. С 1905г., в условиях национального подъема коренных народов, требования «инородцев» о признании права собственности на занимаемую ими землю стали настойчивее. Необходимо отметить, что под этим правом на земельную собственность они понимали право на неотчуждаемое родовое, племенное владение.' В 1905г. «Восточное обозрение» сообщало, что «инородцы» юрт Орских Томского уезда предъявили к Главному управлению Алтайского округа судебный иск о признании их прав собственности на землю в количестве 83 тыс. дес. земли. Иск был оценен ими на сумму в 1 миллион рублей.^ В 1906г. «Сибирское обозрение» обращало внимание читателей на постановление бурятского съезда Иркутской губернии 24 августа 1905г. о передаче всей земли, находящейся в фактическом пользовании «инородцев» в полную собственность «инородческих» ведомств.^ Сибирская печать выступала за передачу всех земель в собственность государства. Аргумент исторической давности, выставляемый «инородцами» она считала шатким и лишенным «внутренней справедливости», приравнивая его к тому, как если бы, например, в защиту рабства или пытки приводили факт их тысячелетнего существования.'* Однако в то же время местная пресса была ярым противником и попыток некоторых представителей государственной власти доказать отсутствие вообще каких бы то ни было прав «инородцев» на землю с целью оправдать проводимую правительством политику отчуждения их земельных излишков. Так, газета «Сибирь» в 1909г. назвала не иначе как сочинительством заключения М. Соколова в «Вопросах колонизации» о том, что большая часть бурят пришла в Сибирь после колонизации ее земель русскими, указав на его фразу «о водворении бурят в России» как на «грубое заблуждение».^ Высказывания подобного рода отмечались сибирской печатью и ранее. В частности, «СиЗемельно-правовые отношения инородцев на Алтае // Сибирские вопросы. - 1908. - J*fo47-48. - С.35. ^ Сибирские вести // Восточное обозрение. - 1905. - ^293. - С.1. ' А. Ш. Буряты и поземельное устройство // Сибирское обозрение. - 1906. - J^o3. - С.2. * Иркутск, 15 октября // Восточное обозрение. - 1895. - Х»122. - С.1. ' Б. П. Новоявленный историк бурятского народа // Сибирь. - 1909. - №133. - С.1.
167
бирские вопросы» сообщали о нашумевшей в 1892г. поездке действительного статского советника Ф. М. Гарнич-Гарницкого в Восточную Сибирь и Забайкалье, командированного туда Министерством государственных имуществ «для сельскохозяйственного исследования казенных земель». «Ученый»
пришел к
выводу, что забайкальские буряты незаконно пользуются казенными земельными участками, так как являются не коренными жителями Забайкалья, а бежали туда через 50 лет после прихода русских из Иркутской губернии. Сибирская печать выступала и против наделения «инородцев» землей на правах частной собственности, приводя в защиту своей позиции различные доводы. В одних случаях указывалась необходимость сохранения земельного простора для естественных скотоводческих районов как главных поставщиков мяса, что невозможно при частном землевладении при наделе в 15 десятин.^ В других случаях отмечалось, что введение частной собственности нарушит естественный процесс развития форм землевладения и землепользования.^ Однако в объяснениях местной печатью своего мнения главным образом прослеживались областническо-народнические тенденции, связанные с пониманием сельской общины как основы некапиталистического развития края и, соответственно, необходимостью укрепления общинного землевладения. Так, например, представитель народнического направления Д. Клеменц в своей статье «Заметки о кочевом быте» выступал за сохранение общинного землепользования кочевников, видя залог будущего в поддержке в «инородческой» среде идеи о том, что «земля - общее достояние народа, не отчужденное в собственность»."^ Идеализация сибирскими публицистами сельской общины, в том числе и «инородческой», вызывала у них, соответственно, враждебное отношения ко всем попыткам насадить частное землевладение, базирующееся на труде батрака. Негативная оценка ими нового проекта о поземельном устройстве, предусматривавшего передачу земель обществам в частную собственность, была связана именно с тем, что новая реформа, по их мнению, создаст «искусственное расслоение деревни на...землевладельцев и ' Забайкалец Эпизод с ученым генералом в Забайкалье // Сибирские вопросы. - 1906. - N«3. - С. 122-128. ^ Сибирские очерки // Сибирь. - 1908. - №285. - С. 1-2. ^ К. Новый землеустроительный опыт в Сибири // Сибирские вопросы. - 1908. - №42-43. - С.З. "* Клеменц Д. Заметки о кочевом быте // Сибирские вопросы. - 1908. - №49-50. - С.51.
168
арендаторов», в результате которого «начнется тот же процесс, что и в Европейской России», т.е. процесс капиталистического развития. Однако дифференциация в общинной среде пша естественным путем и была необратима. М. Колобов на страницах журнала «Сибирские вопросы» указывал, что «пользование землей на общинных началах...пустило глубокие корни в жизнь бурят, чтобы можно было сразу поставить их в положение собственников». Между тем случаи ходатайств зажиточных бурят о переходе на хутор, отмечавшиеся самой печатью, наглядно свидетельствовали
о происходящих изменениях в «инородческой» об-
щине в сторону именно собственнических начал.^ Проведение аграрных преобразований в крае вызвало массовые протесты «инородческого» населения, что ярко отразилось на страницах местной печати. Параллельно с помещением сведений о различных жалобах и прошениях, поступавших в местные и высшие инстанции, сибирская пресса сообщала о многочисленных случаях не только пассивного сопротивления «инородцев», выражавшегося в отказе предоставлять подводы, рабочих и квартиры землеустроительным чинам, но и открытых столкновений с ними при межевании земель. Однако усмирение недовольных с помощью солдатских частей и неукоснительное продолжение поземельно-устроительных работ, связанных с коренной ломкой хозяйственно-бытовых устоев жизни аборигенов, приводило в конечном итоге к появлению совершенно иных настроений в «инородческой» среде. В частности, «Сибирские вопросы» в 1911г. обращали внимание на упаднические настроения среди бурят, на решение некоторых из них перекочевать в таежные места по Витиму, либо в Монголию."* В 1913г. местная пресса стала сообщать о начавшемся переселении тункинских бурят в Монголию,^ чем вызвала обеспокоенность местного начальства, которое приказало впредь «беспаспортного переезда границы
' п. Ближайшие осложнения // Сибирские вопросы. - 1908. - №47-48. - С.2. ^ Колобов М. Колонизация Забайкалья // Сибирские вопросы. - 1911. - №34. - С.23. ' Сибирские очерки // Сибирь. - 1913. - №189. - С.З. * В. Пр. Землеустройство в Забайкалье // Сибирские вопросы. - 1911. - №22-23. - С.10-12; Колобов М. Колонизация Забайкалья // Сибирские вопросы. - 1911. - №35-36. - С.28-29. ' С. Б. Сибирское обозрение // Сибирская неделя. - 1913. - №2. - С.32-33; Корреспонденция: Улус Тагархой, Иркутского уезда (Переселение бурят в Монголию) // Сибирь. - 1913. - №183. - С.З.
169
не допускать». * Как на ближайшие результаты землеустройства сибирская печать указывала также и на стычки «инородцев», но уже не с поземельноустроительными чинами, а с переселенцами, поселившимися на отрезанных у них землях. Следует отметить, что местная печать не приводила конкретных примеров разорения кочевников, о котором она писала как о закономерном последствии проводимой правительством аграрной политики. Землеустройство в Сибири к 1914г. не было завершено, и эта тема в рассматриваемый период на страницах сибирской печати специально не изучалась. Надо заметить, что в местных изданиях приводились примеры и совершенно других результатов земельного утеснения кочевников. Так, в частности, Н. Тостожаков, в одной из своих статей исследуя хозяйство «инородцев» юга Енисейской губернии, пришел к выводу, что за последние 20 лет в нем произошли значительные изменения в сторону сокращения «гулевого» скота и относительного развития рогатого скота, а затем и расширения хлебопашества путем применения искусственного орошения. Причиной их, по мнению публициста, стали, с одной стороны уплотнение коренного населения, а с другой, его замкнутость вследствие русской колонизации в сухих степях, которые создали настоятельную необходимость в интенсификации «инородческого» хозяйства.^ Однако автор статьи никак не связывал полученные результаты исследования с предвидимыми им совершенно другими последствиями современной ему землеустроительной политики. И это понятно. Вытеснение «инородцев» с удобных земель в первом случае в отличие от второго происходило постепенно и являлось результатом естественного развития, а не искусственных мер. Необходимо отметить, что проведение земельной реформы в среде «инородческого» населения местная печать рассматривала как неотъемлемую часть аграрной политики самодержавия в Сибири в целом. Значение проводимого государством землеустройства для Сибири она оценивала с точки зрения взаимо-
ГАИО, Ф.32, 0П.4, к-405, д.262, л.7. Тостожаков Н. Инородческое земледелие на юге Енисейской губернии // Сибирь. - 1912. - №200. - С.2.
170
отношений центра и его восточной окраины. Местная пресса с уверенностью заявляла; «Принципом землеустройства стала Сибирь не для сибиряков... Если раньше Сибирь была только экономической колонией, то теперь еще и регулятором кризисов метрополии. Таким образом, на Сибирь обраш,ают внимание, но только исключительно в интересах России и для Сибири делается только тогда, когда решительно невозможно этого не делать...Сибирское земство не хотят создавать, так как оно будет мешать использованию Сибири в правительственных интересах».' Аграрная политика самодержавия в отношении сибирских «инородцев» во второй половине XIX - начале XX вв. нашла отражение на страницах сибирской печати не только в содержании соответствуюш;их статей, но и в их количественной динамике. В восьми выявленных нами крупных обш;ественно-значимых сибирских изданиях указанной тематике в целом посвяш,ено 257 публикаций. Они распределились следующим образом: «Сибирь» (Иркутск) - 7, «Сибирская газета» - 4, «Восточное обозрение» - 48, «Сибирский сборник» - О, «Сибирь» (Петербург) - 5, «Сибирская жизнь»(1897-1914) - 67, «Сибирские вопросы» - 44, «Сибирь» (1906 - 1914) - 82 публикации. Столь малое количество статей, представленных на страницах «Сибири» и «Сибирской газеты» объясняется начальным периодом развития сибирской печати вообще и тем, что аграрное законодательство в отношении «инородцев» в период издания этих газет находилось лишь в стадии разработки. Обсуждение местной печатью этого вопроса начинается только в 1894г. в связи с выработкой и внесением в Государственный совет проекта о поземельном устройстве крестьян и «инородцев» Сибири, получившего вскоре силу закона. Отсутствие рассматриваемых статей в «Сибирском сборнике» связано с академическим характером издания, на страницах которого нашли главным образом вопросы не политики, а социально-экономического положения аборигенов. Количественная динамика статей «Восточного обозрения», «Сибирской жизни», «Сибирских вопросов» и «Сибири» по годам, представленная в виде ' Без гнева и увлечения // Сибирскне вопросы. - 1911. - №40-41. - С.4.
171
графика, позволяет проследить некоторые особенности проведения аграрной реформы среди «инородческого» населения (См. Прил.2). Выбор начальной годовой отметки обусловлен тем, что в 1890г. на страницах «Восточного обозрения» появляются первые публикации рассматриваемого характера. На графике наглядно видны резкие количественные колебания публикаций в разные годы. Они отображают неравномерность проведения землеустройства в Сибири, в данном случае, в «инородческих» ее районах. В одном случае эти колебания не совпадают между изданиями. Эта тенденция четко прослеживается потому, что, несмотря на свой общесибирский характер, местные издания в силу своего «местонахождения» придавали первоочередное значение именно местному поземельному устройству «инородцев», что соответственно отражалось на количественной характеристике их статей. Например, резкое увеличение публикаций указанного характера на страницах «Сибири» в 1907-1908гг. связано с проведением и активизацией в этот период землеустроительных работ среди бурят Иркутской губернии, что подтверждается и непосредственным их содержанием. Начало помещения соответствующих статей в «Сибирской жизни» в 1899г. и увеличение их в последующие два года имеет прямое отношение к опубликованию закона 1899г. и открытию поземельно-устроительных работ среди «инородцев» Алтайского округа. В другом случае, напротив, можно заметить общие колебания публикаций между рассматриваемыми сибирскими изданиями. Например, резкое увеличение публикаций в 1912г. в «Сибирской жизни» и «Сибири», судя по их содержанию, связано с активным проведением землеустроительных работ у «инородцев» Забайкальской области и Енисейской губернии. «Всплеск» статей в «Сибирских вопросах» в 1908г. имеет прямое отношение к усилению землеустройства в «инородческих» районах Иркутской губернии. Здесь, наоборот, ярко проявился общесибирский характер местных изданий. Кроме того, на графике видно, что при всей неравномерности количество публикаций на страницах сибирских изданий в целом резко увеличивается с 1907 года. Это связано с тем, что, начиная с 1907г. землеустроительные работы в «инородческих» ведомствах были активизированы.
172
Таким образом, количественная динамика публикаций указанных сибирских изданий наглядно отображает, во-первых, неравномерность проведения землеустройства, во-вторых, его активизацию в среде «инородческого» населения с 1907 года. Стоит также обратить внимание на то, что резкое увеличение публикаций на страницах сибирских изданий совпадало не с годом издания землеустроительных законов, а с их реализацией в конкретных «инородческих» районах, где наиболее ярко проявлялись не только характер и особенности самой аграрной реформы, но и отношение к ней коренного населения. В добавление к рассматриваемой проблеме необходимо отметить, что колонизация Сибири, являвшаяся первоочередной задачей аграрной политики, выдвинула на первый план не только земельный, но и тесно связанные с ним лесной и водный вопросы, которые решались государством в том же направлении, что и первый, т. е. без учета интересов коренного населения. Сибирская печать в начале XX в. сообщала об отчуждении казной огромной площади «инородческих» лесов под заказники и казенно-оброчные статьи с целью извлечения дохода и отчасти передачи переселенцам. Мероприятия лесного ведомства, стремящегося единственно к возможно большему пол5Д1ению прибыли, наносили огромный ущерб «инородческому» хозяйству. В этой связи местная пресса обращала особое внимание на действия лесных чинов в Енисейской губернии, в результате которых в состав казенных лесных дач оказались включенными не только покосы, но и заимки «инородцев» с хозяйственными постройками. ^ Сибирская печать подчеркивала, что такая политика лесного ведомства, искусственно создает условия для обезземеливания «инородцев». Выступ£1я в целом против землеустройства кочевников, она признавала его даже желательным в тех районах, где «поработало лесное ведомство».^ Также обстояло дело и с рыболовными угодьями «инородцев». В частности, в 1908-1910гг. сибирская печать в ряде статей подвергла резкому осуждению действия властей в отношении «инородцев» Туруханского края, приведшие ' Тостожаков Н. Новые условия хозяйствования (Письмо из Минусинского уезда) // Сибирь. - 1910. - №184. С.2; Тостожаков И. Лесоустроительная эпопея (Письмо из Минусинского уезда) // Сибирь. - 1912. - №174. С.2-3. ^ Тостожаков Н. Лесоустроительная эпопея (Письмо из Минусинского уезда) // Сибирь. - 1912. - №174. - С.З.
173
к ухудшению их положения. В 1908г. Главное управление землеустройства и земледелия с целью изыскания новых доходных статей для казны снарядило экспедицию для статистико-экономического обследования рыбных промыслов в низовьях Енисея. В результате проведенного «исследования» лучшие рыболовные пески, находящееся в пользовании «инородцев», были превраш,ены в казеннооброчные статьи и отданы с торгов в аренду рыбопромышленникам.' Показывая истинное положение дел, местная пресса изобличала представителей управления государственных имуш,еств, стремящихся доказать, что данные мероприятия направлены на защиту интересов «инородцев». Таким образом, параллельно с отчуждением земель «инородцев» в ходе проведения аграрной реформы, решающим задачи переселения, государство стало активно включать в казенное заведование и их наиболее ценные лесные и рыболовные угодья, руководствуясь в данном случае интересами фиска. Таким образом, в качестве заключения следует сказать следующее. Аграрная политика российского самодержавия в отношении «инородцев» получила широкое освещение на страницах местных изданий, так как сибирская пресса рассматривала этот вопрос как основополагающий, от правильного решения которого зависит судьба других вопросов. В его рассмотрении сибирской печатью можно условно выделить три периода. В 70-80-е гг. XIX в., когда аграрное законодательство в отнощении «инородцев» находилось в области проектов и разрабатывалось кабинетным путем, местная пресса не имела возможности высказывать относительно него свое мнение. В этот период сибирская печать «довольствуется» лищь перепечатками из столичных газет. Обсуждение ею данного вопроса начинается в середине 90-х годов и связано с завершением подготовки соответствующего законопроекта и утверждени' Макаренко А. Захват собственности инородцев Туруханского края // Сибирские вопросы. - 1908. - JV249-50. С.73-102; В. К. Наука на службе у министерства // Сибирские вопросы. - 1909. - JNb5. - С.10-19; Анучин В. Нужно предотвратить (К вопросу о рыбных промыслах в Туруханском крае) // Сибирские вопросы. - 1909. JVbl2. - C.I 1-15; Туруханская рыбопромышленность и инородцы // Сибирские вопросы. - 1910. - N°5. - С.44-51. ^ Окулич И. К. Рыбопромышленность и инородцы // Сибирская жизнь. - 1909. - Я292. - С.З; Анучин В. Во имя инородцев (Ответ г. Окуличу по вопросу о рыбопромышленности в Туруханском крае) // Сибирская жизнь. — 1909.-Хо195.-С.З-4.
174
ем его в качестве закона. Оценка сибирской печатью в 90-е годы первых поземельно-устроительных законов была связана с ее взглядом на землеустройство кочевников. Сибирская печать считала его преждевременным, подчеркивая, что коренная ломка традиционного уклада кочевников, связанная с переводом их на крестьянскую норму, не приведет к желаемой интенсификации хозяйства и только разорит население. Местная пресса исходила из того убеждения, что изменение быта кочевых «инородцев» в сторону развития земледельческой культуры должно идти естественным, эволюционным путем. Руководствуясь интересами народа, сибирская печать в этот период не предполагала зависимости землеустройства в том виде, в каком она рассматривалась правительством в качестве основы предстоящей аграрной реформы в Сибири. В вольной колонизации она видела фактор для постепенной интенсификации «инородческого» хозяйства. В начале XX века, когда землеустроительная политика в Сибири вылилась в четкие формы и приобрела ярко выраженную направленность, высказывания местной печати также приобрели новый оттенок. Во-первых, именно в этот период сибирская печать наиболее полно высказала свой взгляд на поземельное устройство кочевников. В обосновании своего мнения она учитывала теперь не только интересы населения, но и государства, что, конечно, имело публицистическое основание. Во-вторых, сибирская печать по-иному поставила вопрос о самой необходимости превращения скотовода-номада в оседлого земледельца. Указывая, что разведение скота при определенных естественных условиях является единственно выгодной формой хозяйства и что кочевой быт имеет все данные для своего совершенствования, она подчеркивала, что необходимо стремиться не к уничтожению скотоводства, а к улучшению рациональных способов ведения хозяйства. Признание представителями сибирской печати существования разнообразия культурно-хозяйственных типов свидетельствовало о новом понимании прогресса и культурного развития. В-третьих, в этот период местная печать допускала возможность переселения только после проведения мероприятий по интенсификации «инородческого» хозяйства. Это мнение сибирской прессы, существенно отличавшееся от ее высказываний в 90-х годах, являлось
175
результатом желания осадить интересы старожильческого населения в условиях активной переселенческо-землеустроительной политики государства. Сибирская печать в начале XX в. ярко отразила направленность землеустроительной политики государства, подчиненной задачам переселения, и как следствие ее, проведение аграрной реформы без учета интересов «инородческого» населения. В этот период местная пресса подвергла жесткой критике аграрные преобразования правительства в отношении «инородцев», как мероприятия не только игнорирующие законные права и интересы коренного населения, но и стремящиеся насильственно навязать ему оседлый образ жизни, преследуя русификаторские цели. Проведение земельной реформы в среде «инородческого» населения местная печать рассматривала как неотъемлемую часть аграрной политики самодержавия в Сибири в целом. Количественная динамика публикаций сибирских изданий, посвященных указанной тематике, отражает неравномерность проведения землеустройства и его активизацию в среде «инородческого» населения с 1907 года.
176
§ 3. Административная и нодатная нолитика государства в отношеннн «инородческого» населення Сибири в освещении местной печати
Вопрос об управлении «инородцев» в отличие от проблемы землеустройства был поднят в 70-е гг. XIX в. непосредственно самой сибирской печатью независимо от предположений правительства в этот период. Настоятельную необходимость его реорганизации местная пресса доказывала, исходя из современного ей положения «инородческой» общины. Она отмечала, что родовое управление со времени введения Устава 1822г. претерпело существенные изменения. Знакомство с русским языком, вовлечение в орбиту общегосударственных связей вызвало к жизни новые явления в социально-экономических отношениях коренных народов, которые отразились и на системе «инородческого» управления. Сибирская печать указывала, что, во-первых, обычное право в настоящее время либо забыто аборигенами, либо подверглось большому искажению. Во-вторых, внутреннее самоуправление «инородцев», предусмотренное Уставом, превратилось в самоуправство и произвол главных родоначальников,
все же ступени
«инородческого» управления стали инстанциями, по сути лишь исполняющими их распоряжения. Местная пресса обращала внимание на безграничную и бесконтрольную власть тайш и нойонов, отношения которых к своим родовичам напоминают «институт крепостного права в виде сибирской кабалы».^ Сообщения о чинимых ими злоупотреблениях и беспорядках в «инородческих» общинах не сходили со страниц сибирских газет и журналов. В частности, газета «Сибирь» выдвигала по пунктам такие обвинения против родоначальников, как «1) взимание незаконных поборов...2)...тайная и явная торговля вином...3) страшное ростовщичество под видом пособия при уплате податей и недоимок 4) злоупотребления по отправлению дорожной и подводной повинности...5) покровительство конокрадству...6) взятие разных подрядов по общественным построй-
' Бурятское дело // Восточное обозрение. - 1884. - JVb27. - С.2.
177
кам...7) захват в свое владение лучших угодий 8) безобразная кулачная и розогная расправа». Сложившуюся ситуацию в «инородческом» управлении местная пресса объясняла и недостатками Устава 1822г., которые с течением времени лишь усилились. По ее мнению, инородческий Устав бьш «более теоретическим построением, чем жизненным и отвечаюш;им потребностям» коренного населения. Поставив народы Сибири в положение опеки и изоляции, он превратил их в «двоеданцев», подчинив власти своих родовичей и власти чиновников. И в данное время, указывала сибирская печать, суш;ествуюш,ая система управления предоставляет родоначальникам при поддержке земской полиции возможность полновластно распоряжаться и хозяйничать в пределах своего племени. Устройство же «инородческого» суда, основанное на обычном праве, толкуемом должностными лицами по-разному, на практике позволяет им укрывать многочисленные кражи и разбои. Таким образом, приводя конкретные примеры того, что родовые институты, предусмотренные Уставом 1822г., не только не вызываются потребностями коренного населения, но, напротив, приносят ему огромный вред, сибирская печать приходила к заключению: «инородческое управление отжило свой век и должно быть заменено другим, более отвечаюпщм задаче хорошего управления».^ Следует отметить, что сибирская пресса указывала и на понимание непосредственно самими «инородцами» необходимости изменений в своем управлении. В этой связи она обраш,ала внимание, в частности, на многочисленные обращения иркутских бурят в губернскую администрацию с жалобами на своих тайш и соответствующими ходатайствами об упразднении степных дум, возглавляемых ими. Местная печать делала также акцент на установившейся в некоторых «инородческих» ведомствах практике назначения родовым старостам за общественную службу особого вознаграждения в виде «темного побора», рас' Еще об инородческом управлении // Сибирь. - 1885. - J^o32. - С.2. ^ Нужды сибирских инородцев // Сибнрь. - 1882. - №6. - С. 1; Нужды сибирских инородцев // Сибирь. - 1882. >Го9. - С.2. ^ Опять инородцы // Сибирь. - 1884. - №28. - С.З.
178
сматривая это как доказательство того, что население само осознало необходимость платить жалованье своим избранникам с целью предотвращения больших злоупотреблений с их стороны.' Признавая так же, как и государственная власть, настоятельность реформирования «инородческого» управления, сибирская печать, тем не менее, не являлась сторонницей предложенного правительством пути преобразования учреждений «инородцев», заключающемся в полном подчинении их крестьянским установлениям. Конечно, в перспективе местная пресса видела только желательной унификацию систем управления русскими и аборигенами. Однако, исходя из твердого убеждения в том, что в основе любых административнополитических мер в отношении коренных народов должен лежать научный базис в виде современного исследования их быта, местная пресса особо подчеркивала, что управление «инородцев» должно соответствовать их обычаям, образу жизни, степени развития и местным условиям. Доказывая, что в данное время подчинение «инородцев» законодательству о крестьянах не везде является свойственным и полезным для них, сибирская печать ссылалась на трехлетний опыт существования в Олекминском округе Якутской области «инородческой» волости по типу общих крестьянских учреждений. В частности, она обращала внимание на крестьянский суд у якутов, который в условиях больщой протяженности волости оказался недейственным, будучи вынужденным передавать больщинство дел родовым старостам ввиду невозможности допросить свидетелей в своем присутствии. Сибирская печать указывала, что такой сложившийся порядок в будущем может превратить «живой, крестьянский по типу суд» в «отжившую форму старого суда, построенного на канцелярской формалистике». В связи с этим местная пресса предлагала другой путь реформирования «инородческого» управления, суть которого сводилась к тому, чтобы «выбрав из них (крестьянских учреждений - Е. С.) наиболее ценное, независимое от свойств того или другого пле-
' Заика К вопросу о вознаграждении сельских служб // Восточное обозрение. - 1894. - ^Ь151-152. - С.1. ^ Иркутск, 10 декабря // Восточное обозрение. - 1895. - Хо146. - С.1.
179
мени, создать для инородцев формы управления, всецело приспособленные к их характеру».' Указанная позиция местной печати ярко проявилась в ее отношении к проектам и мероприятиям государственной власти в области управления «инородцев» в 60-80 гг. XIX вв. С одной стороны, сибирская пресса приветствовала реформу местного управления, упразднившую в 80-е годы степные думы у бурят Иркутской губернии, как преобразование, согласованное с условиями их быта. С другой стороны, она выступала против неоднократно возбуждавшихся перед правительством ходатайств западносибирской администрации о причислении оседлых «инородцев» Тобольской и Томской губерний к русским волостям. Предложения о «слиянии двух народностей» путем объединения их в рамках единых административно-хозяйственных единиц сибирская печать назвала просто несерьезными ввиду суш;ествования глубокой национальной, религиозной и семейно-бытовой разницы между русскими и аборигенами. Местная пресса справедливо отмечала, что указанные проекты губернских властей, рассматривавшиеся в течение 27 лет, вызваны исключительно фискальными и административными интересами.^ Высказывая свою позицию, сибирская печать внимательно следила за дальнейшим направлением административной политики государства в отношении сибирских аборигенов. Если реформа местного управления у иркутских бурят была, по выражению местных изданий, лишь «формальным шагом» правительства к сближению «инородцев» «с общим российским законоположением»,^ то первым его крупным мероприятием в этой области стало введение в Сибири института крестьянских начальников и подчинение его контролю «инородческого» населения на одинаковых основаниях с русским. Опубликованное в 1898г. «Временное положение о крестьянских начальниках» сразу же нашло оценку на страницах сибирской печати. Изъятие управления и суда «инородцев» из ведения полиции и подчинение их крестьянским начальникам, имеющим по новому закону более ши' Иркутск, 10 декабря // Восточное обозрение. - 1895. - JV» 146. - С. 1. ^ К вопросу о присоединении инородцев к русским волостям // Восточное обозрение. - 1892. - No3Q. - С.8-10. Корреспонденция: Ныгдинское ведомство, Балаганского уезда // Восточное обозрение. - 1899. - Хо37. - СЗ.
180
рокие полномочия, позволяющие им «решать...дела без производства по личному усмотрению», местная пресса расценила, как стремление законодательным путем усилить административно-полицейский надзор и опеку над коренным населением.' Понимая, что попечительная власть, под каким бы названием она не появилась, всегда «действовала в ущерб свободе хозяйственного и правового самоопределения народной массы», сибирская печать отрицательно оценивала значение введения в крае этого института для «инородческого» населения. МеФ
стная пресса была уверена: «Земский начальник явится в глазах ...населения в образе того же «барина» - «земского заседателя» и тем более такого «барина», который будет легально снабжен правом взыскания, т.е. тем правом, которое как произвол, все время господствовало в тех местах, где земский заседатель являлся вершителем дел».^ Опасения, высказанные сибирской печатью относительно применения на практике нового закона, оказались не напрасными. Уже в первые годы проведения его в жизнь на страницах местных изданий стали появляться сообщения о превышении полномочий, принудительных поборах, растратах казенных и общественных сумм и других злоупотреблениях, совершенных новыми чиновниками. Местная печать видела несколько причин сложившейся ситуации. Во-первых, она отмечала низкий образовательный уровень крестьянских чиновников. Последнее обстоятельство она объясняла допущением на новые должности лиц, имеющих трехлетний опыт работы в крестьянских учреждениях. Ими, как правило, становились бывшие чиновники по крестьянским делам (в Западной Сибири), для которых образовательного ценза не требовалось. Во-вторых, сибирская печать указывала на довольно пестрый состав крестьянских начальников, в который входили бывшие чиновники государственных учреждений, полицейские чины, офицеры, управляющие частными имениями - в общем, люди самых различных профессий. «Восточное обозрение» отмечало слз^ай служения в Западной Сибири в роли крестьянского начальника даже ' Иркутск, 21 августа // Восточное обозрение. - 1898.- .Nb98. - C.I. ^ Н. Н-ский К реформе крестьянских учреждений в Забайкалье // Восточное обозрение. - 1901. - №124. - С.1. ' 14 мая 1897г. // Сибирь. - 1897. - JVb55. - C.I.
181
странствующего актера/ Естественно, случайный подбор лиц на должности новых чиновников самым неблагоприятным образом сказывался на положении «инородческого» населения, поскольку новоиспеченные начальники были абсолютно незнакомы с характером и условиями его быта и, соответственно, его насущными нуждами. И в качестве третьей причины обнаружившегося произвола крестьянских начальников местная пресса обращала внимание на отсутствие компетентного контроля за их деятельностью. Она указывала, что канцелярская переписка губернских управлений с новыми чиновниками не в состоянии обнаружить их «фактических промахов». Что касается непременных членов по крестьянским делам, призванных осуществлять контроль на местах, то два человека на целую губернию также были не способны сделать что-либо серьёзное в этом отношении. Председательствующие же уездных съездов в качестве ревизующей инстанции не играли никакой роли, совмещая свою деятельность с заведованием конкретными участками в качестве крестьянских начальников.^ Таким образом, сибирская печать заключала, что бесконтрольность огромной власти крестьянских начальников, с одной стороны, и неудовлетворительный умственный и нравственный состав последних, с другой, на практике приводит к самоуправству и многочисленным злоупотреблениям новых чиновников. Поднятый Министерством внутренних дел в первый же год реформы вопрос о выработке дополнительной инструкции к «Временному положению» «Восточное обозрение» приводило в качестве еще одного доказательства того, что данный законодательный акт является крайне несовершенным и не соответствует интересам сибирского населения. Отмечая, что произвол крестьянских начальников в среде «инородческого» населения будет иметь «более чувствительные последствия», местная пресса выступала категорически против распространения этого института на Забайкальскую область.^ Однако, несмотря на ее выступления, «Временное положение» в 1901г. было введено и в Забайкалье. В ' и. Н-ский к реформе крестьянских учреждений в Забайкалье//Восточное обозрение. - 1901. - JVbl24.-С.1. ^ Там ж е . - C . I . ^ Там же. - С . 1 .
182
результате сибирская печать в последующие годы представила полную картину деятельности новых чиновников в роли «опекунов» коренного населения. Судя по присылаемым в местные издания корреспонденциям, крестьянские начальники с первых же дней своей службы начали активно вмешиваться в дела «инородческого» управления. Они стали широко пользоваться своим правом без суда и следствия подвергать должностных лиц аресту и денежному штрафу. При этом распоряжения их носили характер личного усмотрения. Так, корреспондент из Бильчирского ведомства Балаганского уезда сообщал в 1903 г. «Восточному обозрению» о том, что местный крестьянский начальник, освободив арестованного им голову после внесения последним крупного залога, изменил затем свое решение и вновь заключил его в тюрьму.* Журнал «Сибирские вопросы» в 1912г. познакомил читателей с жалобой забайкальских бурят военному губернатору области на крестьянского начальника Верхнеудинского уезда Кузовлева. В числе 38 незаконных его действий члены Харганашского волостного правления указывали на то, что, разрешив булучным старостам, не знающим русского языка, временно вести делопроизводство на монгольском языке, он вслед затем оштрафовал их за незнание государственного языка. Новые чиновники не просто вмешивались, они устанавливали
полный
контроль над «инородческим» управлением, вводя в него угодных им должностных лиц. «Инородные управы, - писал «Сибирский сборник», - превратились теперь в особые отделения канцелярий при крестьянских начальниках».^ Непосредственным вершителем дел в них становился, как правило, письмоводитель, назначенный крестьянским начальником и действующий согласно его указаниям. Насколько неограниченной являлась власть писаря, пользующегося поддержкой своего начальника, наглядно свидетельствовал приведенный в указанном журнале случай, когда сгоревшее здание управы было вновь выстроено на окраине русского селения, за 12 верст от старого места только потому, что пись-
' Корреспонденция: Бильчирское ведомство Балаганского уезда // Восточное обозренне. - 1903. - №135. - С.2. ^ Крестьянские начальники в Забайкалье // Сибирские вонросы. - 1912. - №5-6. - С.62. хар Братский М. К характеристике общественного быта иркутских бурят (Заметки обывателя) // Сибирский сборник. - 1904. - С. 126.
183
моводителю было далеко ездить от дома до места своей работы. Сибирская печать сообщала о безуспешных попытках «инородцев» уволить злоупотребляющих своим положением писарей, поскольку крестьянские начальники игнорировали любые общественные приговоры, предписывая своим фактически доверенным лицам вновь вступить в должность. Таким образом, «инородческое» самоуправление под властью новых чиновников превращалось в фикцию. •
Являясь полными распорядителями всех общественных дел «инородцев», крестьянские начальники выступали в роли предприимчивых дельцов, наживающихся на местном населении. Сведения о растратах общественных денег новыми чиновниками, об их торговых и ростовшдческих операциях среди коренных жителей неоднократно помещались на страницах местной печати. В частности, «Сибирское обозрение» в 1906г. сообщало о деятельности крестьянского начальника 3-го участка Селенгинского уезда Забайкальской области Рыбакова, попавшего в поле зрения властей благодаря жалобам «инородцев». Указанный чиновник в 1904г. обязал бурят взять невыгодный для них подряд по доставке дров для Забайкальской железной дороги, одним указав на возможность отличиться в военное время, другим пригрозив обязательной перевозкой грузов. В результате организованного Рыбаковым мероприятия общества понесли убыток в размере от 100 до 300 рублей, который в целом составил 25 тысяч рублей. Газета обращала также внимание и на другую сделку, которую провернул чиновник за счет «инородческого» населения. Договорившись с генералом Юогелем о поставке ему юрт по 100 рублей за каждую, он учредил комиссию, которая принимала их у бурят по 70-90 рублей. Разница в стоимости юрт шла в пользу предприимчивого начальника.^ Конечно, при указанном произволе и самоуправстве, которым ознаменовалась деятельность крестьянских начальников, о заботе с их стороны о нуждах коренного населения не могло быть и речи. В лучшем случае новые чиновники. Братский М. К характеристике общественного быта иркутских бурят (Заметки обывателя) // Сибирский сборник.-1904.-С.121-122. ^ Крестьянские начальники в роли дельцов // Сибирское обозрение. - 1906. - №72. - С.З.
184
жившие по большей части в городах и выезжавшие на свои участки только по поручению губернатора, являлись просто «лишним механизмом в административном управлении, тормозяп1;им переписками разрешение назревших вопросов».' Таким образом, будучи сторонницей предоставления населению широких прав самоуправления, сибирская печать не только с первых же дней опубликования нового закона отрицательно оценила его значение, но и в полной мере показала в дальнейшем все те последствия, которые имело для сельских жителей и, в первую очередь для «инородцев», введение в крае института крестьянских начальников. В начале XX в. правительство приступило к осуществлению реформы местного управления «инородцами», имевшей своей целью полное подчинение их действию законодательства о крестьянах и ассимиляцию с русским населением. Сибирская печать на конкретных примерах доказывала, что проведение волостной реформы явилось столь же мало согласованным с нуждами коренных жителей и строем их жизни, как и введение у них «Временного Положения о крестьянских начальниках». Во-первых, она обращала внимание на то, что преобразование общественного управления «инородцев» происходило без учета хозяйственных интересов последних. Особенно отчетливо эта тенденция прослеживалась при введении волостного устройства у забайкальских бурят по Особому Положению 1901г. Корреспонденция «Восточного обозрения» из Селенгинского уезда сообщала, что территориальное распределение булучных обществ «сделано совершенно на глаз», по случайным признакам, например «по созвучию названий». Так, ВерхнеОронгойский и Пижне-Оронгойский булуки, расположенные друг от друга на расстоянии 15 верст, соединены в одно Оронгойское общество, несмотря на то, что «испокон веков» имели отдельные пашни и покосы. Между тем Гильберинский булук, лежащий в 2-3 верстах от Верхне-Оронгойского и имеющий с ним
' Крестьянские начальники не у дел // Восточное обозрение. - 1903. - №290. - С.З.
185
общее землепользование, вьщелен в самостоятельное общество. Возникновение у бурятского населения земельных споров местная пресса считала закономерным результатом такого кабинетного способа формирования новых территориальноадминистративных единиц. Во-вторых, сибирская печать указывала на принцип создания смешанных волостей при проведении реформы, получивший особенно большое распространение в Иркутской губернии, где в одни административные образования были объединены «инородцы» и переселенцы. Выступая против слияния столь разнородных элементов в одну волость, местная пресса обращала внимание на неблагоприятные результаты осуществления этих преобразований для обеих групп населения. Она отмечала, что совместное обсуждение вопросов на волостном сходе при таких условиях окажется невозможным, поскольку всеми делами будет распоряжаться численно преобладающая в волости сторона. В результате «от внутреннего самоуправления не останется и следа». Подобное, указывала сибирская печать, произойдет, например, во вновь образованных Алятской и Зонской волостях, где «инородцев» - 1/3 часть, а переселенцев - 2/3, а также в Аларской волости, где наоборот большинство составляют буряты.^ Кроме того, каждый вопрос, подчеркивала она, будет вызывать столкновения и недоразумения не только в результате предвзятого отношения переселенцев и «инородцев» друг к другу, но и простого непонимания в силу языковых различий, глубокой разницы в бытовом укладе жизни, обычаях. «Как, - спрашивала газета «Сибирь», - могут судьи-буряты судить согласно 135 ст. общего положения о крестьянах «по совести» и «руководствуясь местными обычаями», споры и тяжбы между переселенцами-малороссами. На каком языке они должны объясняться с ними. И, наоборот, как будут судить новоселы-судьи дела о калыме и брачных отношениях бурят в Зонской и Алятской волостях, где численный перевес имеют переселенцы?»^
^ Корреспонденция: Селенгинский уезд // Восточное обозрение.- 1904. - XQI 18. - С.2. ^ Цыренов Г. К реформе инородческого управления // Сибирь. - 1911. - Х» 152. - С.2. ^ Там же. - С.2.
186
He находя сколько-нибудь веских оснований в пользу формирования смешанньк волостей, местная пресса приходила к выводу, что вопрос об административной реформе «ставится не как самостоятельный вопрос о реформе обп^ественного управления инородцев, а как одно из средств русификации инородческого населения».' Такое заключение она делала, обращая внимание и на еш,е одну особенность проведения волостной реформы в среде коренного населения — насильственный перевод кочевых «инородцев» в разряд «оседлых» и преобразование их общественного управления по крестьянскому образцу до окончания поземельного устройства и вьщачи им отводных записей. Сибирская печать подобную поспешность в перечислении также объясняла «особым характером» административных преобразований. Первые сведения о переводе кочевников на положение оседлых земледельцев появились на страницах местных изданий в 1910г., что было связано с распоряжением премьер-министра Столыпина в 1909г. о скорейшем проведении губернскими властями указанных мероприятий. В этом же году сибирская печать отмечала целый ряд административных перечислений «инородцев» в более высшее состояние и в Якутской области, на территорию которой реформа не распространялась.^ Доказывая необходимость преобразования «инородческого» управления в крае, так как якуты сделали большой шаг на пути к оседлому образу жизни, местная пресса вместе с тем подчеркивала, что оно должно полностью соответствовать их изменившимся условиям быта.^ Между тем она указывала на то, что даже отдельные административные мероприятия правительства в Якутской области являются результатом канцелярской работы, а не объективного изучения хозяйственно-экономических условий жизни коренного населения. В частности, журнал «Сибирские вопросы» обращал внимание на указ Сената 1909г., который постановил перечислить в разряд оседлых не только якутов двух родов Мальжегарского наслега Олекминского округа, согласно их ходатайствам, но и заодно жителей трех соседних наслегов, ведущих в отличие от первых коче' Цыренов Г. К реформе инородческого управления // Сибирь. - 1911. - №152. - С.2. " В. И. Из жизни инородцев в Якутской области (Письмо из Якутска) // Сибирь. - 1910. - №282. - С.2. ^ Пекарский Э. Кочевое или оседлое племя якуты? // Сибирские вопросы. - 1908. - №37-38. - С.34-40.
187
вой образ жизни и к тому же уже имевших неудачный опыт ведения оседлого хозяйства. Приводя этот пример, журнал подчеркивал, что «канцелярии останутся... вершителями судеб огромной разноплеменной страны» до тех пор, «пока в процессе устройства жизни не будет принимать участие само население...».' Таким образом, сибирская печать давала негативную оценку административным мероприятиям правительства в начале XX века. Она наглядно показывала на своих страницах, что преобразование обш,ественного управления «инородцев» осуществляется без учета бытовых особенностей и потребностей коренного населения путем механического перенесения крестьянских форм в «инородческую» среду и преследует исключительно ассимиляторские цели. Осуществление реформы местного управления аборигенами во второй половине XIX - начале XX вв. напрямую было связано с изменением порядка судоустройства и судопроизводства их дел. Вопрос о преобразовании судебной части «инородцев» стал предметом пристального внимания со стороны сибирской печати, поскольку необходимость реформирования суда «инородцев» рассматривалась ею как одна из главных составляющих решения вопроса об их управлении в целом. О настоятельности изменений свидетельствовала крайне неудовлетворительная организация «инородческого» суда, устаревшие формы которой в виде трех степеней словесной расправы не только не соответствовали современным бытовым условиям коренного населения, но и были лишены всяких понятий о законности и правосудии. Решение судебных дел зависело всецело от «инородческих» властей, которые в своих действиях руководствовались не степными обьгааями, а личными соображениями. В «инородческих» судах царила волокита. При отсутствии сроков обжалования на решения словесных расправ дела могли тянуться по нескольку лет, переходя из одной инстанции в другую. При этом установленный порядок их рассмотрения в некоторых случаях вообще не соблюдался. Так, например, газета «Сибирь» приводила пример, когда дело об
Белоусов Т. Канцелярия и эволюционный процесс в хозяйстве народа // Сибирские вопросы. - 1910 - №2 С. 19-22.
188
убийстве одного бурята, длившееся годами, пройдя все инстанции, в конечном итоге, вернулось к родовому старосте в виде 4 томов и привело его в отчаяние, поскольку тот был человеком неграмотным.' «Большая компетенция словесной расправы, - заключала сибирская печать, - придает инородческой юстиции характер произвола и расправы, чем правомерного суда». Однако, несмотря на необходимость перестройки всей судебной системы «инородцев», коренных преобразований в ней в рассматриваемый период не было произведено. Правительство во второй половине XIX -начале XX вв. ограничилось внесением лишь частичных изменений в судоустройство «инородцев». В четырех сибирских губерниях согласно «Временному Положению» 1898г. земскую полицию в качестве 3 степени словесной расправы в судебных делах кочевых и бродячих «инородцев» заменили крестьянские начальники. В остальном, организация сословного «инородческого» суда оставалась прежней. У забайкальских «инородцев» по закону 23 апреля 1901г.^ учреждался особый суд, решавший дела на основе их обычаев. Он состоял из: 1) волостных «инородческих» судов, куда входили волостные судьи под председательством одного из них и 2) участковых сьездов «инородческих» судей в составе председателей волостных судов под руководством участкового крестьянского начальника (ст. 31, 32,41). Сибирская печать подвергла острой критике указанные мероприятия правительства, которые, по ее мнению, не внеся действительно необходимых для «инородцев» изменений, согласующихся с их новыми правовыми понятиями и условиями быта, только еще более ухудшили существующий порядок отправления правосудия. Помимо сохранения архаичной многостепенной аппеляционной системы местная пресса обращала внимание на то, что такая важная категория населения, как оседлые «инородцы» была «совершенно забыта законом» и в результате всех преобразований лишилась своей высшей судебной запщты. Реформа крестьянских учреждений 1879 и 1898 гг. не затронула судопроизводство ' Шестаковец Инородческий суд у бурят // Сибирь. - 1910. - JVb93. - С.2. Н. Н-ский Еще кое-что о реформированных инородческих судах в Сибири // Восточное обозрение. - 1901. №179.-С.2. ^ ПСЗ -3, т. XXI, № 19984.
189
оседлых «инородцев», а между тем новые судебные праврша 1896г. упразднили окружные суды прежнего устройства, окончательно разбиравшие дела по жалобам на решения волостных расправ. В итоге, «силою судебного строя» оседлые «инородцы», подчеркивала сибирская печать, «возвраш,аются к кочевому периоду», будучи вынужденными «искать правового удовлетворения в забытых преданиях седой старины». * Как на пример сложившейся ситуации она указывала на возвраш,ение крестьянскими начальниками и окружными судами жалоб, подаваемых оседлыми «инородцами» Тобольской губернии и безуспешные попытки губернского правления разъяснить окружному суду его обязанности относительно разбора их дел.'^ Что касается «инородческого» суда, введенного в Забайкалье, то сибирская печать отмечала, что его организация ведет «к полному бесправию народа», поскольку фактически судьей и источником закона становится крестьянс1сий начальник, не знаюш;ий ни языка подведомственного ему населения, ни тем более его обычаев. Указанный вывод она делала, основываясь на тех статьях Положения, которые позволяли новым чиновникам подбирать послушный их воле состав суда. Ими являлись, в частности, правила, согласно которым волостные судьи утверждались съездами крестьянских начальников и могли
подвергаться
штрафу со стороны последних в случае неявки на разбирательство. Сибирская печать была уверена, что выборные судьи, несмотря на свою широкую компетенцию в разборе дел, «будут играть роль, не больше как обстановки». Кроме того, она обращала внимание на то, что новый суд неудовлетворителен и по своей основной задаче «быть близким к населению, доступным и скорым», поскольку «собирается только при волости и в сроки, наперед назначенные крестьянским начальником», что создает волокиту и обременительно для населения. Это свидетельствует также и о том, подчеркивала местная печать, что реформа суда
Н. Н-ский Еще кое-что о реформированных инородческих судах в Сибири // Восточное обозрение. - 1901. №179.-С.2. ^ Там же. - С.2.
190
совершенно не согласуется и не считается с особенностями кочевого быта забайкальских «инородцев». Таким образом, давая оценку меронриятиям нравительства в области судоустройства коренного населения, сибирская нечать приходила к выводу: «новые инородческие суды, к сожалению, не будут ни скорыми, ни правыми, ни милостивыми»? Они «в резкой форме будут отражать на себе общественные течения неправомерной современности, сближающей...с периодом блаженной памяти полицейских государств».^ Проведение административных преобразований вызвало массовые выступления коренного населения против указанных правительственных мероприятий. Наряду с многочисленными ходатайствами и прошениями об отмене волостной реформы и института крестьянских начальников сибирская печать сообщала не только об отказах «инородцев» проводить выборы должностных лиц нового управления, но и о силовых формах их сопротивления, заканчивавшихся кровавыми столкновениями с полицией. Последние случаи приобретали большой общественный резонанс и подробно освещались местной прессой, обращавшей особенное внимание на действия местной администрации по усмирению «бунтовщиков», сопровождавшиеся арестами и насилием. Так, в 1913г. «Сибирская жизнь» сообщала о стычке «инородцев» аула Мангыт Каинского уезда Томской губернии с полицейскими чинами, произошедшей в связи с введением у них крестьянского управления с включением в состав русской волости. Коренные жители подчинились требованиям закона после того, как на место была вызвана рота солдат и арестовано 30 человек."^ В том же году газета извещала о выступлении «инородцев» Кизыльской волости Ачинского уезда Енисейской губернии против перевода их в разряд оседлых. Они также оказали активное со-
Н. Н-ский Несколько слов о реформированном инородческом суде в Забайкалье // Восточное обозрение. — 1901.-№153.-С.2. ^ Там же. - С.2. ' Н. Н-ский Еще кое-что о реформированных инородческих судах в Сибири // Восточное обозрение. - 1901. №179.-С.2. * Усмирение инородцев // Сибирская жизнь. - 1913. - JSblO9. - С.4.
191
противление властям и признали новую реформу только после поездки к ним енисейского губернатора в сопровождении отряда казаков. Большой размах приобрело движение коренного населения против введения волостного управления в Забайкалье. Значительную роль в этом сыграла агитация со стороны родоначальников и ламского духовенства, призывавших население к неприятию реформы. Например, одним из ее следствий, по сообщениям сибирской печати, стало открытие 20 декабря 1905г. бурятского народного собрания, постановившего закрыть волостные правления, упразднить институт крестьянских начальников и вновь открыть степные думы. Несмотря на аресты и принудительное назначение местной администрацией новых должностных лиц, сибирская печать обрап];ала внимание на упорно продолжаюш;ееся противодействие бурят введению нового закона. Это объяснялось верой народа в милость царя, поддерживаемой его доверенными в Петербурге. Неслучайно наместник на Дальнем Востоке генерал-адъютант Алексеев в 1904г. просил Министерство внутренних дел принять срочные меры по прекращению их агитаторской деятельности, указывая на то, что она «парализует всякую возможность убеждения толпы» и «ставит местную администрацию в крайнее затруднение в отношении своевременного и точного выполнения Высочайшей воли». «Пока у бурят будет оставаться надежда на помош?> в Петербурге, - подчеркивал он, вмешательство военной силы не принесет пользы.. .».^ Местная пресса массовое сопротивление коренного населения властям объясняла не только сущностью самой волостной реформы, но и «нетактичностью правительства, склонного проводить обрусительную политику насильственным путем». Она обращала также внимание на грубые методы проведения административных преобразований. В частности, «Восточное обозрение» сообщало о том, что при введении нового управления у забайкальских «инородцев» один крестьянский начальник приказал бурятам строить избы не только для во-
«Оседлаиие» инородцев // Сибирская жизнь. - 1913. - N°94. - С.З. ^ Бурятское дело // Сибирская жизнь. - 1913. - №52. - С.З. ^ ГАРФ, ф.1О2, ОП.1903, д.2917, л. 1,22. '' «Оседлание» инородцев // Сибирская жизнь. - 1913. - №94. - С.З.
192
лостных, но и сельских правлений, нисколько не считаясь с условиями их кочевого быта.^ Таьсим образом, отмечая массовые протесты коренного населения, сибирская печать считала их закономерным результатом проводимой правительством политики в области управления «инородцев». Стремясь к полной унификации систем управления русскими и аборигенами, государственные круги в этот период рассматривали вопрос и об уничтожении последнего сословного отличия и привилегии «инородцев» - освобождения их от воинской повинности. Проблема привлечения коренного населения к воинской службе не нашла широкого освеш,ения на страницах сибирской печати скорее всего потому, что этот вопрос так и остался в стадии разработки и обсуждался закрытым кабинетным путем. Лишь в 1913г., когда администрация Иркутской губернии попыталась набрать в армию призывников из числа «инородцев», местная пресса сообп],ала о поступавших в Министерство внутренних дел жалобах бурят на незаконность указанных действий и о последующей отмене распоряжения губернских властей.^ Позиция сибирской печати в этом вопросе выразилась лишь в двух статьях, появившихся в газетах «Сибирь» и «Сибирское обозрение», авторы которых выступали против привлечения «инородцев» к воинской повинности, приводя различные доводы. Дмитрий Даурский на страницах «Сибирского обозрения» указывал, что в основе решения этой важной проблемы должны лежать тш,ательные всесторонние обследования коренного населения, выполнить которые может только земство. Сам же он считал, что в настояш;ее время «инородцы» в силу большого распространения в их среде различных болезней из-за антисанитарных условий и отсутствия медицинской помош,и представляют в физическом отношении малопригодный для армии элемент. В качестве доказательства автор приводил неудачную попытку восточно-сибирского генерал-губернатора Н. Н. Муравьева сформировать бурятский полк, который в результате появления большой ' Сибирские очерки // Восточное обозрение. - 1903. - Яо62. - С.1. ^ Хроника. К отбыванию воинской повинности инородцами // Сибирь. - 1913. - J^2l 12. - С.З; Хроника. Буряты и воинская повинность // Сибирь. - 1913. - >fel63. - С.З; Хроника. Привлечение бурят к воинской повинности // Сибирь. - 1913. -Хо284. - С . З .
193
смертности пришлось распустить «во избежание массовой гибели». Препятствием к несению воинской службы Д. Даурский рассматривал также плохое знание русского языка и слабый прирост коренного населения, отмечая, таким образом, что предоставленная ему льгота составляет не привилегию, а «печальную необходимость»/ Автор другой статьи (в газете «Сибирь») А. Урусов на основе анализа посемейных списков «инородцев» Капсальского ведомства Иркутской губернии приходил к заключению, что привлечение, в частности, бурят к воинской повинности нанесет их хозяйству гораздо больший вред, нежели крестьянам, поскольку вследствие поздней женитьбы из-за калыма значительный процент хозяйств у них составляют одиночки. У бурят он равен - 54 % (по Капсальскому ведомству), у русских - 23 %. А. Урусов опровергал мнение М. Соколова в «Вопросах колонизации» о возможности введения у бурят воинской повинности.^ Таким образом, сибирская печать высказывалась против привлечения «инородцев» к несению воинской службы, однако считала, что окончательно этот вопрос должен быть решен только после всесторонних обследований коренного населения. Отражение административной политики государства в отношении «инородцев» во второй половине XIX - начале XX вв. на страницах сибирской печати будет неполным, если не сказать о количественной характеристике ее статей. В рассматриваемых нами главных сибирских изданиях указанной теме в целом посвяш;ено 152 публикации. Из них 17 принадлежат «Сибири» (Иркутск), 4 - «Сибирской газете», 57 - «Восточному обозрению», 1 - «Сибирскому сборнику», 4 «Сибири» (Петербург), 39 - «Сибирской жизни», 18 - «Сибири» (Иркутск) и 12 «Сибирским вопросам». В количественной динамике этих статей, представленной в виде таблиц (См. Прил.З), отсутствуют характерные колебания, позволяюнще проследить черты проводимой правительством политики в области «инородческого» управления. Такую ситуацию можно объяснить тем, что реформа общественного управления аборигенами осуш,ествлялась посредством
' Даурский Д. Инородцы и земская реформа // Сибирское обозрение. - 1906. - N«72. - С.З. ^ Урусов А. В защиту моего взгляда // Сибирь. - 1908. - №77. - С.2.
194
проведения целого ряда административных преобразований, не исключая судоустройства коренного населения и отдельных мероприятий сибирской администрации, в результате чего одна обсз^ждаемая тема на страницах местной печати плавно сменялась другой, не отражая, таким образом, количественных перепадов в распределении рассматриваемых статей. Исключение составляет резкое увеличение публикаций в «Восточном обозрении» в 1903-1904гг., связанное с реализацией у забайкальских «инородцев» закона 1901 года. Оно подтверждает ранее высказанную мысль о том, что количественное увеличение статей на страницах сибирских изданий приходится на проведение в жизнь тех или иных правительственных законов в среде коренного населения. Таким образом, из всего вышесказанного можно заключить, что вопрос управления «инородцев» был поставлен самой сибирской печатью, необходимость реформирования которого она доказывала исходя из современного ей положения «инородческой» общины. Путь его реорганизации, предложенный местной прессой, был основан на том понимании, что управление «инородцев» в конечном итоге должно соответствовать их обычаям, образу жизни, степени развития и местным условиям. Во второй половине XIX - начале XX вв. сибирская печать подвергла острой критике административные мероприятия правительства в отношении коренного населения как несогласованные с его нуждами и строем жизни. Она отрицательно оценивала значение введения в Сибири института крестьянских
начальников,
выступая
против
усиления
административно-
полицейской опеки над «инородческим» населением, не только нрепятствуюш,ей свободному развитию его хозяйственной деятельности, но и вносяпхей в его среду произвол. Она подчеркивала, что преобразования обш;ественного управления и суда «инородцев», проводимые без учета их бытовых особенностей и потребностей путем механического подчинения их крестьянским установлениям, преследуют исключительно ассимиляторские цели. Не менее важным и серьезным вопросом из поставленных сибирской печатью являлся вопрос податного обложения «инородцев». Необходимость его скорейшего и правильного разрешения была связана с неудовлетворительностью
195
существующей податной системы, которую местная пресса рассматривала в качестве одной из основных нричин обеднения коренного населения и накопления у него недоимок. В первую очередь, она обращала внимание на абсолютную несоразмерность налогообложения «инородцев» с их действительными доходами. Так, например, автор под псевдонимом Vita, исследуя на страницах «Сибирской жизни» платежеспособность якутов Колымского округа, приходил к выводу, что общая стоимость всех лежащих на них податей и повинностей практически равна их денежному активу. ^ Еще менее утешительно выглядели расчеты автора статьи в журнале «Сибирский сборник», подписавшегося Primus, относительно «инородцев» Верхоянского улуса Верхоянского округа. Он подсчитал, что при совокупном доходе его жителей, исчисляемом на 1895 год в 30000 рублей, их податное обложение в целом составляет около 34160 рублей (денежные платежи - 6160 руб., натуральные повинности — более 28 тыс. руб.).^ Из этих же вычислений видно, что самой тяжелой формой налогообложения являлись натуральные тяготы. Именно стремлением любыми путями освободиться от их несения вышеупомянутый автор объяснял участившиеся случаи перехода состоятельных якутов в сословие мещан, купцов и т. п.^ Больших размеров достигали расходы по отбыванию подводной и дорожной повинностей, сведения о которых наиболее часто помещались на страницах сибирской печати. Огромная стоимость гоньбы обуславливалась постоянным разгоном лошадей для различных надобностей (общественная служба, сельская почта, движение арестантских партий, провоз золота и т. д.). Например, в 1888г. по трем округам Иркутской губернии, по сообщению «Восточного обозрения», она составляла в целом около 300 тыс. рублей."* Еще более обременительной для «инородцев» была дорожная повинность. По свидетельству корреспондента той же газеты, в частности, бурятам Улейского ведомства, отправляющим каждый год для поправки иркутско-московского ' Vita Податная платежеспособность колымских якутов // Сибрфская жгонь. - 1899. - №118. - С.З. ^ Primus Инородцы Верхоянского округа // Сибирский сборник. - 1897. - вып. MI. - С.81-83. ^ Там же. - С.82. * Гоньбовая повинность // Восточное обозрение. - 1891. - №51. - С. 11.
196
тракта 70 рабочих, она обходилась в 3150 рублей. Всего же на ремонт дороги ежегодно требовалось 5851 человек с 11702 лошадьми на сумму 263295 рублей. Тяжесть дорожной повинности усугублял способ отбывания ее натурой, отвлекающий коренное население от ведения хозяйства. В конце 80-х гг. XIX в. сибирская печать сообщала об обращении ряда «инородческих» ведомств Иркутской губернии к местным властям с ходатайствами об облегчении дорожной повинности путем перевода ее в денежную форму. «Восточное обозрение» на своих страницах приводило общественный приговор боханских бурят от 10 июля 1888г., в котором в качестве объяснения причин подачи соответствующего прошения они, в частности, писали: «выход на работы совпадает со временем приготовления паров под посевы; лица, которые берутся обрабатывать землю за выехавших рабочих, в более благоприятное время возделывают свои поля, и потому пашни дорожников портятся, не дают хороших урожаев.. .рабочие люди и лошади возвращаются с дороги изнуренными и негодными к полевым работам...».^ Местная пресса со своей стороны признавала и бесполезность такого способа несения повинности с точки зрения улучшения качества исправляемых населением трактов. Она отмечала, что при инертности коренных жителей, неимении у них соответствующих знаний и отсутствии надлежащего контроля за их деятельностью дороги остаются в жалком состоянии.^ Тем не менее, сибирская печать считала, что простая замена натуральной дорожной повинности денежной не облегчит положение «инородцев». С одной стороны, подрядные сделки на исправление трактов, указывала она, только отяготят население, и «в результате дороги будут в десять раз хуже, чем теперь...», а с другой, «угодливая земская полиция, заслышав о проезде начальства, не перестанет выгонять на дорогу мужика». В качестве доказательства газета «Восточное обозрение» приводила случай, произошедший при устройстве нового тракта в Забайкальской области между станциями Боярской и Кабанской. Несмотря на то, что его проведение и ис' Корреспонденция: Улей // Восточное обозрение. - 1889. - №14. - С.6. ^ Корреспонденция: Улус Бо-Хан // Восточное обозрение. - 1889. - №19. - С.7. ^ Н. Ф. Тяготы крестьян и инородцев Иркутского уезда //Восточное обозрение. - 1903. - №238. - С.З. * К. М-ов Дорожная повинность // Восточное обозрение. - 1885. - №34. - С.12.
197
Правление было отдано с торгов одному предпринимателю, полиция, узнав о проезде начальника края, для приведения дороги в порядок «выгнала 1000 селенгинских бурят».' Это, однако, в целом не мешало местной печати считать предоставление в конце 1893г. сельским обществам права самим решать вопрос о способе отбывания дорожной повинности «важным шагом вперед». Кроме этого сибирская печать указывала на крайнюю неравномерность податного обложения «инородцев», никак не связанную с уровнем их благосостояния. Местная пресса отмечала огромные колебания в стоимости подводной повинности как между волостями и «инородческими» ведомствами одного округа, так и между округами. К примеру, в Балаганском округе Иркутской губернии размеры ее колебались от 54 коп. до 5 руб. 78 коп. В то же время Нижнеудинский округ в пределах губернии был более всех отягощен этим расходом.^ Неравномерность распределения дорожной повинности усиливали распоряжения местных властей, носящие «исправничий характер». В частности, «Восточное обозрение» обращало внимание на попытку забайкальского областного присутствия уравнять в 1860г. эту тяготу, которая привела лишь к тому, что населению, расположенному вблизи трактов, были отведены участки в других пунктах, отстоящих от них на десятки верст. В результате, газета указывала, что, например, селенгинские и кударинские буряты в настоящее время выезжают «чуть ли не за 300 верст» править Кругобайкальский тракт, в то время как рядом живущие с ними селенгинские казаки практически не несут никакой дорожной повинности. Местная пресса отмечала неравномерность и наиболее характерного для «инородцев» вида платежей - ясака. В частности, у ангарских тунгусов, по свидетельству того же «Восточного обозрения», размеры ясачной подати по родам колебались от 1 руб. до 4 руб. 29 коп., если же проводить расчет на одну наличную душу, колебания эти достигали от 1 руб. 10 коп. до 31 руб. 46 коп.^ Такую огромную разницу в податном обложении «инородцев» газета объясняла поро' к. М-ов Дорожная повинность // Восточное обозрение. - 1885. - }(°34. - С. 12. ^ Иркутск, 18 марта // Восточное обозрение. - 1894. - №33. - С. 1. ^ Гоньбовая повинность // Восточное обозрение. - 1891. - №51. - С. 11. * К. М-ов Дорожная повинность // Восточное обозрение. - 1885. - №34. - С П . ^ В. А-в Ясак ангарских тунгусов // Восточное обозрение. - 1900. - JVb7I. - С.З.
198
довым принципом раскладки ясака, не учитываюпщм изменения численности плательщиков внутри отдельных родов, произошедшие после ревизии 1858 года. Например, плательщиком за вымерший I Лопагирский род в числе 11 ревизских душ, указывала она, является один тунгус, на котором числится 31 руб. 46 коп. годового оклада ясачной подати и 125 руб. 84 коп. недоимки, в то время как увеличивающиеся в численности роды выигрывают при уплате ясака.
В числе
причин, усугублявших тяжесть податных платежей и повинностей коренного населения, сибирская печать отмечала также и злоупотребления «инородческих» властей. Обращая внимание на неудовлетворительность системы податного обложения народов Сибири, местная пресса указывала на необходимость ее скорейшего реформирования. С целью урегулирования податного дела она предлагала полностью освободить кочевых и бродячих «инородцев» от уплаты ясака. Сибирская печать подчеркивала, что эта мера не принесет казне никакого ущерба, поскольку доходы государства от сбора ясачной подати «грошевые», а растущие из года в год недоимки ввиду невозможности взыскания погашаются «периодическими сложениями». Но в то же время этот шаг, писала она, будет иметь большое экономическое значение для коренного населения, так как. избавит его от многочисленных злоупотреблений, связанных с выплатой ясака. Что касается податей и повинностей оседло живущих аборигенов, также как и в целом крестьян, то местная пресса признавала необходимым заменить подушный принцип их раскладки более справедливым и отвечающим платежеспособности населения. В этом отношении наиболее рациональным объектом обложения она считала землю. «...Обложить плательщиков по их «угодьям, животам и промыслам», - писала газета «Сибирь», - все-таки это справедливее всего, что можно придумать и наименее нарушает научные принципы, заставляющие видеть объект обложения не в самом имуществе, и тем более не в рабочей силе, а в доходе имущества, к которому прилагается рабочая сила».^ Необходимо отметить, что первые шаги ' в. А-в Ясак ангарских тунгусов // Восточное обозрение. - 1900. - }kl\.- С.2. "* В. А-в Ясак ангарских тунгусов // Восточное обозрение. - 1900. - №72. - С.2. ' П. И. Податная реформа в Сиб1фи // Сибирь. - 1876. - ШЪ1. - С. 1 -2.
199
по распределению земских повинностей на новых основаниях, сообщавшиеся сибирской печатью, были предприняты в 1889 году в Иркутской губернии. Созванные местной администрацией по округам съезды уполномоченных от сельских и «инородческих» обществ произвели разверстку подводной повинности на трехлетний срок на основе трех факторов благосостояния: количества десятин пахотной земли, количества голов скота и числа взрослых работников. ^ В 1894 году «Восточное обозрение» с удовлетворением отмечало успехи в деле способа раскладки земских сборов, связанные «с дальнейшим увеличением поземельного обложения (45,2%) и сокращением подушного (27%)». Однако следует заметить, что предложения сибирской печати по урегулированию податного обложения «инородцев» не носили характера четкой и ясной программы. К примеру, местная пресса не высказала своей позиции относительно мер, способных улучшить систему налогообложения кочевых и бродячих «инородцев» (за исключением отмены ясака). Возможно, виной тому было отсутствие специальных статистико-экономических исследований, которые явились бы основой для соответствующих заключений. Между тем основным содержанием налоговой политики государства в отношении народов Сибири во второй половине XIX - начале XX вв. стала подготовка и проведение у них податной реформы. В силу кабинетного способа выработки ее законопроекта таковой почти не подвергся обсуждению на страницах сибирской печати. Его разбору была посвящена одна статья, появившаяся в газете «Сибирь». Непосредственно сам ее автор, приводил только «некоторые соображения» по данной проблеме, объясняя это тем, что в отличие от Европейской России, где проект реформы был отдан на рассмотрение земских уездных и губернских собраний, в Сибири - «все канцелярская тайна». «Для меня, - писал он, - даже составляет тайну, желает ли сибирское население обсуждения подат-
' в. В-в Гоньбовая повинность // Восточное обозрение. - 1892. - №1. - С. 10-11; В. Обывательская гоньба в Иркутской губернии // Сибирский вестник. - 1897. - №96. - С.2. ^ Иркутск, 18 марта // Восточное обозрение. - 1894. - №33. - С.1. ^ П. Н. Податная реформа в Сибири // Сибирь. - 1876. - №29. - С.1-2; №30. - С.1-2; №31. - С.1-2; №32. - С.1-2.
200
ного вопроса? Имеется ли общественное мнение? Помимо нет материала для обсуждения, нет ни мнений, отзывов земства, земской статистики».^ Лишь после издания 19 января 1898г. закона о введении в Сибири государственной оброчной и поземельной подати местная пресса высказала свое мнение. Она дала двоякую оценку этому законодательному акту. Признавая большую значимость главного принципа, заложенного в реформе, предусматривающего переложение подушной подати на землю, сибирская печать вместе с тем указывала на его безжизненность и неприменимость на практике ввиду отсутствия точных сведений о количестве, качестве и доходности земельных угодий.^ В качестве доказательства она приводила пример европейской части России, где вследствие отсутствия указанных данных правительство «вынуждено было ограничиться лишь определениями общей по губернии суммы поземельной подати и при том в размере взимавшейся до того суммы душевой подати», предоставив ее распределение «между отдельными сельскими обществами...».^ В 1910г. сибирская печать уже с уверенностью писала о том, что замена подушной подати государственной оброчной податью в Сибири была произведена «простым переименованием одной в другую»."^ Что касается разверстки оброчной подати между отдельными волостями и «инородческими» ведомствами на основе факторов благосостояния, то местная пресса на конкретных примерах доказывала, что способ ее раскладки при отсутствии необходимых для этого данных является не более справедливым, чем подушный принцип. Так, в частности, М. Богданов (писавший под псевдонимом М. Братский), приводя на страницах «Сибири» содержание заседаний Иркутского уездного съезда в 1905г., наглядно показывал, каким образом его члены решали вопрос об определении доходности хозяйства русского и аборигенного населения в отдельных волостях и ведомствах. Например, при оценке качества пахотных земель съезд счел возможным разделить все пашни на 4 разряда: плохие. ' п. Н. Податная реформа в Сибири // Сибирь. - 1876. - Ж19. -СЛ. ^ Иркутск, 7 июня // Восточное обозрение. - 1898.- Мбб. - С.1; К отмене подушной подати в Сибири // Сибирская жизнь. - 1898. - >Го142. - С.2. ^ Податная реформа в Томской губернии и её результаты // Сибирская жизнь. - 1899. - Хо46. - С.1. * Скалозубов Н. О контингенте оброчной подати в четырех сибирских губерниях // Сибирские вопросы. - 1910. -31.-С.8.
201
Средние, хорошие и очень хорошие, однако, не имея сведений об урожайности полей, выбрал для лучших земель произвольную цифру в 30 пудов, а разницу между отдельными разрядами определил в 5 пудов. Не располагая также никакими сведениями и о распределении этих разрядов земель по отдельным обществам, съезд решил исходить из того, что в каждом из них есть земли всех разрядов. Далее он вывел из произвольно взятых цифр среднюю урожайность десятины в 22,5 пуда ((15+20+25+30)/4), и, оценив каждый пуд по 1 руб., нашел цифру ее доходности в денежной форме в 22,5 рубля. Таким образом, съезд допустил, что в каждом обществе земли всех разрядов имеются в равном количестве, что, конечно, не соответствовало действительности. Автор статьи наглядно демонстрировал, что также произвольно были взяты съездом цифры и при выяснении вопроса о доходности сенокосных угодий и определении «района одинаковых цен на сено». Члены заседаний, - отмечал он в заключении, - оказались не в состоянии провести сравнительную оценку трех факторов благосостояния: одной рабочей души, одной головы скота и одной десятины пашни, поскольку для этого требовались «громадные статистические материалы». Показывая на примере одного из многих подобных съездов, что «все сельское население Сибири...облагается податями и повинностями на основании данных, добытых таким примитивным способом», М. Богданов приходил к выводу о необходимости «широко поставленного статистико-экономического исследования», выполнить которое могут только органы местного самоуправления.' Таким образом, сибирская печать негативно оценивала реализацию налоговой реформы как преобразования, не принесшего пользы в деле упорядочения податного обложения народов Сибири. Однако еще более отрицательную оценку она давала мероприятиям в этой области, проводимым в районах, на которые действие закона 1898г. не распространялось. В этой связи сибирская пресса обращала внимание на переложение в
Братский М. Примитивная статистика (К предстоящим съездам по раскладке государствепной оброчной подати) // Сибирь. - 1907. - №272. - С.2.
202
Якутской области с 1 января 1910г. губернской земской повинности на землю на основаниях, предложенных местным губернатором И. И. Крафтом. Новая система обложения вызвала массовые протесты со стороны якутского населения, так как ввиду отсутствия точных данных о количестве земель, находящихся в фактическом пользовании «инородцев», существенно расходилась с принципами закона 1898 года. Якутский губернатор объявил, что земля, состоящая в пользовании плательщика, будет определяться по числу его скота с расчетом 2 % десятины земли на каждую голову крупной скотины (лошади, быка, коровы). Сибирская печать в ряде статей подвергла резкой критике действия местной администрации по фактическому переложению подушных сборов на скот, указывая, что они «обнаруживают полное непонимание строя якутской жизни» и ведут к ухудшению экономического положения «инородцев».' Во-первых, она отмечала, что скот как объект обложения непригоден при раскладке податей «по благосостоянию», поскольку в результате постоянных эпизоотии и других бедствий является неустойчивой и постоянно меняющейся единицей. К тому же такой способ разверстки податных платежей принесет огромный вред бедным хозяйствам, так как поставит предел их стремлениям обеспечить себя более сносным существованием, пополнив свое стадо 3-5 животными. Но даже если принять эту систему оценки уровня благосостояния плательщиков, указывала сибирская печать, обложение крупного скота без его различия одним и тем же сбором уже является глубоко несправедливым, так как значение лошади, быка и коровы в хозяйстве и, соответственно, их доходность крайне не одинаковы. Даже, например, от того, какая лошадь, упряжная (служащая для извоза и почтовой гоньбы) или в табуне, будет зависеть размер дохода. «Хозяин, имеющий табун в 50 голов, - писал журнал «Сибирские вопросы», - получит 200-300 руб. валового дохода. Почтосодержатель, держащий в гоньбе 50 лошадей, живет помещиком».^
' р. я . М. По поводу двух «объявлений» якутского губернатора // Сибнрские вопросы. - 1910. - J^o50-52. - С.66. ^ Статистик Справедливый протест // Сибирские вопросы. - 1910. - Х^ЗО. - С. 15. Р. Я. М. По поводу двух объявлений якутского губернатора // Сибирские вопросы. - 1910. - JV250-52. - С.61.
203
Во-вторых, также не имеет под собой никаких оснований, отмечала местная нресса, и определение местной администрацией величины кормовых земель по общему количеству скота, поскольку существуют «районы, изобилующие кормовой травой, но бедные скотом, и наоборот». В результате вторые арендуют землю у первых. Установление новой системы обложения, предупреждала она, не только не приведет к равномерному распределению податных платежей среди коренного населения,' но и может вызвать со стороны «инородцев», богатых скотом и арендующих чужие покосы, требования о прирезке земли соответственно имеющемуся у них количеству скота. Опорой в этих «домогательствах» будет служить официально опубликованный вывод областной администрации «сколько в хозяйстве скотин, столько оно должно иметь и указанных выше пайков покоса и выгона».^ Сибирская печать в качестве доказательства предвидимых ею результатов переложения подушных сборов на скот, во-первых, обращала внимание на уже обнаружившуюся огромную разницу в платежах якутского населения, «исчисляющуюся тысячами». Во-вторых, она приводила пример ухудшения экономического положения киргиз Тургайской области после введения у них такой же системы обложения в 90-х гг. XIX в."^ Таким образом, местная печать на своих страницах объективно и наиболее полно показывала все то разрушительное значение и последствия, которые будут иметь для «инородцев» смелые опыты якутской администрации, так легко и непродуманно решающей судьбу целого племени. Реализация податной реформы в Сибири также вызвала массовые протесты «инородческого» населения. Они проходили одновременно с выступлениями против осуществления аграрных и административных преобразований, так как с проведением землеустройства, переводом в разряд оседлых и введением волостного управления кочевые «инородцы» соответственно сразу облагались и креСибирские письма: Якутск (Новая система обложеиия и что она дает?) // Сибирские вопросы. - 1910. - J*fo27. С.45-47. ^ По поводу двух «объявлений» якутского губернатора // Сибирские вопросы. - 1910. - ^Ь50-52. - С.63. ^ Там же. - С.67. * Статистик Справедливый протест// Сибирские вопросы. - 1910. - J^o30. - С. 14-17.
204
стьянскими окладами. Скорее всего, поэтому местная печать не выделяла отдельно протестов коренного населения, связанных именно с проведением податной реформы. В свете всего изложенного следует также отметить, что налоговая политика самодержавия в отношении коренных народов во второй половине XIX — начале XX вв. не нашла полного отражения на страницах сибирской печати. Например, проведение податной реформы местная пресса оценивала с точки зрения интересов сибирского населения в целом и не выясняла ее значение отдельно для кочевых «инородцев». Также сибирские издания не отразили и противоречия ясачной политики в этот период. Местная пресса в начале XX в. отмечала лишь случаи внесения отдельными «инородцами» ясака пушниной. Не входя в глубокую оценку этого факта, она обращала только внимание на объяснение самими аборигенами своих действий боязнью превратиться в крестьян, либо быть отданными в солдаты.' Нравда, в 1909г. журнал «Сибирские вопросы» поместил сведения о ясачном сборе, однако они носили не проблемный, а общий ознакомительный характер, связанный с историей взимания этого налога, его сущностью и т. п.^ Неполнота освещения податной политики государства в отношении сибирских аборигенов местной печатью отразилась и в количественном объеме соответствующих ее статей. По сравнению с другими направлениями «инородческой» политики указанной тематике в рассматриваемых нами сибирских изданиях посвящено всего 99 публикаций. «Сибирь» (Иркутск) поместила 8 статей, «Сибирская газета» - 2, «Восточное обозрение» - 55, «Сибирский сборник» - 1, «Сибирь» (Петербург) - О, «Сибирская жизнь» - 11, «Сибирь» (Иркутск) -9, «Сибирские вопросы» - 13. В силу указанных причин динамика этих публикаций не позволяет проследить характерные особенности проведения податной политики в среде «инородческого» населения.
' Ясак кузнецких инородцев // Сибирская жизнь. - 1906. - №152. - С.2; В сибирской парламентской группе // Сибирские вопросы. - 1908. - ^Ь8. - С.47-48. Белоусов Т. Сибирские вопросы в комиссиях Государственной Думы // Сибирские вопросы. - 1909. - J^o36. С.10-14.
205
Рассмотрение в работе трех связанных между собой направлений правительственной политики в отношении «инородцев» позволяет выяснить вопрос о приоритетности их освещения сибирской печатью. Ответ на него дает количество публикаций местной прессы, посвященных той или иной проблеме. Беря за основу 8 отобранных нами общественно-значимых сибирских изданий, можно заключить, что 1 место в содержании статей местной печати занимает аграрная политика государства в отношении коренного населения (257 публикаций), 2 место - административная (152 публикации) и 3 место - податная (99 публикаций). Приоритетное освещение аграрного вопроса подчеркивала и непосредственно сама печать, рассматривая его в качестве базиса, основы для правильного решения других проблем. Таким образом, вопрос податного обложения сибирская печать рассматривала как один из важных вопросов, требующих скорейшего разрешения, поскольку обеднение коренного населения и накопление у него недоимок она напрямую связывала с неудовлетворительность налоговой системы. Отмечая крайнюю неравномерность податного обложения, а также его несоизмеримость с действительной платежеспособностью «инородцев», сибирская печать доказывала необходимость урегулирования налоговой системы, более соответствующей доходам населения. Местная пресса негативно оценивала реализацию податной реформы как преобразования, не принесшего пользы в деле упорядочения податного обложения народов Сибири и оставившего, по сути, прежний способ взимания платежей. Признавая значимость заложенных в ней принципов, сибирская печать вместе с тем отмечала безжизненность и неприменимость их на практике ввиду отсутствия необходимых для этого статистических исследований. Проведение налоговой реформы местная пресса оценивала с точки зрения интересов сибирского населения в целом (с точки зрения справедливого и равномерного распределенР1я податей) и не выясняла ее значение отдельно для кочевых «инородцев». Сибирские издания не отразили и противоречия ясачной политики в рассматриваемый период. В этой связи податная политика государства
206
в отношении «инородческого» населения во второй половине XIX - начале XX вв. не нашла полного отражения на страницах сибирской нечати.
207
§ 4. Церковная политика российского самодержавия в отношении «инородцев» на страницах сибирской нечати
Церковная политика российского самодержавия в отношении «инородцев» во второй половине XIX - начале XX вв. явилась единственным из всех направлений, которое не просто отразилось, а получило идеологическое обоснование в официальной сибирской прессе. Роль последней выполняли местные епархиальные ведомости. Таким образом, в этом вопросе сибирская печать разделилась на два противоположных лагеря. Местная епархиальная пресса, как печатный орган церковного ведомства, решала государственные задачи, исполняя обязанности по идеологическому обеспечению мероприятий православной церкви в деле христианизации народов Сибири. Частная сибирская печать в лице лучших своих представителей запщш,ала интересы обш,ества, в данном случае коренного населения, стремясь к обьективному освеп];ению действий духовных и светских властей. Для выделения и отличия частной сибирской прессы от официальных органов печати в этом параграфе мы будем использовать по отношению к ней такие, безусловно принадлежаш;ие ей, определения, как «демократический», «прогрессивный», «передовой». Взгляд местных демократических изданий на церковную политику русского государства сводился в первую очередь к оценке непосредственно действий православной церкви в Сибири. Во второй ноловине XIX века сибирская демократическая печать единодушно признавала малоуспешность деятельности православной миссии среди коренных народов. Многочисленные статьи и корреспонденции, помеп];аемые на ее страницах, отмечали, что, несмотря на трехсотлетнее пребывание Сибири в составе России, подавляющее большинство аборигенов по-прежнему остаются шаманистами, либо являются двоеверами, смешиваюпщми христианские и языческие понятия; число же «инородцев», исповедующих магометанство и буддизм, продолжает возрастать. В качестве важнейших причин неудовлетворительной постановки миссионерского дела сибирские издания отмечали абсолютную неподготовленность
208
миссионеров к своей работе, выражающуюся, прежде всего, в незнании языка местных народов, их быта и нравов, религиозных воззрений. Они подчеркивали, что, не обладая этим необходимым запасом знаний и, как результат, будучи не в состоянии доказать «инородцам» преимущество православия над их традиционными верованиями, русские священники не оказывали и не могли оказать сколько-нибудь значительного влияния на языческий мир, не говоря уже о культах более осмысленного содержания. Наглядным доказательством отсутствия у миссионеров элементарной этнографической подготовки непосредственно служили сами епархиальные ведомости, в которых довольно часто печатались путевые заметки служителей миссии. Сибирская демократическая печать с успехом пользовалась этим. В 1884 году «Восточное обозрение» подвергло разбору опубликованные в «Томских епархиальных ведомостях» записки ануиского миссионера Филарета Синьковского, указав, что священник «составил самое ложное представление» о системе верований алтайцев и их быте.'В то же время местная прогрессивная печать, находясь на позициях объективности, считала своим долгом отметить тех исключительно немногих образованных миссионеров, которые стояли на высоте своего призвания, ставя их в пример другим священнослужителям. В частности, «Восточное обозрение» с уважением отзывалось об алтайском миссионере В. И. Вербицком, соединившим свою миссионерскую деятельность с изучением местных «инородцев».
Однако лица, подобные ему, составляли
очень редкое явление. Большинство сибирских корреспонденции указывало также и на низкий нравственный уровень священников. Многочисленные свидетельства их торгашеской и ростовщической деятельности, а также обирания аборигенов посредством требования платы за исправление треб позволяли сибирской демократической печати задавать резонный вопрос: будут ли после всего этого служители церкви пользоваться авторитетом у крещеных «инородцев», а православная ре' Библиография // Восточное обозрение. - 1884. - }<°5. - С. 15; См. также: Записки Алтайского миссионера Черно-Ануйского отделения священника Филарета Синьковского за 1879 и 1880 годы // Прибавления к Томским епархиальным ведомостям. - 1882. - X^l — 13. ^ Хроника сибирской жизни // Восточное обозрение. - 1891. - №37. - С.8; Н. Я. В. И. Вербицкий // Восточное обозрение. - 1893. - №66 -67. - С.4 - 5.
209
лигия служить примером высших нравственных начал для некреш,еных? К примеру «Сибирская газета» сообщала читателям о случае, когда один остяк, прибывший на ярмарку в пределах села Парабельского с телом умершего отца, длительное время не мог похоронить его, поскольку местный священник требовал за это 15 рублей. Труп отца два раза «перекочевывал» из ярмарки в село и обратно и был предан земле лишь после того, как «при помощи мира удалось уговорить батюшку отпеть покойника за 5 рублей».^ «Сибирская жизнь» рассказывала эпизод, когда один из священников Тазовского участка Туруханского края за то, что зажиточный самоед пожертвовал на храм всего два оленя, совершил в присутствии свидетелей молебен о том, чтобы «остальные у него поколели».^ Увеличение числа крещеных, ежегодно фиксировавшееся в миссионерских отчетах на страницах епархиальных ведомостей, сибирская демократическая печать справедливо объясняла формалистским отношением местного духовенства к распространению христианских истин в среде «инородческого» населения. Она отмечала, что миссионеры обращают внимание лишь на внешнюю сторону принятия православной религии, заботясь о как можно большем количестве новокрещенных, в то время как последние крестятся «не по" убеждению», а «единственно ради каких-нибудь житейских выгод», либо по нужде, называясь христианами только по имени.^ Необходимо отметить, что государство само поощряло такое отношение, продолжая и во второй половине XIX века использовать старый испытанный арсенал средств в виде всевозможных наград, подарков, льгот, как самим миссионерам, так и их пастве. Так, в отчетах миссий, в главах, касающихся их материального содержания, можно встретить периодически встречающуюся фразу: «казна ежегодно ассигнует по 200 рублей на подарки новокрещенным.» С помощью тех же методов правительство стремилось найти зашдтников православия и в среде «инородческих» начальников, полагая тем самым облегчить путь к крещению остального населения. В официальной части местных ' Сибирское обозрение // Сибирская газета. - 1883. - №29. - С. 752. ^ Туруханские письма III // Сибирская жизнь. - 1899. - №156. - С.2 ^ Успехи миссионеров в среде бурят// Сибирская газета. - 1883. -№17. - С. 190. " Забайкальская духовная миссия в 1868 году // Прибавления к Иркутским епархиальным ведомостям. - 1869. №52.-С.576.
210
епархиальных ведомостей печатались списки награжденных представителей «инородческой» администрации «за содействие их к распространению христианства между своими единоплеменниками»,' а также объявления «искренней признательности Епархиального Начальства со внесением в послужной списою> в адрес наиболее выделившихся на этом поприп],е миссионеров. Поэтому неудивительно, что последние в ожидании наград всячески стремились повысить не качественный, а количественный показатель принявших православную веру. «Сибирская газета» отмечала, что у бурят «великая идея христианства» превратилась «в какой-то гешефт», имея ввиду мечту одного молодого бурята найти в Иркутске богатого крестного отца, который помимо подарка в 100 рублей за креш;ение может быть позаимствует ему некоторую сумму «на торговый оборот».^ Если местная демократическая печать считала своей обязанностью показать объективное, внутреннее состояние сибирских миссий, то для официальной епархиальной прессы важно было создать видимость успеха миссионерской деятельности, для чего использовались, главным образом, количественные характеристики. В ежегодно публиковавшихся на ее страницах миссионерских отчетах обязательно помеш,ались сведения о количестве новообрашенньк «инородцев». Помимо этого в официальной части «Иркутских епархиальных ведомостей» печатались длинные списки имен креш,еных бурят с указанием крестивших лиц.'^ Важными известиями, обязательно публиковавшимися в этой епархиальной газете по настоянию начальников миссий, являлись случаи крепления бурятских тайш, и особенно лам. Лишь изредка в официальной духовной прессе можно встретить словесные обороты наподобие того, что «внешние привлечения в виде подарков» иногда помогают «инородцам» укрепляться в своей решимости рас-
' Список // Иркут. еп. вед. - 1867. - №51. - С.380-382. ^ Распоряжения епархиального начальства // Иркут. еп. вед. - 1863. - №19. - С. 123. ^ Корреспонденция: Балаганск // Сибирская газета. - 1883. - №3. - С.75. '' Рубцов Н. Список (крещениебурят) /Н. Рубцов// Иркут. еп. вед. - 1863. - №50. - С.289-294. ^ Известие о крещении //Иркут. еп. вед. - 1875. - №48. - С.299. * Об обращении щтатного ламы.// Иркут. еп. вед. - 1875. - №34. - С.207-208; Новое обращение в христианскую веру штатных лам.// Иркут. еп. вед. - 1875. - №36. - С.218.
211
статься с суеверием/ Иногда отдельные случаи крещения «инородцев» местная епархиальная пресса объясняла чудесным исцелением после его принятия или, наоборот, болезнью в результате невыполнения обета креститься и излечением после совершения такового, что конечно не выдерживало и малейшей критики. Сибирская прогрессивная печать изобличала эту видимость количественного успеха, обращая внимание читателя, с одной стороны, на истинные мотивы желающих принять крещение, а с другой, на поведение в этой ситуациях священников. Так, в частности, когда епархиальное начальство опубликовало в 1875 году сведения о крещении четырех штатных лам Аларского дацана, в газете «Сибирь» за этот же год появилась корреспонденция из Балаганского округа. В ней (конечно, без указания фамилий и безотносительно ко времени события) указывалось, что вследствие раскрытия властями факта семейной жизни аларских лам, последние с целью избежать суда и низведения в мирское состояние, решили не только принять православие, но и причислиться к духовному сословию. Редакция, в примечании указывая от себя, что духовного сословия «и у нас теперь...нет», а в заключении говоря об успешном разъяснении «новым светским миссионером» всех материальных выгод ламам, тем самым проводила параллель, делая акцент на использовании явно недуховных приемов сибирскими церковниками.^ Кстати, весьма любопытны подробные обстоятельства крещения миссионером И. Преловским одного из этих лам. Судя по сохранившемуся в архиве делу, Вандан Вампилов «изъявил искреннее желание оставить предрассудки ламайства» после того, как его дети «посредством физической силы» были отобраны у его крещеной жены, приведены в православие и отправлены вместе с матерью к ее родителям с запрещением въезда в Аларское ведомство."^ Поэтому, когда томская епархиальная газета в качестве доказательства глубокого проникновения христианских начал в сознание алтайских крещеных «инородцев» ука-
А. П. Миссионеры Иркутского ведомства // Иркут. еп вед. - 1868. - JVb28. - С.203. ^ Об обращении штатного ламы // Иркут. еп. вед. - 1875. - №34. - С.207-208; Новое обращение в христианскую веру штатных лам // Иркут.еп.вед. - 1875. - №36. - С.218. ^ И. С. Из Балаганского округа // Сибирь. - 1875. - №9. - С.5. " ГАИО, Ф.24, 0П.9, к-2040, д. 198, л.7,9.
212
зывала на исполнение всеми ими долга исповеди и святого причастия, сибирская прогрессивная печать вполне справедливо объясняла это боязнью нарушить соответствующие предписания. Факты, помеш,авпшеся на ее страницах, наглядным образом свидетельствовали о том, что миссионеры в подавляющем большинстве случаев исполняли роль скорее духовных надсмотрщиков, нежели духовных наставников по отношению к вверенной им пастве. Так, в частности, из сибирских корреспонденции можно было узнать, что служители Иркутской и Забайкальской миссий тщательно следили за тем, чтобы православные «инородцы» не уклонялись от крещения своих детей, поскольку среди бурят сложилась практика скрывать их, записывая в семьи ламаитов. В качестве основных характеристик, отличавших сибирских миссионеров, местные демократические издания отмечали крайнюю нетерпимость, неуважение к чужим культам и презрительное отношение к исповедующим их, выражавшиеся, в частности, в сжигании обонов у бурят-ламаитов, гонениях шаманствующих и других подобных стеснениях. В епархиальной печати четко прослеживается эта тенденция. К примеру, автор одной из статей «Иркутских епархиальных ведомостей», описывая праздник у забайкальских тунгусов, указывал, что они «живут почти одними животными отправлениями, в ущерб высшим духовно-нравственным». В записках забайкальского миссионера иеромонаха Мелетия, опубликованных в этой же газете можно встретить следующую фразу: «Чтобы дать урок суеверам и очистить самое место, мы посекли и изрубили шаманские березы, а на мысу в посрамление язычества водрузили большой деревянный крест с медным распятием».^ Сибирская передовая печать выступала не только против различных стеснений, оскорбляюпщх религиозные чувства «инородцев», но и против принудительных способов принятия христианства, вызывающих враждебное отношение коренного населения не только к сибирским миссионерам, но и вообще к русским. Наиболее агрессивно в этом отношении действовала Иркутская миссия во ' Еп. Мефодий Отчет Алтайской духовной за 1895 год // Приб. к Том. еп. вед. - 1896. - }{°1. - С.40. ' Л. Тунгусский праздник: Цаган-Цара//Приб. кИркут. еп. вед. - 1870.-№14.-С. 172. ^ Иеромонах Мелетий Из записок забайкальского миссионера за 1863 год (Окончание) // Приб. к Иркут. еп. вед. -1864.-№30.-С.491.
213
главе с архиепископом Вениамином. Массовые насильственные крещения бурят приурочивались, как правило, к различным юбилейным торжествам. На наш взгляд, подобные мероприятия «по поводу» можно объяснить стремлением епархиального начальства как-то обосновать столь внезапно возникшее желание креститься такого огромного количества «инородцев». В этом смысле местные епархиальные ведомости являлись надежным помощником. Нужда в печатном объяснении особенно становилась необходимой ввиду участившихся в конце XIX века фактов принудительного обращения в православную веру на территории Иркутской епархии. Кроме демагогических приемов вроде осознания шаманствуюпщми бурятами ложности своих суеверий, сибирское духовенство на страницах «Иркутских епархиальных ведомостей» обосновывало массовые крешения особой восприимчивостью «инородцев» к благосклонному вниманию к ним высокопоставленных лиц. Этим обстоятельством, в частности, объяснялось обращение большого количества бурят Вениамином во время его миссионерских поездок,' сведения о которых, обязательно с указанием числа новокрещенных, часто публиковались в местной епархиальной печати. Священник Д. Гагарин, описывая в статье «Иркутских епархиальных ведомостей» одно из подобных христианских торжеств, указывал, что «число желающих креститься настолько возросло после известия о приезде сразу двух Архипастырей, что пришлось посылать нарочного в Иркутск за дополнительными крестиками», и иконами; «инородцы» целыми семьями приходили накануне «с просьбой записать их в списки». При этом сибирские иерархи на страницах духовной газеты отвергали какую-либо насильственность в таких мероприятиях. Сибирская передовая печать ввиду цензурных условий, как правило, была лишена возможности сообщать читателям факты этих вопиющих злоупотреблений. Конечно, большинство таких деяний оставались неизвестными широкой общественности. Но профессионализм сотрудников местных демократических ' Отчет о состоянии и деятельности Иркутской духовной миссии в 1880 году // Приб. к Иркут. еп. вед. - 1881. №20.-С. 218. Гагарин Д. Церковное торжество в память 25-летнего существования Бо-Ханской миссионерской ПророкоИльинской церкви и крещения 347 инородцев в Бо-Хане, 25-26 октября 1894 года // Приб. к Иркут. еп.вед. 1894.-№49.-С. 1-2.
214
изданий и стремление донести до читателя информацию имели в некоторых случаях несомненный успех. Одним из средств являлось использование вскользь упомянутых предложений, содержащих определенный намек. Так, в опубликованном в «Иркутских епархиальных ведомостях» в 1878 году миссионерском отчете за прошлый год были помещены сведения о крещении Вениамином в Аларском ведомстве 823 «инородцев». ^ В этом же 1878г. в заметке газеты «Сибирь», посвященной в целом «инородческим» школам, между прочим, говорилось: «Благодаря содействию земской власти, в одном Аларском ведомстве в 1877г. крестилось до 800 человек». Читающей публике было понятно, о каком содействии шла речь. Для возможности освещения подобных фактов большое значение, конечно, имел и временной промежуток, а также способ подачи материала. Сибирская демократическая печать стремилась довести до читателя сведения о событиях в любом случае, даже если с момента их возникновения прошло определенное время. Так, «Восточное обозрение» в 1890г. опубликовало отрывок из дневника путешественника А. Копфера, который, по сути, сообщал о попытке насильственного крещения алтайских калмыков на Кеньгинском озере два года назад. Известие было представлено в виде слухов, переданных автору местными «инородцами»."' Помимо этого, иркутская духовная газета не всегда была последовательна в своем тенденциозном направлении. Сибирская передовая печать использовала эти промахи, цитируя ее же слова. В миссионерском отчете за 1880 год, архимандрит Гурий отвергал содействие гражданской власти, потому как оно, связанное с принудительными мерами, «противно духу Евангелия»."^ В 1886 году «Восточное обозрение» поместило из отчета Забайкальской миссии следующие строки, направленные по отношению к нежелающим креститься богатым и знатным «инородцам»: «на таких людей может подействовать только власть, ибо ' Архимандрит Мелетий Ирьсутская духовная миссия в 1877 году // Приб к Иркут. еп. вед. - 1878. - №14. С.168. ^ Заметка // Сибирь. - 1878. - №2. - С.4. ^ Копфер А. На Кеньгинском озере (Из дневника туриста) // Восточное обозрение. - 1890. - №24. - С.8-9. * Архимандрит Гурий Отчет о состоянии и деятельности Иркутской духовной миссии в 1880 году // Приб. к Иркут.еп.вед. - 1 8 8 1 . - №22. - С. 246.
215
кроткие убеждения не трогают чувственного сердца», при этом добавляя от лица редакции: «так ли учил Христос?»' Но иногда даже сами священнослужители не скрывали участия земской полиции в привлечении «инородцев» к православию. Сибирские демократические издания в свою очередь не упускали представившуюся возможность. «Сибирская жизнь» в 1898г. поместила отрывок из записной книжки Ирофана, в котором, между прочим, содержалось следующее его высказывание относительно распространения христианства среди минусинских «инородцев»: «Даже крещение приходится совершать при помошд десятников, собирающих некрещеных к приехавшему в улус священнику».^ Наиболее известный факт насильственного крещения бурят имел место в 1891 году во время проезда по Сибири наследника престола, великого князя Николая Александровича. Так называемый очевидец крещения 280 боханских бурят, депутация от которых просила цесаревича разрешить всем новокрещенным носить его имя, писал в «Иркутских епархиальных ведомостях» о том восторге и радости, с которой «инородцы» принимали крещение.^ На этот раз жалобы достигли Петербурга и проникли в столичную печать. В 1892 году в статье «Гражданина» - газеты охранительного направления, сообщались документально подтверждавшиеся факты принудительного обращения бурят в Иркутской губернии."* Редакция «Восточного обозрения» использовала представившуюся возможность. Если в самой газете, кроме короткого сообщения о представлявшейся бурятской депутации,^ по известным причинам не было опубликовано других известий, то в ее приложении - «Сибирском сборнике», - вышедшем в 1892 году в Петербурге, появилась статья «Русская печать об инородческом вопросе», являвшая собой, по сути, перепечатку статьи «Гражданина».^ Хотя «Иркутские епархиальные ведомости» продолжали отрицать свершившийся факт, ссылаясь ' Хроника // Восточное обозрение. - 1886. - №35. - С.4. ^ Христианство у минусинских тюрков (Из занисной книжки ирофана) // Сибирская жизнь. - 1898. - №201. - С. 4. ^ Очевидец Крещение бурят в Бо-Ханском миссионерском стане Балаганского округа Иркутской губернии // Приб. к Иркут. еп. вед. - 1891. - №31. - С.510. "* Русская печать об инородческом вопросе // Сибирский сборник. - 1892. - вып. II. - С. 162. ^ Хроника сибирской жизни // Восточное обозрение. - 1892. - №13. - С.6. * Русская печать об инородческом вопросе //Сибирский сборник. - 1892. - вьш.П. - С. 156-164.
216
на постоянное противодействие светской печати любому делу миссии, в последующих описаниях массовых крещений «на всякий случай» указывалось, что местная полиция отсутствовала.' Необходимо также отметить, что при всем вышеуказанном характере миссионерской деятельности в Сибири местная епархиальная пресса в обязательном порядке помещала на своих страницах («Иркутские епархиальные ведомости» дважды!) в качестве руководства миссионерам при обращении «инородцев» в православие наставление московского митрополита Иннокентия перед вступлением его на камчатскую кафедру. В частности, § 29 его запрещал «с целью увеличения крещенных ...употреблять мер, не свойственных христианскому духу, как-то: принуждений, угроз, подарков, обещаний льгот, обольщений». В руководстве также подчеркивалось, что миссионер не должен показывать «явного презрения» к образу жизни и обьиаям «инородцев» и может приступать к их крещению только после того, как они «будут научены предметам веры». На практике же публикуемое наставление превращалось в ни что иное, как в инструкцию по применению указанных в нем запретов. Однако указанные традиционные методы распространения православия не являлись главными во второй половине XIX века. Поощрительные способы в большинстве случаев не действовали, а возможность насильственных все же была ограничена в силу запрета их самим законом. «Дух времени» заставлял церковных иерархов искать новые средства христианизации нерусских народов Сибири. Начиная со второй половины XIX века, церковь стремилась действовать с помощью политических методов, требуя административной поддержки со стороны государства. Требования правительственной помощи, в первую очередь со стороны сибирских иерархов, вызывались необходимостью устранения внешних препятствий для пропаганды православия среди «инородческого» населения. Гагарин Д. Церковное торжество в память 25-летнего существования Бо-Ханской миссионерской ПророкоИльинской церкви и крещения 347 инородцев в Бо-Хане, 25-26 октября 1894 года // Приб. к Иркут. еп. вед. 1894.-№49.-С. 1-2 и др. Наставление священнику, назначаемому для обращения иноверных и руководствования обращенных в христианскую веру, составленное Московским митрополитом Иннокентием пред вступлением его на камчатскую кафедру (Часть вторая) // Приб. к Иркут. еп. вед. -1879. - №50. - С.600-601.
217
Наиболее активно в этом отношении выступали представители Алтайской, Иркутской и Забайкальской миссий, взгляды которых нашли свое полное отражение соответственно в томских и иркутских епархиальных ведомостях, В качестве причин, мешавших распространению православия, они рассматривали противодействие «инородческих» властей и кочевой быт, являвшийся господствуюш,ей формой хозяйства у коренных народов. Кочевой быт служил препятствием в том смысле, что положение кочевников-скотоводов было более выгодным по сравнению с русским крестьянством. Они владели большим наделом земли, были освобождены от воинской повинности и налогов, связанных с оседлым земледелием. Поэтому радикальным средством для облегчения условий распространения христианства сибирское духовенство считало насаждение оседлого земледелия среди аборигенов и их русификацию. В связи с этим оно требовало уравнять «инородцев» в правах и обязанностях с русскими крестьянами. В силу специфичности местных условий наиболее решительно в этом плане действовали Иркутская и Забайкальская миссии. Главной формой религиозных воззрений у «инородцев» Алтая являлись языческие культы, которые, по словам «Томских епархиальных ведомостей», не могли оказывать «прямого противодействрм» христианству.' В Забайкалье же и части Иркутской губернии православие столкнулось с серьезным противником в лице ламаистской церкви. Будучи не в состоянии противостоять религиозной пропаганде ламаитов, сибирские иерархи стали требовать от царского правительства отмены «Положения о ламайском духовенстве» 1853 года, даюш,его, по их мнению, ряд привилегий ламаизму в уш;ерб миссионерской деятельности в Забайкалье. Поэтому проведение земельной и административной реформ представители Иркутской и Забайкальской миссий в отличие от алтайских миссионеров рассматривали в качестве вспомогательных средств, способных ослабить ламаизм и разрушить его связь с бурятским ноенством.
' Завед.Катихизаторским училищем I. Мефодий Миссионерское Катихизаторское училище в г. Бийске // Приб. к Том. еп. вед. - 1891. - №10. -С.19.
218
Что касается правительства, то оно в бурятском вопросе помимо обрусительных целей руководствовалось и другими политическими соображениями. Стратегическое значение Забайкалья во внешнеэкономической и внешнеполитической деятельности русского государства на Дальнем Востоке, а также огромное влияние ламаистской церкви на бурятское население вынуждали царское правительство придерживаться осторожной политики в религиозных делах бурят-буддистов/ Всех этих политических тонкостей православная церковь не учитывала, требуя от высшей администрации немедленного проведения реформ посредством полицейско-административных мер. В результате при всей, внешне последовательной, наступательно-русификаторской политике русского самодержавия в Сибири, в бурятском вопросе во второй половине XIX века проявились внутренние сложные отношения между церковью и государством, которые нашли свое отражение в местной епархиальной печати. Уже в 1862г. в официальной записке Вениамина и в 1860г. в докладе чиновника главного управления Восточной Сибири Гаупта прозвучали требования отмены «Положения», уничтожения звания Хамбо-ламы, ликвидации земельных наделов дацанов, запреш;ения бурятским ламам выезжать в улусы, а монгольским - въезжать в Забайкалье. Но попытки Синода и нравославной миссии добиться в 60-70 годах отмены или хотя бы частичных изменений в «Положении» не нашли сочувствия в правительственных кругах, не желавших в этот период предпринимать административных мер против ламаизма даже ради поддержки православной религии в Забайкалье. «Иркутские епархиальные ведомости» отразили эту политическую тенденцию. Официальная записка Вениамина «О ламском идолопоклонническом суеверии в Восточной Сибири» не была разрешена к печати. И в местной миссионерской публицистике, хотя и встречаются отдельные указания о вредности
' Герасимова К. М. Ламаизм и национально-колониальная политика в Забайкалье в XIX и н. XX веков. - УланУдэ, 1957.-С.З. ^ Там же. - С.69.
219
«Положения» для успеха христианской пропаганды и попытках его изменения, а также намеки на то, что данное законоположение - всего лишь полумера в отношении ламайства,^ открытых требований отмены «Положения» нельзя встретить. Основное внимание «Иркутских епархиальных ведомостей» в этот период было обращено на освеш,ение фактов многочисленных злоупотреблений лам. Местный духовный орган на своих страницах обвинял их в безнравственности, своекорыстии, невежестве, указывая также на огромное влияние лам на все стороны жизни бурятского населения. С этой целью помещались публикации столичных газет. В 1868 году на страницах «Иркутских епархиальных ведомостей» появилась статья П. Керцелли, опубликованная в московских университетских известиях. Ее автор признавал в ламстве не только бытовое, но и политическое зло, мешающее сближению бурят с русскими. Но иногда епархиальная газета в своем стремлении огульно обвинить лам во всех преступлениях переходила всякие границы, публикуя отчеты миссионеров с изрядной долей фантазии. Поэтому, когда в одном их них священник Симеон Стуков высказал мысль, что «ламы предпочитают падаль другой пище» и рекомендуют ее бурятам,'* даже корреспондент «Иркутских губернских ведомостей» заявил, что в жизни «и не слыхивал такой образцовой дичи».^ Епархиальная газета ничего не могла возразить кроме того, что неприлично выражаться в таком тоне.^ Следует отметить, что и гораздо позже «Иркутские епархиальные ведомости» не бьши лищены этой черты. «Восточное обозрение» на своих страницах без комментариев помещало отрывки из миссионерских отчетов, где, например, говорилось, что нештатные ламы-чойжины, посвятившие себя богу ада по приказу хоринских лам ночью с помощью барабанов и труб призывают к себе обитателей улусов, которые «неволь' Преосв. Вениамин Забайкальская миссия (Пятое нисьмо из Посольского монастыря) // Приб.к Иркут. еп. вед. 1864. - .№15. - С.264-272; Отчет о Забайкальской духовной миссии // Приб. к Иркут. еп. вед. - 1870. - JVb46. С.391-392. ^ Еп. Вениамин Забайкальская духовная миссия в 1868 году // Приб. к Иркут. еп вед. - 1869. - >fe52. - С.566. Керцелли Н. О появлении ламаизма в Забайкалье и о влиянии его на бытовую жизнь бурята-кочевника (московские университетские известия) // Приб. к Иркут.еп. вед. - 1868. -№\6.- С.218-224. " Миссионер священник Симеон Стуков Записки // Приб. к Иркут.еп. вед. - 1866. - Н9.2. - С. 16. ' Корреспонденция: Куйтунов, Верхнеудинск, 22 марта 1866г. // Иркутские губернские ведомости - 1866. №15.-С.6. * Редактор Бесприлично! // Приб. к Иркут. еп. вед. - 1866. - JSbl6. - С.204-205.
220
но идут на зов чародеев с разными приношениями».' Местная духовная газета писала также и об огромном религиозном влиянии ламства на бурятское население. Необходимо отметить, что в 70-х годах для миссионеров был небольшой благоприятный период. В 1872г. генерал-губернатор Восточной Сибири Н. П. Синельников издал циркуляр об уничтожении сумэ и обонов вне дацанов и распорядился строго соблюдать штаты. Нолиция разрушила 242 обона и 129 бумха.^ В «Иркутских епархиальных ведомостях» сразу же появилась специальная статья, рассказывавшая о вреде обонов в санитарном отношении,^ а Миссионерский Комитет на страницах газеты благодарил начальника края за преследование нештатных лам."* Но уже в 1873г. восточно-сибирскому
генерал-губернатору
было сделано строгое внушение относительно притеснений ламства, а в 1877г. в своем опубликованном миссионерском отчете преосвяш,енный Мартиниан докладывал, что, несмотря на распоряжение, бумханы выстроены вновь.^ Что касается административной и земельной реформ, то в этот период православная миссия, улавливая правительственные настроения, ставит на первых порах два вопроса - о земельном обеспечении крепденых бурят и о введении в степные думы выборных от христиан. С 1864г. по настоянию сибирских иерархов начался отвод земли новокреш,енным из обш;ественных дач в Хоринском и Селенгинском ведомствах. Публикации «Иркутских епархиальных ведомостей» свидетельствуют об образовании в результате этого таких, например, русских селений, как Елань, Нреображенское, Новоникольское. Анализ тех же статей показывает о не совсем удовлетворительном ходе этого дела - миссионерские отчеты пестрят постоянными ходатайствами церковных иерархов о дополнительных прирезках земли крещеным бурятам, о выплате им денежного пособия с целью
' Хроника сибирской жизни // Восточное обозрение - 1890. - №4. - С.6. ^ Герасимова К. М. Указ. соч. - С.69. ^ Миссионер Иером. Мелетий Что такое бурятский «обо» и отчего нередко бывает зараза в стенях и окрестностях? // Приб. к иркут. ен. вед. - 1872. - №10. - С. 117-121. Стат. Советник Большаков Отчет Иркутского Епархиального Комитета Православного Миссионерского Общества за 1872 год // Приб. к Иркут. ен. вед. - 1873. - №40. - С.644. ' Епископ Мартиниан Отчет о Забайкальской Православной миссии за 1877 год // Приб. к Иркут. еп. вед. 1877.-№27.-С.362.
221
привлечения к оседлому водворению, а также жалобами на выделение им непригодных для хлебопашества земель. После длительной переписки Вениамина с Министерством внутренних дел в 1867г. был издан закон о назначении в стенные думы представителей от христиан. Не останавливаясь на достигнутом, сибирские иерархи ходатайствовали о распространении закона на инородные управы и родовые управления. Но их прошения были два раза отклонены. Необходимо отметить, в духовной печати 60-70 годов, несмотря на крайние проекты православной миссии, отсутствуют требования назначения креш,еных бурят на должности бурятских родоначальников, за исключением отдельных редких указаний в качестве пожеланий. В этот период министерство рассматривало ходатайства церковников как частные вопросы будуш,их проектируемых реформ в «инородческом» управлении и не желало частичными мерами создавать «брожение среди ноенства, от сотрудничества с которым в управлении Забайкальем оно не могло еще отказаться».' Ситуация резко изменилась в 80-х годах. В условиях внутриполитического курса Александра III православная миссия при горячей поддержке Синода смогла возобновить свои нрежние ходатайства 60-70 годов и достичь на этом пути новых благоприятных для нее результатов. В 1882г. Министерство внутренних дел поручило департаменту духовных дел рассмотреть вопрос о возможности изменений в «Положении». Кроме того, была созвана комиссия для обсуждения материалов, предоставленных нравославной миссией. Перемена правительственных взглядов на данную проблему ярко отразилась в местной епархиальной печати 80-х годов. В 1882г. была опубликована ранее запреш,енная официальная записка Вениамина с требованием отмены «Положения». В этот период вместо разрозненных по миссионерским отчетам сведений о ламах в «Иркутских енархиальных ведомостях» ноявились специально
Герасимова Указ. соч. - С.73-74. Вениамин О дамском идолопоклонническом суеверии в Восточной Сибири // Приб. к Иркут. еп. вед. - 1882. №24. - С.299-315; JVb25. -С.317-332. 2
222
посвященные им статьи. ^ От предыдущих высказываний их отличал резкий тон, требования от правительства принять решительные меры в отношении ламайства, а также содержался анализ некоторых пунктов этого законоположения, позволяющих, по мнению миссионеров, беспрепятственно обходить ламаитам букву закона. В том же 1882г. на страницах местных епархиальных ведомостей была помещена статья Вениамина «Обязанности русского государства по обращению раскольников и иноверцев к православной русской церкви», в которой автор открыто обосновывал необходимость государственной поддержки церкви. Появление публикации было вызвано постоянными выступлениями против нее сибирской передовой печати. Находясь на позициях полной веротерпимости, она обвиняла православную миссию в стремлении действовать политическими методами, считая, что обязанностью церкви, в государственных делах некомпетентной, должно являться нравственное воздействие. В своей статье необходимость правительственной помощи Вениамин выводил из единства политических целей церкви и государства, направленных на русификацию «инородцев». Он писал, что «миссия православная по отношению к инородцам есть вместе с тем миссия обрусения», видя в этом двойную выгоду для церкви и государства.'^ Требования «зараженной космополитизмом» либеральной печати о сдаче борьбы исключительно «на руки церкви» он считал невозможным, так как, во-первых, это не по силам ей, признавая безнадежность одних доводов, а во-вторых, вредно для самого государства. Ставя успехи православия в обратную зависимость от роста национального самосознания «инородцев», сибирский иерарх писал о возможном раздроблении государства при отсутствии поддержки господствующей религии.'^ Относительно земельной и административной реформ, православная миссия вместе со старыми ходатайствами выдвинула новые. Епархиальная газета в Стуков С. Порабощение бурят ламством в Хоринском ведомстве // Приб. к ирут. Еп. вед. - 1885. - №24. С.289-293; Шавров П. Агинские буряты и их ламы // Приб. к Иркут. еп. вед. - 1885. - №33. - С.404-417; Виноградов А. О ламаизме за Байкалом //Приб. к Иркут. еп. вед. - 1885. - №48. - С.581-596 и др. В. А. И. Обязанности русского государства по обращению раскольников и иноверцев к православной русской церкви // Приб. к Иркут. еп. вед. - 1882. - №1. - С.1-18. В. А. И. Обязанности русского государства по обращению раскольников и иноверцев к православной русской церкви // Приб. к Иркут. еп. вед. - 1882. - №1. - С.5. "Тамже.-С.1-18.
223
начале 80-х годов требовала не только назначения на должность бурятских родоначальников крещеных «инородцев», но и введения у бурят русского унравления и полного подчинения их общим законам Российской империи, объясняя это необходимостью выведения бурятского народа из угнетенного состояния. Здесь Вениамин был откровеннее, заявляя в своей статье, что льготы и поблажки «инородцам» ведут лишь к росту их национальной обособленности. В этот период появляются специальные статьи, посвященные положению крещеных «инородцев» в бурятских обществах,^ а уже в 1886г. публикуется первое известие о выборе у тункинских бурят под наблюдением гражданской власти нового тайши из христиан.^ Относительно земельной реформы сибирское духовенство высказало свой взгляд на миссионерском съезде, проходившем в Иркутске в 1885г. при участии представителей гражданской власти. Чтобы не вызвать неблагоприятных толков среди бурят, участники съезда решили не оглашать преждевременно программу съезда. При обсуждении проекта общественных реформ, могущих создать благоприятные условия для распространения православия, кроме освещенных в печати требований, духовенство предложило посадить всех кочевников на душевой надел, а оставшиеся излишки земли передать в колонизационный государственный фонд.'* На съезде решался также вопрос ликвидации степных дум и введения воинской повинности у бурят. Но в «Иркутских епархиальных ведомостях» ни одним словом не упоминалось об этих решениях миссионерского съезда. Правительство не решилось приступить к немедленному проведению реформ, опасаясь общественных беспорядков. Тем не менее, когда в 1886г. в одной из своих корреспонденции газета «Сибирь» в очередной раз обвинила миссионеров в пренебрежении нравственным воздействием на «инородцев» и стремлении в. А. И. Обязанности русского государства по обращению раскольников и иноверцев к православной русской церкви // Приб. к Иркут. еп. вед. - 1882. - J^al. - С.11. ^ Вениамин, Архиепископ Иркутский Положение христиан в бурятских обществах под начальством язычников // Приб. к Иркут. еп. вед. - 1884. - ХеЗО. - С.337-347; Еп. Мелетий Положение новокрещенных в среде язычников // Приб. к Иркут. еп. вед. - 1885. - №9. - С. 104-106. ^ Миссионер священник Стуков Н. Выбор нового тайши тункинских инородцев // Приб. к Иркут. еп. вед. 1886.-№25.-С.295-297. " Дамещек Л. М. Внутренняя политика царизма и народы Сибири (XIX - начало XX). - Иркутск, 1986. - С. 153154.
224
Привлечь к православию буддистов посредством политических мер, Вепиамин в своем ответе сибирской газете из всех своих доводов привел один веский и многозначительный аргумент: «все требования православной миссии признаны заслуживающими удовлетворения и представителями гражданской власти на бывшем в июле 1885 года в Иркутске съезде сибирских преосвященных, именно генерал-губернатором Восточной Сибири, заместителем приамурского генералгубернатора и тремя губернаторами: иркутским, енисейским и забайкальским». В 1893 г. состоялся еще один съезд миссионеров в Забайкалье, повторивший требования сибирского духовенства. Но отличием его было то обстоятельство, что на фоне приближающихся, окончательно решенных реформ в Забайкалье, журналы заседаний этого съезда были в достаточной степени освещены в «Иркутских епархиальных ведомостях». Один из пунктов их открыто гласил: так как буряты владеют огромным количеством земли и поэтому не хотят слияния с русскими крестьянами, «при ожидаемом разделе земли желательно для успеха миссии и для справедливости уравнять в земельных наделах язычников с православными без каких-либо преимуществ», оставшиеся земли отдать в аренду, либо переселенцам.^ Таким образом, в бурятском вопросе государство из своих политических видов являлось ограничителем крайних проектов православной миссии. Его сдерживающие функции ослабевали по мере того, как решение о подготовке и проведении реформ становилось реальностью, что отчетливо отражалось в местной духовной печати. Однако основополагающим в церковной политике российского самодержавия в отношении бурят явился ламский вопрос. Он приобрел свою остроту и ярко отразился на страницах сибирской печати в 80-90-х гг. XIX века. В период подготовки Особого совещания по делу ламаитов (1886-1891) кроме ужесточивших свои требования «Иркутских епархиальных ведомостей» в борьбу за мнение ' Сибирская хроника: Из Забайкалья // Сибирь. - 1886. - №11. - С.6. Ответ на корреспонденцию из Забайкалья, помещенную в №11 газеты «Сибирь» // Приб. к Иркут. еп. вед. 1886.-№12.-С. 143. ^ Журналы Верхнеудинского съезда миссионеров Забайкальской духовной миссии // Приб. к Иркут. еп. вед. 1894.-Яо2.-С.З.
225
правительства в этом вопросе вступила сибирская передовая печать в лице «Сибири» и «Восточного обозрения», как более осведомленных в проблеме в силу своего «местонахождения». Таким образом, с одной стороны, местная духовная печать, а с другой, сибирская передовая пресса высказали свой взгляд на ламаизм и сущность регулирующего его документа. Как «Иркутские епархиальные ведомости», так и «Сибирь» и «Восточное обозрение» признавали благие намерения, которыми правительство руководствовалось при составлении «Положения», а именно: стремление, с одной стороны, ограничить ламайство утверждением для него штатов, а с другой, отвлечь бурят от религиозных центров буддизма созданием своего внутреннего в лице Бандидо-Хамбо-ламы. И те, и другие также признавали, что эти виды правительства не достигли желаемых результатов — они привели лишь к увеличению количества нештатных лам, содержание которых легло непосильным бременем на бурятское население. Если сибирскую интеллигенцию тревожил этот вопрос с точки зрения действительно тяжелого экономического положения «инородцев», то православная миссия в большей степени была озабочена большим увеличением ламайского духовенства. Слова о том, что «пора на лам взглянуть трезвыми... глазами... сострадания к бедным бурятам, нравственно и материально порабощенными ламством», являлись своего рода прикрытием. Отчасти в силу различных интересов понимание буддизма и ламаизма двумя сторонами было неодинаковым. Сибирская интеллигенция в отличие от духовенства дифференцировала свое отношение к двум понятиям. На основе этого, в свою очередь, взгляды официальной и светской сибирской печати о сущности «Положения» и политике государства в отношении ламаиства с исторической точки зрения коренным образом отличались друг от друга. Одинаково отрицательное отношение к буддизму сибирских церковников на страницах епархиальных ведомостей выразилось в том, что они обвиняли как прошлую, так и настояшую политику правительства в покровительстве ламаизму, в результате чего успехи христианской пропаганды в Сибири оказались слабы. Так, в частности А. Виноградов в статье ' Виноградов А. О ламаизме за Байкалом // Приб.к Иркут еп. вед. -1885. - №49. - С.604.
226
«О ламаизме за Байкалом» указывал, что вследствие слабости буддизма, появившегося в Забайкалье не ранее XVIII в., буряты охотно принимали христианство до той поры, пока правительство не признало официальное существование ламства, позволив ему смотреть на себя, как на правительственных чиновников, а бурятскому населению говорить о том, что их вера утверждена царем. Покровительственный дух «Положения» «Иркутские епархиальные ведомости» объясняли незнанием его составителями догматов буддистского вероучения, ошибочно приравнявшими «языческую монашествующую секту» к православному духовенству, назначив ей штаты, приходы и предоставив право совершать «колдовские гурумы» как требы.^ В свою очередь, П. М. Ядринцев на страницах «Восточного обозрения» выступил против подобных упреков в ошибочности русской политики, терпимой по отношению к буддизму.^ Делая исторический обзор, он указывал, что русские, вторгнувшись в Сибирь, встретили там сильную пропаганду буддизма древней религии народов Северной Азии, находившей благоприятную почву среди бурят в силу духовного и исторического родства племен, единства языка и соседства религиозных центров. Понимая слабость сил в Сибири и незакрепленнность русских границ, правительство проводило благоразумную политику. Желая присоединения «инородцев» к русским пределам и их политического слияния, оно проявило известную терпимость к религиозным воззрениям коренных народов; «ничуть не потакая язычникам и другим нехристианским вероисповеданиям, тем не менее, соблюло...такт и меру, далее чего его покровительство господствующей религии идти логически не могло и могло оказать православию обратную услугу». Кроме того, в среде, где буддизм уже пустил глубокие корни, важнее было искать поддержку и опору среди его представителей, нежели в отжившем шаманстве.^ Его рассуждения в полной мере относились и к нароВиноградов А, О ламаизме за Байкалом // Приб. к Иркут. еп. вед. - 1885. - Хо48. - С.581-585. ^ Вениамин О ламском идолопоклонническом суеверии в Восточной Сибири // Приб. к иркут. еп. вед. - 1882. Хо24.-С.310-314идр. ^ И. Я. Русская государственность и инородческие исповедания // Восточное обозрение. - 1884. - J*f247. - С.8-10; Борьба с ламаизмом // Восточное обозрение. - 1887. - ШЪ. - С.1-3. Н. Я. Русская государственность и инородческие исповедания // Восточное обозрение. - 1884. - №47. - С.8. ^ Русская печать об инородческом вопросе // Сибирский сборник. - 1892. - вып.П. - С.158.
227
дам, исповедовывавшим магометанство. Таким образом, в прошлой политике русских самодержцев Н. М. Ядринцев видел известную долю политической мудрости, результатом которой, по его мнению, явилось ослабление «политического могуш,ества инородческих племен», завоевание и включение их в состав русского государства. Но если в терпимом отношении к буддизму как к религии сибирские нередовые издания видели положительный факт, то в создании правительством ламской иерархии признавали сугубо отрицательное явление, так как последнее, выразившись в господстве лам, превратило из культа источник дохода, разоряя тем самым бурятское население. Главная ошибка правительственных кругов заключалась, по их мнению, в том, что они не отличили буддизм от ламаизма и создали «самую могучую организованную силу».^ Хотя в принципе сибирская передовая печать понимала закономерность оформления ламаизма, указывая, что те или иные культы часто складываются в соответствуюп1,ие учреждения, представители которых оказывают влияние на многие стороны жизни народа.^ Сознавая необходимость борьбы с ламаизмом, сибирская передовая обш;ественность и церковные иерархи, тем не менее, приходили к совершенно различным выводам. Предлагая уничтожить все привилегии ламства, епархиальная газета доказывала, что отмена «Положения» вообш,е есть дело справедливости. Заботясь якобы о чистоте буддизма, она объясняла, что удаление лам от мира и водворение их в дацанах является требованием самого ламского устава. Протоиерей А. Виноградов по этому поводу писал: если правительство примет эти решительные меры, оно «станет косвенно блюстителем чистоты буддистского вероучения, очищая ламское сословие от порочных людей».^ Используя в своих статьях подобные иезуитские приемы, сибирские иерархи надеялись проведением церковной реформы парализовать влияние лам на бурятское население, изолировав его от последнего, и создать тем самым благоприятные условия для распространения православия. Как заявлял Вениамин, «требуется не формальное ' Борьба с ламаизмом // Восточное обозрение. - 1887. - J^o3. - С.2. ^ Там же. - С.2. ^ Виноградов А. О ламаизме за Байкалом // Приб. к Иркут.еп. вед. - 1885. - Яо49. - С.604.
228
ограничение лам для избавления от норабощения ими народа, а действительное удаление их от народа». Мало того, сибирские иерархи утверждали в своих статьях, что отменой «Положения» государство нисколько не вмешается в религиозную жизнь бурят, поскольку те и так уже полухристиане, готовые креститься, и только в силу своей нерешительности и страха перед ламами терпят существующий порядок вещей. Подобное заключение делалось на основе глубокого ночитания бурятами «Белого Царя», понимания ими христианской религии как первой веры и ответах о том, что они крестятся, если велит царь. Из этого делался вывод о безразличном отношении их к буддистской вере. Вениамин утверждал на страницах епархиальных ведомостей, что «народ и сам не пойдет в ламские дацаны», потому как «он и теперь не ходит туда».^ Религиозный индифферентизм и необходимость административно-полицейских мер воинствующий иерарх объяснял азиатским деспотизмом, к которому привыкли буряты, понимающие лишь силу власти, а не убеждений. Такие выводы находились в глубоком противоречии с сообщаемыми самими миссионерами многочисленными сведениями о большом влиянии ламства на бурятское население, а также случаями противодействия бурят попыткам полиции задержать заграничных и нештатных лам,"^ и даже угроз убить в адрес миссионеров при условии выдачи их гражданским властям.^ К подобным противоречиям приводили два несопоставимых стремления: с одной стороны, показать на страницах газеты вредность огромного влияния лам на все стороны жизни бурят, включая религиозную, а с другой, их готовность легко обратиться в христиан. В результате епархиальная газета становилась все менее последовательной в своих выводах, смешивая действительные с тенденциозно предвзятыми.
Вениамин О ламском идолопоклонническом суеверии в Восточной Сибири // Приб. к Иркут.еп. вед. - 1882 №25.-С.329. ^ Там же. - С.ЗЗО. ^ Еп. Вениамин Забайкальская духовная миссия // Приб. к иркут. еп. вед. - 1866. - JNfol3. - С.162. * Преосв. Вениамин Забайкальская миссия // Приб. к Иркут. еп. вед. - 1863. - .№18. - С.253. Еп. Мартиниан Отчет о состоянии Забайкальской православной миссии за 1875 год // Приб. к Иркут. еп вед. — 1876.-Xo34.-C.481.
229
«Сибирь» и «Восточное обозрение» резко выступили против таких легковесных взглядов, считая, что любые ограничительные или запретительные меры вызовут лишь национальную рознь, фанатизм и настроят бурятское население против русских. Выступая в защиту религиозных чувств бурят, они призывали к терпимости и осторожным мерам, потому что ламайство отождествило себя с буддизмом и сблизилось с народом. Любые гонения на него будут восприниматься бурятским населением как гонение на религию. ^ В связи с этим сибирская передовая интеллигенция в статьях этого периода, поставив еще один важный вопрос о причинах столь большого значения ламаистской церкви в жизни бурят, о том, почему она «явилась культуртрегером... бурят, которые были в подданстве у христианской и цивилизованной державы», отвечала на него следующим образом: «просветительные средства весьма слабы на Востоке, и мы о них весьма мало заботимся до сего дня». Сибирская демократическая печать, приводя в своих корреспонденциях и статьях различные факты, подводила читателя к мысли о том, что ламство удовлетворяло всем потребностям народной жизни бурят. Лама явился к буряту в качестве врача. Автор статьи «Восточного обозрения» «Врачебное дело и народное образование в Забайкальской области», указывая на существование трех больниц, тридцати четырех фельдшеров и трех ветеринарных врачей на «полумиллионное население области», заключал, что нет ничего удивительного в том, что значительная его часть, включая русских, обращается за помощью к ламам.^ Ламские дацаны стали центрами просвещения для бурят, распространителями монгольской письменности, активно ведущими издательскую деятельность."^ Публиковавшиеся в «Иркутских епархиальных ведомостях» миссионерские отчеты доносили начальству о существовании в дацанах тайных типографий.^ Но главное, сблизившись не только с родоначальниками, но и русским начальством, ламство стало покро' Борьба с ламаизмом//Восточное обозрение. - 1887. -J^23.-С. 1-3; Ламаизм у бурят//Сибирь. - 1887. -№13. С.2. ^ Борьба с ламаизмом // Восточное обозрение. - 1887. - №3. - С.2. ' Врачебное дело и народное образование в Забайкальской области // Восточное обозрение. - 1892. - №18. - С.1. "* Герасимова К. М. Указ.соч. - С.60-62. ' Записки забайкальского миссионера иеромонаха Мелетия за 1864 год // Приб. к Иркут. еп. вед. - 1865. - №22. -С.365.
230
вителем и ходатаем по всем делам бурят. ^ Известия о посылке бурятских депутаций в Петербург часто появлялись на страницах местной демократической печати. Сибирская интеллигенция видела большую влиятельную силу в лице союза ламства и ноенства. Известный профессор-монголист А. М. Позднеев, занимавшийся учеными изысканиями в бурятских улусах, указывал на организацию в среде народа правильной сети ламайской пропаганды с суш,ествованием тайной канцелярии со значительным штатом тайных агентов.^ Кроме того, в качестве причины огромного влияния ламаистской церкви на сибирских «инородцев» местная передовая печать указывала на отсутствие нравственного влияния и скорее вредного воздействия, имея в виду миссионерскую деятельность в Сибири, Таким образом, причиной огромного влияния ламаистского духовенства на все стороны бурятской жизни являлось вовсе не пресловутое «Положение», как это выставляли «Иркутские епархиальные ведомости». Сибирская интеллигенция в лице местных демократических изданий предложила единственное средство выведения народа из состояния невежества и обмана - всестороннее просвеш,ение бурятского населения. Следует отметить, что в отличие от «Иркутских епархиальных ведомостей», огульно обвинявших лам в сознательном обмане невежественных масс, сибирская передовая печать рассматривала ламаизм как «произведение народного духа», требующее серьезного изучения.^ Стараясь быть объективной в этом вопросе, она освеш,ала не только злоупотребления лам,"^ но и положительные стороны их влияния (например, запрет пить араку или курить табак).^ Пытаясь разобраться в вопросе о значении ламайской медицины и возможности приме-
' Корреспонденция: Ага (за Байкалом) // Сибирь.-1882. - J^ol8. - С.4-5; Ламаизм у бурят// Сибирь. - 1887. J^ol3.-C.2. ^ Потанин Г. Н. Письма: в 5т. - Иркутск, 1989. - Т.З. - С.172. ^ Библиография // Восточное обозрение. - 1892. - Х923. - С. 12. * Очерки Забайкалья: Ага // Сибирь. - 1883. - N250. - С.8-9; Сибирская хроника: Из Хогота // Сибирь. - 1887 JVb24. - С.5. ^ Дуброва Я. Распутье современного бурята // Восточное обозрение. - 1884. - JVo38. - С. 12; Корреспонденция: Читинский округ // Восточное обозрение. - 1889. - J^o33. - С.6.
231
нения отдельных ее познаний в европейской медицинской науке, «Восточное обозрение» и «Сибирь» поместили ряд статей, касающихся этой проблемы. Как уже говорилось выше, центром решения ламского вопроса оставалось царское правительство. Как духовная, так и светская сибирская печать понимали, что оно терпимо к ламаизму из политических видов, поэтому каждая их сторон печатным путем стремилась воздействовать на эти политические соображения для благоприятного решения вопроса, преувеличивая действительное положение вещей. «Восточное обозрение» предупреждало правительство в случае стеснения ламаизма о возможных перекочевках бурят за границу, указывая, что их расположение к русским составляет залог политической прочности русского государства.^ «Иркутские епархиальные ведомости» призывая правительство к решительным мерам, называли странным это опасение, считая, что буряты прекрасно осознают «во сколько раз им живется лучше нод сю-шетром русским, чем монголам под властью Китая». Свое мнение епархиальный печатный орган подтверждал просьбами монголов креститься с целью принять русское подданство.^ В то же время иркутская духовная газета доказывала вредность «Положения» как скрепляющего связи бурят с Монголией и Тибетом. В свою очередь, сибирская передовая печать указывала, что религиозные взоры бурят обращены за границу как раз в результате ограничений их веры на родине по сравнению с религиозной свободой, предоставленной ламаитам в Китае. Г. Н. Потанин намеренно делал преувеличение, сравнивая запустение, бедность и обветшалость дацанов в русских нределах, и их процветание в иностранных государствах. Его статья заканчивалась предупреждающими словами: «И если у бурят возникнет тайная организация для сбора подаяний на заграничные монастыри и для ноддержки сношений с заграничными единоверцами и т. д., то за это мы должны винить нашу собственную политику»."* Впрочем, «Восточное обозрение» считало, что такое
Кириллов Лама и врач // Сибирь. - 1886. - №36. - С.34; Разоблачение тайны тибетской медицины и средства борьбы с ламами // Восточное обозрение. - 1889. - №8. - С.2-3; К вонросу о тибетской медицине // Восточное обозрение. 1899. - N«8. - С.2 и др. ^ Борьба с ламаизмом //Восточное обозрение. - 1887. - №3. - С.2. ^ Виноградов А. О ламаизме за Байкалом // Приб. к Иркут.еп.вед. - 1885. - №49. - С.606. * Г. П. Инородческий вонрос в Сибири // Восточное обозрение. - 1884. - №26. - С Ю .
232
положение можно исправить, намекая на предоставление коренным народам полной свободы вероисповедания. Доказательством того, что правительство действительно опасалось тесной связи бурят с соседней Монголией, особенно в военные периоды времени, наглядно может служить следующий факт. В 1900г. «Восточное обозрение» поместило корреспонденцию, автор которой считал ошибочной посылку бурят-казаков в Ургу, поскольку их земного бога Хутухту «уже обхаживают» китайцы и «присвоили какой-то чин». Вскоре сибирская газета вынуждена была напечатать опровержение в виде телеграммы военного губернатора Забайкальской области Мациевского, в которой тот сообщал, что в ходе проведенного дознания установлено, что «буряты Баданской степи совершенно спокойны и преданны царю».^ В свою очередь редакция «Восточного обозрения» разъяснила, что корреспонденция предполагала возможное столкновение между религиозными воззрениями бурят и их верноподданническими чувствами в случае неприязненного отношения Хутухты к России и указывала, что не в ее правилах подозревать какие-либо народы, входящие в состав государства, в степени их политической лояльности.'* Кроме того, стремясь доказать правильность своей позиции, сибирская передовая печать ссьшалась и на мнение высших государственных лиц. В 1892г. «Восточное обозрение» познакомило читателей с взглядами на этот вопрос князя Э. Ухтомского, лучшего по признанию газеты знатока ламства, не став дожидаться окончания публикации его статьи в петербургском «Русском обозрении». В 1886г. он был командирован с целью сбора сведений о ламаитах и изучения условий проведения проектируемых реформ. Э. Ухтомский являлся сторонником осторожной политики в отношении ламаизма. «Восточное обозрение» подчеркивало, что автор статьи в своих взглядах «во многом расходится с иркутской духовной миссией».^ ' Библиография // Восточное обозрение. - 1892. - №23. - С. 13. ^ Корреспонденция из Кяхты // Восточное обозрение. -1900. - №165. - С. 2. ^ Опровержение // Восточное обозрение». - 1900. - №174. - С.2. * От редакции // Восточное обозрение. - 1900. - №177. - С. 1. ' Библиография // Восточное обозрение». - 1892. - №23. - С. 12-13.
233
В 80-90-х годах иркутская духовная газета, почувствовав силу, стала сама совершать выпады против сибирской передовой печати, выразившиеся в ряде полемик ее с «Восточным обозрением». Одной из первых и наиболее крупных явилась дискуссия между хоринским тайшей И. Вамбоцыреновым и свяш;енником И. Подгорбунским по поводу молитв о благоденствии и долголетии наследника. Государя Императора и всего Царствующего дома, сочиненных Хамболамой Гомбоевым. И. Подгорбунский подверг сомнению искренность действий ламаистской церкви, з^азывая, что, исходя из буддистского понимания жизни как страдания, молитвы о долголетии, невозможны. И. Вамбоцыренов доказывал, что Хамбо-лама, вознеся молитвы за царя и верховную власть, тем самым исполнил свой религиозный долг; в противном случае он оказался бы не только плохим буддистом, но и плохим верноподданным русского государства. Необходимо отметить, что даже ультрареакционная газета «Гражданин» выступила в защиту верноподданнических чувств бурят, назвав статью И. Подгорбунского «грубо бестактной, язычески злой и иезуитски лукавой». Для правительства, боявшегося проявления сепаратистских тенденций на отдаленных окраинах, было очень важно проявление верноподданнических чувств царскому престолу. После проведения в 1892г. в Петербурге Особого совещания, окончательно решившего пересмотреть «Положение» в сторону дальнейшего ограничения ламаизма, тон статей «Иркутских епархиальных ведомостей» стал еще более уверенным. Так, в частности, священник Н. Виноградов, описывая на страницах газеты одно из ламаистских торжеств, с уверенностью говорил, что причиной праздника является стремление лам хоть как-то предотвратить начавшееся разложение ламаизма. Иркутская духовная газета имела решительный настрой даже несмотря на то, что разработать и внести изменения в существующее «ПолоКорреспонденция: Верхнеудинский округ, Хоринский бурят Ирдыни Вамбоцыренов // Восточное обозрение. 1891. - ^Ь20. - С.7; Подгорбунский И. Заметка о молитвах за Царя, сочиненных Хамбо-ламой Гомбоевым // Приб. к Иркут.еп.вед. - 1891. -№24. - С. 1-3; Письмо в редакцию: Хоринский бурят И. В. // Восточное обозрение. - 1891. - J^o40. - С.3-4; Хроннка сибирской жизни: Письма в редакцию: Подгорбунский И. Ответ г. В. // Восточное обозрение. - 1891. - №42. - С.4-5; И. В. По поводу наших разногласий с о. И. П. // Восточное обозрение. - 1891. - №47. - С.7-9; И. П. Еще о палийской Трипитаке н Тибетском Ганчжуре // Восточное обозрение. - 1891. - №49. - С.7-8. ^ Русская печать об инородческом вопросе // Сибирскнй сборник. - 1892. - вып.П. - С. 160. Виноградов И. Религиозное торжество ламаизма по поводу святины Аннинского «сумэ» в честь Майдари // Приб. к Иркут.еп вед. - 1898. - №7. - С. 178.
234
жение о ламайском духовенстве» было решено лишь после проведения земельной и административной реформ в Забайкалье. Ведь главным для сибирского духовенства в этот момент являлось то, что многолетние попытки православной миссии добиться решения вопроса о ламаизме с учетом ее интересов увенчались успехом. Начиная с 1892г. значительно возрастает и количество взаимных полемических выпадов между «Иркутскими епархиальными ведомостями» и «Восточным обозрением». При чем их инициатором по большей части выступает иркутская духовная газета. В 1892г. «Иркутские епархиальные ведомости» опубликовали статью тункинского фельдшера М. Р. Древновского, в которой тот обвинил «Восточное обозрение» и бывшую «Сибирь» в стремлении к возвеличиванию ламаизма. В ответ сибирская газета попросила автора сделать ссылки на инкриминирующие статьи, указав, что ничего подобного она не может допустить, учитывая положение православной церкви в государстве, с одной стороны, и положение провинциальной печати, с другой.^ Следующая довольно крупная полемика между духовной и светской газетой произошла уже в следующем году по поводу постройки нового дацана в Аларском ведомстве и приезда БандидоХамбо-ламы для его освещения. На этот раз «Иркутские епархиальные ведомости» подвергли «Восточное обозрение» критике за то, что оно ошибочно, по их мнению, назвало «языческую кумирню» храмом, а Бандвдо-хамбо-ламу — первосвященником ламаистов Восточной Сибири, отметив, что звания последнего в буддизме нет, в переводе же на русский язык «бандидо» означает «ученый», а «Хамбо» - «наставник, начальник училища». Из всего этого иркутская духовная газета заключала, что в неправильном использовании слов «слышится прямое покровительство ламаизму».
«Восточное обозрение» в свою очередь указало,
что слово «первосвященник» оно употребило, не как титул или русский перевод, а как фактическое положение этого лица в ламской иерархии. Что касается использования слова «храм», то сибирская газета посоветовала «Иркутским епар' Древновский М. Р. Прощание с Иркутской духовной миссией // Приб. к Иркут. еп. вед. - 1892. - J»f9l9. - С. 1-7; Хроника сибирской жизни // Восточное обозрение. - 1892. - JVb22. - С.8.
235
хиальным ведомостям» обратиться к школьным учебникам по истории, рекомендованным Министерством народного просвещения, где такие, например, выражения, как «храм Дианы Эфесской, в которой совершались языческие обряды», никто не считает оскорбительными для религиозных чувств христианина. Однако иркутская духовная газета не остановилась в своих нападках. Уже в следующей заметке она подвергла сомнению выражение «Восточного обозрения» о том, что все бурятские храмы в Сибири освящены лицами, имеющими звание Бандидо-Хамбо-ламы, указав, что дацаны существовали и до учреждения этой должности в Забайкалье, а значит, открывались без их участия. Сибирская газета попросту не стала отвечать на этот выпад.' Эта дискуссия наглядно свидетельствовала о том, что использование демагогических и софистических приемов было весьма характерным для официального духовного органа. На страницах сибирской печати составной частью ламской проблемы стал и вопрос о буддизме. Для местной епархиальной газеты помимо критики ламаистского духовенства было важно доказать также превосходство в целом христианских ценностей над буддистскими и тем самым показать желательность распространения православной религии для самого народа. Поэтому в 80-х годах на ее страницах появляются специальные статьи, рассматривающие философскую систему буддизма, его историю и религиозные догматы. В отличие от того редкого и случайного материала о буддизме, который помещался на страницах «Иркутских епархиальных ведомостей» до указанного времени, эти статьи изучали буддистскую религию в сопоставлении с христианством. В силу различных интересов духовная и светская газеты высказывали диаметрально противоположные взгляды и относительно этого вопроса. Если «Восточное обозрение» пыталось дать объективную оценку буддистской религии, то «Иркутские епархиальные ведомости» стремились найти в ней изъяны. Если Н. М. Ядринцев восхищался последовательностью теории буддизма, то сотрудники официального епархиального органа рассматривали это учение как «бестолко' Хроника сибирской жизни // Восточное обозрение. - 1893. - J^o4. - С.4; Заметка // Приб. к Иркут. еп вед. 1893. - J^97. - C.I 1-14; Хроника сибирской жизни // Восточное обозрение. - 1893. - №9. - С.5; Хроника сибирской жизни // Восточное обозрение. - 1893. - JVbl3-14. - С.7; Заметка на заметку // Приб. к Иркут. еп. вед. 1893.-№15.-С.6-8.
236
ВЫЙ софистический нигилизм»/ а буддийскую космогонию - «странным смешением понятий о вселенной, «мифологические бредни», которой некоторые з^еные-систематики берут на себя смелость группировать... в виде стройного целого».'^ «Иркутские епархиальные ведомости» указывали в первую очередь на то, что буддизм - это религия безотрадного и мрачного существования, апатии и отчаяния, религия без надежды, В свою очередь «Восточное обозрение» приводило конкретные примеры из жизни бурятского населения, исповедующего буддизм, наглядно свидетельствовавшие о том, что люди пользуются всеми земными радостями и не дошли до самоуничтожения и отрицания жизни. Сибирская газета подчеркивала, что наличие в буддизме таких проявлений, как апатия, безучастное отношение к миру отнюдь не означает их влияния на все человечество, соприкасающееся с религией. Даже напротив, Н. М. Ядринцев считал, что буддизм дает «утешение и духовное мужество», поскольку «доказывает, что горе, радости - все ничтожно и скоропреходяще и смерть не должна устрашать человека, он должен стоять выше этого, быть силен духом и стремлением к совершенству».^ Кроме того, иркутская духовная газета указывала, что буддизм в силу своего неестественного идеала остановил культурное развитие наций, приучив последователей индифферентно относиться к любому знанию. «Восточное обозрение» опровергало это утверждение, помещая на своих страницах сведения о стремлении к светскому образованию не только бурят, но и некоторых представителей ламайского духовенства.'* Что касается отсутствия интереса к просвешению со стороны монгольского народа, то газета объясняла это историческими условиями, будучи уверена, что с увеличением связей с современным миром ситуация коренным образом изменится.
' Подгорбунский и . Буддизм в историческом, теоретическом и популярно-народном отношениях. Три чтения о буддизме Эрнеста Эйтеля. (пер. с англ.). Чтение третье. Буддизм как народная религия // Приб. к Иркут. еп. вед. -1897.-Хо20.-С. 501. ^ Е. М. Буддийская космогония // Приб. к Иркут. еп. вед. - 1885. - №^. - С.92-93. ^ Т. Ф. Из бумаг сибирского патриота (Материалы из биофафии Н. М. Ядринцева) // Восточное обозрение. 1904.-Х2197.-С.2. Даурский Д. На родине Чингис-хана (Из путевых впечатлений по Южному Забайкалью // Восточное обозрение.-1891.-№26.-С.15-17.
237
В отличие от епархиального официального органа, «Восточное обозрение» стремилось указать на светлые стороны учения. В первую очередь оно обращало внимание на морально-этические нормы, заложенные в буддизме, такие, как, например, миролюбие, самопожертвование, сострадательное отношение ко всему живому. Но особенный акцент газета делала на присущую буддизму веротерпимость, подчеркивая тем самым отсутствие таковой у современных ей представителей христианской религии. Публикуя древние эдикты о веротерпимости, редакция «Восточного обозрения» в примечании указывала, что «исторические справки о них были бы теперь крайне своевременны и поучительны, особенно же ввиду того, что эдикты эти отличаются тем, чем мы через 2 тыс. лет по Рождеству не всегда отличаемся».' В свою очередь иркутская епархиальная газета считала, что само милосердие и жертвенность буддиста проистекает не из любви к живому, а из эгоистических устремлений к нирване и стремления освободиться от всех желаний. Предвзятое отношение сотрудников духовного печатного органа к буддизму приводило их к сугубо теоретическим построениям, не учитывающим реальную ситуацию. Так, в частности, «Иркутские епархиальные ведомости» опубликовали на своих страницах публичную лекцию о буддизме, прочитанную учителем Иркутской духовной семинарии И. А. Подгорбунским 19 декабря 1888г. Лекция не имела строго научного характера, и являлась, по сути, «обличением буддизма с христианско-богословской точки зрения».^ Ее автор подверг критике всех представителей буддизма, как несоответствующих «нравственному типу Будды», проповедовавшего аскетизм, полное смирение и удаление от мира. Н. М. Ядринцев на страницах «Восточного обозрения» обратил внимание на оторванность этих рассуждений от реальных условий жизни, указав, что образ буддиста, нарисованный И. А. Подгорбунским «создан скорее его...фантазией, а не наблюдением». Во-первых, публицист отметил, что лектор, не проведя соответствующей разницы между монахами и мирянами, ошибочно отнес свои пори-
' Буддизм и веротерпимость // Восточное обозрение. - 1884. - №9. - С.8-9. ^ Птицын В. В. Селенганская Даурия. Очерки Забайкальского края. - Спб.,1896. - С. 17-18.
238
цания к любому буддисту. Во-вторых, Н. М. Ядринцев подчеркнул, что «буддийский мир» не является особенным, его представители также удовлетворяют свои житейские потребности и «пользуются по мере возможности радостями земной жизни».* Однако «Иркутские епархиальные ведомости» в лице своих сотрудников не только не учитывали историческое развитие буддизма, но и не делали между ним и ламаизмом никакой практической разницы. Наглядным примером этого послужила полемика между «Восточным обозрением» и иркутским духовным органом, произошедшая в 1890г. по вопросу о «настоящем» буддизме. Дискуссия началась с того, что сибирская демократическая газета поместила библиографическую заметку на статью В. В. Лесевича «Религиозная свобода по эдиктам царя Асоки Великого», в которой признавалась великая историческая роль буддизма и огромное значение заложенных в нем истин.^ На указанную заметку последовала статья Вениамина, в которой иркутский архиепископ, цитируя слова известных профессоров-ориенталистов (Минеева, Васильева, А. М. Позднеева), доказывал, что настоящий буддизм - это «продукт грубого обмана», разгула, крайней неумеренности и что «нигде нарушение нравственности не принимает такого осмеяния, как в среде ламаитов». «Только либеральное юродство какогото Лесевича, - писал он, - могло приписать буддизму «великую историческую роль». В ответ «Восточное обозрение» указало автору, что его статья, основанная на мнениях профессоров о современном буддизме Монголии и Тибета, не имеет никакого отношения к древнему философскому учению Будды, разбираемому В. В. Лесевичем.'* В защиту «Восточного обозрения» выступил даже томский «Сибирский вестник». Он отметил, что «смешение» идеи буддизма с ее исполнителями не только свидетельствует об «умении» автора статьи разбираться в подобного рода вопросах, но и равносильно тому, если бы католичество отрицали только за то. ' Лекция И. А. Подгорбунского // Восточное обозрение. - 1889. -№1. -С.12; см., также: ГАИО, ф. 593, оп.1, д. 8. Л.2. ^ Библиография // Восточное обозрение. - 1890. - №3. - С.9. ^ А. В-н Настоящий буддизм // Приб. к Иркут. еп. вед. - 1890. - №5. - С.6.10; Настоящий буддизм (сообщено через цензора) // Восточное обозрение. - 1890. - №5. - С.13-14. '' Ошурков В. Необходимый ответ // Восточное обозрение. - 1890. - JVb32. - С.З.
239
ЧТО «его духовенство стояло не всегда на высоте своего призвания». «Сибирский вестник» намеренно приводил здесь же одно из высказываний иркутского архиепископа Вениамина о том, что «на деле между философским учением Будды и ламским идолослужением едва ли больше разнипы, чем между священным писанием ветхого завета и бреднями талмуда». Кроме того, поместив целый отрывок из труда А. М. Позднеева, газета доказала, что выдержки из него были подобраны автором статьи таким образом, что смысл их становился совершенно противоположным.^ РТнтересно отметить, что сам профессор А. М. Позднеев, на которого ссылался Вениамин, рассуждения иркутского архиепископа назвал «сплошной путаницей понятий и толкований», а его труды - не только малополезными, но и вредными, стремящимися не к выяснению истинного значения буддистского культа, а лишь к его унижению и оскорблению религиозных чувств «инородцев».^ Необходимо также отметить, что эта дискуссия наглядно демонстрировала разнообразие средств, используемых сибирским духовенством в печатной борьбе с местными демократическими изданиями. Помимо намеренного подбора материала в полемике были использованы и методы давления. Дело в том, что статья Вениамина «Настоящий буддизм» была опубликована не только в «Иркутских епархиальных ведомостях», но и в самом «Восточном обозрении», редакция которого свою непричастность к заметке смогла выразить лишь словами «сообщено через цензора». Поскольку в ответе В. В. Лесевича на статью «Восточного обозрения» ничего не говорилось о том, что она не принадлежит газете, редактор издания В. Ошурков обратился к издателю «Нового времени» А. С. Суворину, который поместил на своих страницах соответствующее разъяснение. В нем содержалась также просьба перепечатать его и другим столичным органам. «Иркутские епархиальные ведомости» не упустили своей возможности, язвительно заметив: «Для чего г. Ошуркову понадобилось с такою поспешностью отрекать-
В чем же состоит «настоящий буддизм» (По поводу стороннего сообщения в «Восточном обозрении») // Сибирский вестник. - 1890. - J4o25. - С.З. ^ Рукописный отдел РНБ: Арх. Позднеевых Д. М. и А. М. Ф.590, д.148, л.11.
240
ся от зрелых, опытом добытых отзывов специалистов?.. Ведь, пожалуй, иной подумает, что г. Ошурков боится, как бы не сочли его за христианина». Таким образом, можно вполне согласиться с мнением редакции «Восточного обозрения», что полемические приемы, используемые местным духовным органом, находились «вне сферы литературы». До 1905г. ламский вопрос так и не был решен, а после указанного времени он приобрел совершенно иное звучание. Судя по последней публикации в «Иркутских епархиальных ведомостях» обсуждение этой проблемы заканчивается в 1900г. Дата прекращения помещения сведений, относяпщхся к ламскому вопросу, представляется не случайной и, как нам кажется, связана с выходом на первый план в этот период внешнеполитических интересов государства. Именно в 1900г. начинаются непосредственные сношения России с Тибетом. Тибетское посольство во главе с Агваном Доржиевым (родом из забайкальских бурят) дважды торжественно принимается в высших правительственных кругах. В правильности предположений нас убеждает единственная статья по ламской проблеме, опубликованная в «Иркутских епархиальных ведомостях» после 1905г. и представляющая собой перепечатку газеты «Московский голос». В ней, в частности, указывалось, что предполагавшиеся в 1900г. изменения в «Положении о •у
ламайском духовенстве» не были осуществлены. Обращают на себя внимание и отмеченные сибирской демократической печатью в этот период невозможные ранее послабления в отношении ламаизма. В 1900г. «Восточное обозрение» сообщало о поездке Хамбо-ламы в Париж и о предполагаемом его путешествии в Индию, обращая вместе с тем внимание на незавидное положение его предшественника, неоднократные просьбы которого о дозволении выехать за пределы своего дацана и съездить в Петербург постоянно отклонялись."* В 1902г. «Сибирская жизнь» приветствовала разрешение преподавания буддистского вероучения в бурятских школах Забайкальской области.^ ' Неосторожное объявление // Приб. к Иркут. еп. вед. - 1890. - №31. - С. 11. ^ Ошурков В. Необходимый ответ // Восточное обозрение. - 1890. - №32. - С.З. ^ К реформе ламского духовенства (Московский голос) // Приб. к Иркут. еп. вед. - 1906. - №24. - С.645. '' Сибирские вести // Восточное обозрение. - 1900. - №244. - с.2. ^ Потанин Г. Н. Новый акт о веротерпимости // Сибирская жизнь. - 1902. - №269. - С.1.
241
Таким образом, изменение правительственных настроений по вопросу проведения церковной реформы в отношении бурят-буддистов отчетливо отражалось в местных епархиальных ведомостях и выражалось непосредственным образом в содержании и тоне помещаемых на страницах газеты соответствующих статей, количестве и динамике их появления. Публикация отдельных статей на страницах «Иркутских епархиальных ведомостей» свидетельствовала о чрезвычайной важности затрагиваемого ими вопроса, интересующего в данный момент сибирское духовенство, поскольку «инородческая» тематика в духовной прессе была представлена, как правило, миссионерскими отчетами и путевыми записками миссионеров. Схема количественного выхода в местной епархиальной газете статей, посвященных ламской проблеме и ее составной части - вопросу о буддизме, по годам наглядно отображает повороты в государственной политике относительно пересмотра «Положения» 1853г. (См. Прил.4). До начала 80-х годов правительство придерживается осторожной политики в религиозных делах бурятбуддистов. Поэтому в этот период, как видно из таблицы, практически не встречается статей, посвященных буддизму и ламскому вопросу. Редкие материалы подобного рода носят случайный характер. Исключение составляет лишь статья 1872г. о бурятских обонах, имеющая прямое отношение к изданию циркуляра генерал-губернатора Восточной Сибири Н. П. Синельникова. Все 3 статьи по ламскому вопросу, опубликованные за период с 1863 по 1881 год, не имеют политического характера и касаются лишь злоупотреблений ламайского духовенства. В начале 80-х годов происходит изменение внутриполитического курса в сторону, благоприятную для интересов православной церкви. Уже в 1882г. на страницах «Иркутских епархиальных ведомостей» публикуется запрещенная ранее статья Вениамина «О ламском идолопоклонническом суеверии в Восточной Сибири», содержащая политические требования. А первая группа публикаций указанного характера, как показывает таблица, относится к 1885г., ко времени открытия иркутского миссионерского съезда. Параллельно появляются статьи, изучающие буддизм. В 1892г. Особое совещание по делу о ламаитах оконча-
242
тельно решает пересмотреть «Положение» в сторону его ужесточения. В связи с этим общее количество статей, посвященных религиозным делам
бурят-
буддистов в период с 1892 по 1900г. значительно возрастает. Как видно из таблицы, по сравнению с предшествующим десятилетним периодом их число увеличивается почти вдвое. Так, с 1882 по 1891г. было опубликовано 35 статей, а с 1892 по 1900г. - 59. Закономерным является и то, что в первый период - во время разработки вопроса - количественно преобладают статьи, посвященные ламской проблеме, а во второй - после окончательно принятого относительно нее решения - приоритетная роль в численном отношении принадлежит материалам о буддизме. Публикация статей по рассматриваемому вопросу прекращается в 1900г., что связано с началом активных дипломатических отношений России с Тибетом. Таким образом, в ламском вопросе правительство руководствовалось политическими соображениями, которые не всегда совпадали с интересами дз^овного ведомства. Это обусловило внутренние сложные отношения между церковью и государством при всей наступательно-русификаторской политике русского самодержавия в Сибири. «Иркутские епархиальные ведомости» являлись ярким показателем изменения правительственных настроений в этом вопросе, так как выход тех или иных статей в официальном органе жестко контролировался цензурой. В отличие от официальной епархиальной печати, выход статей частной сибирской прессы не находился в такой строгой зависимости от поворотов государственной политики. В силу этого количественная динамика публикаций «Восточного обозрения» существенно отличается от таковой в «Иркутских епархиальных ведомостях» (См. Прил.4). Поскольку «Восточное обозрение» начинает выходить в свет только с 1882г., таблица статей газеты «Сибирь» позволяет доказать, что обсуждение сибирской демократической печатью ламской проблемы также начинается в начале 80-х годов (См. Прил.4). Однако в отличие от «Иркутских епархиальных ведомостей» выход указанных статей на страницах местной прогрессивной печати обусловлен тем, что ламский вопрос в начале 80-
243
X годов становится предметом обсуждения в правительственных кругах, и сибирская демократическая пресса, всегда чутко прислушивающаяся к центру, соответственно реагирует на него. Судя по практически ежегодному выходу публикаций на страницах «Восточного обозрения» можно заключить, что ламский вопрос постоянно находится в центре внимания газеты вплоть до 1905г. При этом необходимо отметить, что статьи по ламскому вопросу существенно преобладают над статьями о буддизме на всем протяжении с 1884 по 1904г. Количество первых составляет 53 публикации, а вторых - 30. В силу тех же местных условий взгляды Иркутской и Забайкальской миссий, с одной стороны, и Алтайской, с другой, отличались и в некоторых вопросах насаждения оседлого быта среди «инородцев» посредством земельных и административных преобразований. Если «Иркутские епархиальные ведомости», защищая интересы местных православных миссий, одним из первых своих требований выдвинули отвод земель новокрещенным, то томская духовная газета вообще не содержала подобных ходатайств перед гражданским начальством. В силу благоприятных в земельном отношении условий практика организации миссией оседлых «инородческих» селений на Алтае существовала с момента ее основания и не встречала больших препятствий. «Томские епархиальные ведомости» неодноьфатно отмечали, что число таких поселков ежегодно возрастает. Для Иркутской и Забайкальской миссий отвод земельных участков крещеным «инородцам» составлял довольно трудную задачу не только ввиду отсутствия большого количества свободных земель, но и активного сопротивления со стороны бурятских обществ. Как «Иркутские епархиальные ведомости», так и сибирская передовая печать в лице «Восточного обозрения» отмечали, конечно, с разных позиций, частые стычки миссионеров и земской полиции с местным населением, выражавшиеся в отказе последнего предоставлять подводы и рабочих для производства соответствующих межевых работ, различных жалобах губерн-
244
ским властям на незаконность производимых действий/ При этом местная демократическая пресса считала закономерным и оправданным поведение «инородцев», осуждая способ оседлого заселения новокрещенных, при котором православная миссия специально ставила крест вблизи «инородческих» стойбищ, затем строила на его месте церковь, а далее ходатайствовала о прирезке земли для новообращенных, заставляя тем самым откочевать остальную часть населения на новые необжитые места. Между тем «Иркутские епархиальные ведомости» уверяли своих читателей, что уступка земли бурятами не причинит им никакого материального ущерба, а «подвинуться хотя на одну версту с прежних своих мест» не составит для них труда, поскольку они и так «по своему желанию» (выделено мной - Е. С.) совершают ежегодные перекочевки? В свою очередь корреспонденции «Восточного обозрения» указывали, что при отводе земель новокрещенные практически отсутствовали. На правильность этой мысли наводит и то, что при всем утверждении иркутской епархиальной газеты о многочисленности желающих поселиться оседло крещеных «инородцев» ни одним словом не упоминается о их жизни и быте. Зато «Томские епархиальные ведомости» не переставали повторять из отчета в отчет о том, что благодаря трудам миссии быт алтайских крещеных «инородцев» изменен до неузнаваемости и выражается в нравственном и бытовом их превосходстве над язычниками. Томский духовный орган отмечал, что в отличие от некрещеных, которые при всем обилии благ Алтая «ухитряются жить нищенски»,^ православные «инородцы» живут безбедно, занимаются земледелием и скотоводством; приучаются к русскому домохозяйству: вместо юрт строят дома, заводят бани и огороды. В их среде отсутствует пьянство, разгул и беспечность. Сибирская демократическая печать раскрывала этот, по словам Г. Н. Потанина, «оптический обман», созданный миссией. Опираясь на свидетельства ученых и путешественников, она сообщала о поразительной нищете крещеных ал' См., например: Корреспонденция: Хоринское ведомство // Восточное обозрение. - 1889. - Х^Зб. - С.6-7; Ш-ъ А. Кудунское межевое дело 1889года крещеных инородцев Хоринского ведомства // Приб. к Иркут. еп. вед. 1891.-Яо51.-С.1-6. ^ Ш-ъ Кудунское межевое дело...// Приб. к Иркут. еп. вед. - 1891. - Хо51. - С.2. 3 ' Записка Мыютинского миссионера свящ. В. Постникова за 1891 год//Приб. к Том. еп. вед.- 1892. -Х27.-С.1.
245
тайцев, живущих но большей части в грязных землянках и употребляющих довольно скудную пищу. Г. Н. Потанин на страницах «Сибири» отмечал, что по сравнению с ними даже «бедняк-номад живет зажиточнее». Он также подчеркивал, что земледелие в их хозяйстве, несмотря на наличие удобных хлебопахатных земель, играет ничтожную роль, а овощи, которыми потчуют путешественников, выращены непосредственно самим миссионером. Обеднение крещеных «инородцев» сибирская демократическая нечать объясняла искусственностью перехода к оседлому быту, который сразу оказывается непреодолимым для кочевника-номада. Он не только не усваивает земледельческого труда, но и, будучи оторванным от своих сородичей, лишается их поддержки и, как результат, нревращается постепенно в батрака. Впрочем, и сама миссия не стремилась нриучить «инородцев» к оседлой жизни. Г. Н. Потанин в 1877г. нисал П. М. Ядринцеву из Бийска: «...миссия не покупает для новокрещенных ни скота, ни сох, никаких других земледельческих орудий. Что же делает миссионер? Он не учит уходу за огородами, за скотом, домашней птицей, за пашней, он только назидает».^ Образцовость и нревращение в русские деревни таких «инородческих» носелений, как Улала, Мыюты, Сарак он объяснял исключительно влиянием крестьян.^ Сотрудники сибирской демократической печати обращали внимание и на нравственный уровень крещеных алтайцев. Н. М. Дцринцев в своей статье «Алтай и его инородческое царство» отмечал, что новокрещенные «составляют разный сброд, а не лучшую часть племени»."^ Г. П. Потанин в нисьме ему по этому поводу
высказался более определенно:
«они.. .славятся ворами».^ Второе отличие Алтайской миссии, с одной стороны, и Иркутской и Забайкальской, с другой заключалось в их взглядах на переселенческий вопрос, тесным образом связанный с нроведением земельной реформы.
' Авесов Алтай, его экономическое положение // Сибирь. - 1876. - .№15. - С.1-2. ^ Потанин Г.Н. Письма: в 5т. - Иркутск, 1989. - Т.З. - С.115. ^Тамже.-Т.З.-С.115. * Ядринцев Н. М. Алтай и его инородческое царство // Исторический вестник. - 1885. - кн.6. - т.ХХ. - С.619. ' Потанин Г. Н. Письма: в 5т. - Иркутск, 1989. - Т.З. - С.115.
246
Если Иркутская и Забайкальская миссии признавали желательной русскую колонизацию, считая, что поселение крестьян на отрезанных у «инородцев» участках благотворно скажется на распространении христианских истин между последними, то Алтайская миссия рассматривала такое соседство вредным для аборигенов и всячески препятствовала переселению. Позицию миссии «Томские епархиальные ведомости» объясняли тем, что на Алтай переселяются «подонки православных обществ» - соседние сибирские крестьяне и раскольники, которые не только эксплуатируют «инородцев», но и захватывают их стойбища, вызывая со стороны последних недоверие ко всем русским и, тем самым, противодействуя успешному развитию миссии. Томская духовная газета обращала внимание и на отрицательное воздействие крестьян на нравственное состояние «инородцев», ссылаясь на сл5^аи «совращения» новокрещенных в раскол.^ Кроме того, официальный епархиальный орган подвергал сомнению колонизационную емкость Алтая, подчеркивая, что даже крестьянину по свойствам почв требуется не менее 25 десятин земли.^ Однако, понимая неизбежность переселения, «Томские епархиальные ведомости» в качестве мер, «могущих благоприятствовать обращению и обрусению инородцев» предлагали, во-первых, заселять Алтай «действительно православными» крестьянами из европейской части России, во-вторых, не допускать их широкими массами, чтобы не озлоблять аборигенов, и, втретьих, расселение русских делать «крайне обдуманно» без стеснения кочевников в земле."^ В свою очередь сибирская демократическая печать доказывала, что, препятствуя переселению. Алтайская миссия заботилась исключительно о своих материальных интересах, а не интересах «инородцев». П. М. Ддринцев указывал, что православная миссия монополизировала значительную часть земель на Алтае не только путем организации оседлых поселений, в которых земледелие новокрещенными практически не велось, но и посредством уступки земли под спе' о миссиях Томской епархии: Алтайской и Киргизской в 1882г. // Приб. к Том. еп. вед. - 1883. - J*folO - С.282288. ^ Миссионерство на Алтае и Киргизской степи в 1885 году // Приб. к Том.еп вед. - 1886. - №7. - С.20. ^ О миссиях Томской епархии: Алтайской и Киргизской в 1882г. // Приб. к Том.еп. вед. - 1883. - XglO. - С.285. " Там же. - С.292,294,295.
247
циально созданные ею учреждения (церкви, монастыри и т. д.). Факты, публиковавшиеся на страницах местных демократических изданий, наглядно свидетельствовали о том, что последние служили «наилучшим способом обирания инородцев»,^ Особенно вьщелялся в этом отношении Чулымшанский монастырь, взимавший с новокреш,енных плату за пользование лесом и землей на его территории. А. В. Адрианов на страницах «Сибирской газеты» обращал внимание на своеобразные тарифы, установленные монастырем: «...за десятину земли под пашню 10 руб. или за каждый посеянный пуд 10 белок, за право пасти скот...по белке с головы.. .за каждое срубленное бревно по 50 коп....». Относительно утверждения «Томских епархиальных ведомостей» об отрицательном влиянии переселенцев на коренных жителей сибирская передовая пресса, сравнивая зажиточность местных «инородцев», живущих совместно с крестьянами, и бедность тех из них, к которым русское население не допускается, делала заключение: в данном случае гораздо больший вред приносят не русские крестьяне, а миссия. Выступая за необходимость разрешения крестьянам селиться во внутренней части Алтая, местная демократическая печать считала, что они будут лучшими руководителями в деле привития русской культуры «инородцам», нежели миссионеры. Что касается проведения административной реформы, то томская епархиальная газета в лице местного духовенства категорически выступала против осуществления частичных преобразований в этом направлении. Отдельные распоряжения губернской администрации о приписке кочевых крещеных «инородцев» к русским волостям она рассматривала, как стремление парализовать деятельность православной миссии, поскольку некрещеная часть населения в этом случае ставилась в более выгодное положение. Таким образом, политические методы, используемые духовным ведомством, стали во второй половине XIX в. новым и главным его средством в деле обрусения и христианизации народов Сибири. Союз церкви и государства особен' Ядринцев Н. М. Инородцы Сибири и их вымирание // Русская мысль. - 1883. - №3. - С.115. ^ Инородческий вопрос // Сибирская газета. - 1882. - >fo41. - С.993. ^ Адрианов А. В. Путешествие на Алтай и за Саяны//Сибирская газета.- 1881. -ЛГо42.-С.1188.
248
НО усилился в 80-90-е гг. XIX в, в период правления Александра III. Именно тогда был взят курс на решительную русификацию и дальнейшее ограничение религиозных верований «инородцев». Сибирская демократическая печать выступала против стремления церковного ведомства действовать с помоп];ью административных рычагов. Так, в частности, Г. Н. Потанин, посылая редактору «Восточного обозрения» В. А. Ошуркову в 1890г. несколько заметок об Иркутской миссии, писал: «...в «Иркутских епархиальных ведомостях» встречаются откровенные фразы об обрусении; Вениамин старается изо всех сил показать, что церковь состоит в холопах у государства. Я не решился резче выражаться, а если найдете возможным яснее выразить негодование на это подслуживание церкви у земной власти, то измените, но только не ослабляйте фразы!».' В силу объективных условий российской действительности всю свою критику местная прогрессивная печать во второй половине XIX века направляла на действия православной церкви, лишь подразумевая, что за ними стоит поддержка верховной власти. Но, публикуя свои статьи за границей, ее сотрудники в полной мере высказывали свой взгляд на политику русского государства в этом направлении. Так, в 1891г. в Женеве вышла в свет статья Н. М. Ядринцева «Иллюзия величия и ничтожество Россию пятят назад», в которой автор подверг резкой критике государственный режим Александра III. В частности его национальную политику он охарактеризовал как политику, во-первых, лишенную здравого смысла, поскольку, «раздражая и стесняя национальности», она «создает внутри себя врагов» и тем самым ставит под угрозу целостность государства, а во-вторых, игнорирующую опыт прошлого. Под ним И. М. Ядринцев подразумевал «историческую мудрость» прежних правителей, ставяш;их во главу угла своей политики идею терпимости, предупреждая таким образом «распадение государства и бунты». Стремление «уничтожить культы, дать ход одному православию и обрусить инородцев» сибирский публицист рассматривал как проявление бессилия, выражающегося в том, что все «эти национальности продолжают Потанин Г. И. Письма: в 5т. -Иркутск, 1990. - Т.4. - С. 139.
249
существовать».' Указывая на бесполезность каких-либо стеснительных и принудительных мер, он писал: «Русское правительство забыло и не понимает, что культы не уничтожаются приказами и гонениями, оно не имеет понятия, с какими верованиями оно вступает в борьбу...что это не поведет к торжеству православия и к поднятию значения русского попа, далеко не стоящего на высоте своего призвания это несомненно. Даже языческий мир замыкается под влиянием гонений, а не только высшие осмысленные культы». Стремление же привить «инородцам» русский язык Н. М. Ядринцев считал не только грубым, но и малоосмысленным, указывая, что «новые русские обрусители» «не рассчитывают на воспитание, на силу образования», то есть на культурные методы, единственно могущие, по его мнению, повлиять на народ в духовном отношении. Действительно, в то время как сибирская демократическая печать всестороннее просвещение и умственное развитие «инородцев» рассматривала как главное средство их спасения и приобщения к общечеловеческой культуре и плодам цивилизации, государство индифферентно относилось к решению этого вопроса. Так, на запрос министра государственных имуществ в 1868г. о предоставлении ему сведений об «инородческих» школах Восточной Сибири якутский и енисейский губернаторы, в частности, сообщали, что особых положений для «инородческих» училищ нет, и преподавание в них осуществляется на основе общих правил, установленных для приходских училищ."* Это значит, что обучение аборигенов велось на чуждом для них русском языке. Исключительные же условия существования «инородческих» школ в структуре учебных заведений во второй половине XIX в. не учитывались, несмотря на то, что в некоторых районах, например в Якутской области, подавляющую часть населения составляли «инородцы». Н. М. Ядринцев по этому поводу справедливо писал: «Со стороны русской народности в Сибири.. .почти ничего не сделано для инородческого образования и пробуждения инородческого ума. Ни системы инородческих школ, ни их характер и задачи воспитания не разрабатывались в Сибири. Попытки ос' Литературное наследство Сибири. - Новосибирск, 1979. - Т.4. - С.212-213. ^Тамже.-Т.4.-С.213-214. 'Тамже.-Т.4.-С.214. •* ГАИО, Ф.24, 0Н.9, к-19О1,д.1О5, л.5,12об.
250
нования школ были случайными, точно так же, как и доступ инородцев в русские учебные заведения...Опека над инородцами, столь ревностная в других случаях, здесь совершенно устранялась». ^ Сибирская демократическая печать понимала причины столь пренебрежительного отношения государства к вопросам образования сибирских аборигенов. Петербургская «Сибирь» язвительно отвечала на ею же заданный вопрос, почему «в интересах науки вымираюш,его зубра мы оберегаем», а «инородцев», также интересных в научном отношении «предоставляем постепенному вымиранию», замечая: «Не потому ли, что зубры не в состоянии мечтать о политической независимости, а остяки или карагасы непременно начнут думать об отделении от России, как только для них заведут остяцкие и карагасские буквари и напечатают на их языке книжку для первоначального чтения?»^ В закрытии доступа «инородцам» в высшие учебные заведения местные прогрессивные издания объективно видели стремление удержать народы Сибири на низкой ступени образования и, соответственно, развития. Вопрос «инородческого» просвеп1,ения имел прямое отношение к церковной политике российского самодержавия, так как государство, фактически самоустраняясь от забот о нем, вместе с тем предоставляло в этом отношении широкое поле деятельности для духовного ведомства. Христианское образование и воспитание коренного населения правительство рассматривало в качестве надежного способа предотвратить появление и развитие такого нежелательного, с его точки зрения, явления как национальное самосознание и связанных с ним сепаратистских настроений. Позиции православной церкви и государства в этом вопросе, безусловно, совпадали. Местная епархиальная пресса в лице сибирского духовенства вообще исключала возможность светского образования «инородцев», считая, что последнее, заставляя их «крепче держаться за свою националь-
Ядринцев Н. М. «Сибирские инородцы, их быт и современное положение». - Спб.,1891. - С.224. ^28 сентября 1897г. //Сибирь.- 1897. -NolH. -С.2.
251
ность», а, следовательно, и веру, вредит как христианству, так и русской политике. В пример она приводила бурятского ученого Доржи Банзарова. Однако в системе методов христианизации коренных народов церковношкольное образование как средство утверждения «инородцев» в вере имело второстепенное значение. Конечно, следует учитывать, что соотношение методов распространения православия в разных миссиях было неодинаковым. К примеру, если иркутская миссия больше внимания уделяла принудительным способам, то Алтайская миссия рассчитывала главным образом на просветительные средства. Соответствующие органы духовной печати отчетливо отражали эту тенденцию. Так, один из отчетов Иркутской миссии, опубликованный в местной епархиальной газете буквально гласил: «Училищное образование не составляло выдающейся части миссии...во всех миссионерских школах обучением занимались или псаломщики, или жены миссионеров, так как отвлекать миссионеров от их обязанностей было бы нерасчетливо». Между тем, «Томские епархиальные ведомости» неоднократно подчеркивали, что школьное образование «инородцев» является предметом особенной заботы Алтайской миссии.^ Томская духовная газета и сама намекала на данное отличие двух миссий, указывая, что хотя Алтайская миссия и крестит единицы, зато христианские начала, сопровождающиеся распространением грамотности, глубоко проникают в сознание алтайских «инородцев».'^ Сибирская демократическая печать, рассматривая использование просветительных методов единственно приемлемым и возможным для православной церкви способом деятельности, также не упускала возможности провести указанное сравнение. В 1891г. «Восточное обозрение» опубликовало заметку, содержавшую сведения об Алтайской миссии, извлеченные из «Томских епархиальных ведоМелетий Из записок забайкальского миссионера за 1863 год (Окончание) // Приб. к Иркут. еп. вед. - 1864. 30. - С.496; Вениамин Забайкальская духовная миссия в 1866 году // Приб. к Иркут. ен. вед. - 1867. - №12. С.139. Вениамин Отчет о состоянии и деятельности Иркутской духовной мнссии за 1874 год // Приб. к Иркут. еп. вед. - 1875. -№20. - С.280-281. Несколько слов о православном миссионерстве вообще и на Алтае в особенности // Приб. к Том. еп. вед. — 1884.-№3.-С.7. Городков И. Просвещение христианской верой инородцев Западной Сибнри // Приб. к Том.еп. вед - 1888 №17.-С.5.
252
мостей», которая заканчивалась такими словами: «В Отчете» нет ни одной жалобы на бездействие нолиции и равнодушие ее к деятельности миссионеров». Безусловно, последние слова были направлены в адрес Иркутской миссии. Однако указанное соотношение обпдей картины не меняло. Обремененные своими непосредственными обязанностями, сибирские миссионеры, как правило, обращали мало внимания на воспитание коренного населения в духе православной церкви. Еш;е меньше они были способны решить задачу просвеш;ения аборигенов. Н. М. Ядринцев справедливо отмечал, что все труды служителей миссии «не только не дали христиан, но ни одного грамотного инородца». Но эта неспособность внедрить в «инородческую» среду хотя бы элементарные знания обьяснялась, прежде всего, тем, что православная миссия преследовала исключительно религиозные цели. Церковно-школьное образование рассматривалось лишь как средство к их достижению. Так, «Томские епархиальные ведомости», указывая, что в алтайских школах все обучение «начинается и кончается законом Божиим», считали, что последнее вполне удовлетворяет поставленной миссией задаче: «научить новокреш,енных истинам православной веры». При этом духовная газета подчеркивала: «Пусть...питомец нашей школы забудет писать или читать... но основные истины христианского учения он никогда не забудет».^ В действительности же, «инородец» забывал и то, и другое. В супдности, одинаковое отношение государства и церкви к распространению грамотности среди коренного населения непосредственным образом отражалось на состоянии школьного дела в «инородческих» улусах. Сибирская демократическая печать, поыеищя на своих страницах огромное количество материала, посвященного положению «инородческого» образования, стремилась тем самым привлечь внимание высшей администрации к данной проблеме. Многочисленные статьи и корреспонденции из различных мест Сибири свидетельствовали о весьма плачевном состоянии «инородческих» школ, большинство из которых существовало лишь на бумаге, в официальных отчетах. Например, в министер' Хроника сибирской жизни // Восточное обозрение. - 1891. - JVal. - С.8. ^ Ядринцев И. М. Инородческое просвещение на русском Востоке // Порядок. - 1881. - Хо322. - С.2. ^ Макарий Отчет об Алтайской духовной миссии за 1902 год // Приб. к Том. еп вед. - 1903. - №16. - С. 1-2.
253
СКОМ училище при Аларской степной думе три месяца в 1878г. не обучалось ни одного мальчика.^ Аскызскую двухклассную школу, открытую в 1888г. на средства «инородцев», посещало в течение первых двух лет четверо русских и один татарин, впоследствии сбежавший в улус. Корреспонденции отражали две, противоречивые на первый взгляд, тенденции: с одной стороны, осознание «инородцами» пользы русской грамотности и желание их учиться, с другой, индифферентное, а подчас враждебное отношение «инородческого» населения к школьному делу. Неудовлетворительная постановка школьного образования, о которой писали сотрудники сибирских газет, объясняла стремление «инородцев» во что бы то ни стало нанять для своих детей домашнего учителя и одновременно избежать посылки их в учебные заведения. Конечно, многие «инородцы», согласно сибирским публикациям, в своем решении ссылались на отдаленность улусных школ, свою бедность, имея в виду дорогостоящее содержание ученика и нежелание лишиться рабочей помошд! со стороны детей. Тем не менее, эти довольно существенные причины не являлись главными в выборе способа обучения, так как те же корреспонденции, хотя и очень редко, писали не только об учениках некоторых школ, живущих на значительном расстоянии от учебных заведений,^ но и о ходатайствах самих «инородцев» об открытии вместо начальных училищ двухклассных школ с библиотекой и музеем.'* «Инородческие» школы не соответствовали своему назначению во всех отношениях. Тесные помешения, роль которых часто выполняла простая юрта с камельком, постоянный полумрак, убогая мебель и отсутствие учебных пособий значительно препятствовали нормальному процессу усвоения знаний. Но одной из важнейших причин холодного отношения «инородцев» к школьному образованию являлась неподготовленность учителей к своему делу и, как следствие, безрезультатность обучения. Нрактически все публикации от' Заметка // Сибирь. - №1878. - №2. - С.4. ^ Корреспонденция: ний-ин Таштып (Бейской волости Енисейской губернии) // Восточное обозрение - 1891 №34.-С.4-5. " Положение народного образования в Олекминском округе // Восточное обозрение. - 1892. - №42. - С.2. * Корреспонденция: Бо-Хан // Восточное обозрение. - 1888. - №2. - С.8-9.
254
мечали низкий образовательный ценз преподавателей. Например, авторы корреспонденции из Якутского края писали о том, что на должность учителей, как правило, назначаются полуграмотные лица 19-25 лет, окончившие либо курс якутского приходского училиш;а, либо первые классы якутской прогимназии, которые не знают школьных программ и преподают «что на ум падет», произвольно назначая время занятий.^ Образовательный уровень дьячков и псаломщиков, занимающихся большей частью с «инородческими» детьми в церковноприходских и миссионерских школах, был также низок. «Восточное обозрение» на своих страницах наглядно продемонстрировало ту степень грамотности, которую сибирское духовенство стремилось насадить среди «инородцев». Оно опубликовало копию так называемого «отношения» булуновского причта к местной инородной управе о привлечении в церковно-приходскую школу учеников, текст которого дословно гласил: «В настоящее время школа заручена тремя мальчиками и одной девочки и что касается к будущему времени не предвидя и сатрудняясь в поновлении воспитанниками в течение учебного года имеем обратиться и просим общее согласие о выдаче мальчиков или девочек о том дабы Управа со своей стороны приняла живое участие в деле о развитии и улучшению грамоты и образования».^ Кроме того, сибирские газеты обращали внимание читателей на частые случаи телесного наказания, практикующиеся в школах духовного ведомства.^ Главным фактором, обуславливавшим бессмысленность обучения в начальных училищах, являлось незнание большинством учителей «инородческого» языка. В результате преподавания на незнакомом языке ученик, просидев несколько лет в такой школе, либо вообще не усваивал русской грамоты, а вместе с ней и полезных сведений, либо научался механическому чтению и письму, не понимая их смысла, в обоих случаях оставаясь безграмотным. Положение городских училищ было несколько лучше как по составу преподавателей, так и в том
' Корреспонденция из Якутска // Восточное обозрение. - 1886. - №4. - С.6; Корреспонденция: Якутск // Восточное обозрение. - 1887. - №9. - С.5. ^ Корреспонденция // Восточное обозрение. - 1898. - JVbl47. - С.З. ^ Корреспонденция: Якутск // Восточное обозрение. - 1887. - №9. - С.5.
255
смысле, что при близости русского населения «инородец» имел больше шансов усвоить русский язык. Сибирская передовая печать указывала и на сложившийся метод набора учеников в учебные заведения. Принудительный способ вербовки, выраженный, в частности, и в вышеуказанном «булуновском отношении», заключался в посылке «инородческими» обществами согласно предписанию училищной администрации определенного количества детей в школу и обязательстве содержать их за свой счет. Уже в самом приговоре об открытии начального училища оговаривалось предполагаемое количество учащихся и суммы, необходимой на их содержание.^ Как правило, инородная управа возлагала школьную повинность на детей бедных семей. Сибирские корреспонденты писали о незавидной участи пансионеров - учеников, содержашдхся на общественные денежные средства. Плохая одежда и полуголодное существование, заставлявшее просить милостыню, выполнение домашних работ в хозяйстве учителя, ничего общего не имевших с обучением, жестокое обращение и дурной пример наставника - все это не только не способствовало умственному развитию «инородческих» детей, но и растлевающим образом действовало на их нравственное состояние. Подобный способ насаждения грамотности вызывал не просто враждебные настроения по отношению к школе, «инородческие» общества стремились любыми средствами избежать ее открытия в своей местности. Впрочем, общественные приговоры по этому вопросу составлялись по большей части также в принудительном порядке. Так, Московский комитет грамотности с целью выяснения степени осознанности крестьянским населением пользы образования разослал соответствующие вопросные листы. «Восточное обозрение» познакомило читателей с содержанием ответов, полученных и из «инородческих» местностей Сибири. Одна из местных инородных управ сообщала, что если «инородцы», хотя и изъявляли согласие на предложение священника открыть школу, но «до сих пор с оным боролись», в настоящий момент убеждения духовного лица и «разъясне-
' р. с . К-ий Образование инородцев в Якутской области // Восточное обозрение. - 1894. - ^Ь93. - С.З.
256
НИЯ управою отношения Московского комитета грамотности» повлияли на их решение в непродолжительное время открыть учебное заведение. Обращая внимание на столь неудовлетворительное положение школьного дела в среде коренного населения, сибирская демократическая печать призывала правительство отказаться от «боязливой» политики, устранив препятствия для самостоятельного умственного развития «инородцев» и пробуждения их национального самосознания. «Восточное обозрение» указывало, что, познакомившись с истинным просвеш,ением, «инородец» сам оценит преимушества русской культуры. В качестве доказательства оно приводило пример того, как бурятыламаиты «забывают своих целителей», столкнувшись с представителями научного знания. «Нужно иметь слишком мало веры в превосходство своей культуры, писала газета, - чтобы бояться преподносить ее, хотя бы и на его («инородца» Е. С.) природном языке».^ Сотрудники местных демократических изданий считали, что привлечь коренных жителей к знанию сможет только светская школа с первоначальным преподаванием на доступном им родном языке с подготовкой учителей из их среды - людей образованных, знающих свой народ и желающих ему блага. Безусловно, сибирская демократическая печать ратовала за европейское и, в частности, русское образование «инородцев», как удовлетворяющее всем инстинктам и стремлениям людей и содержащее общечеловеческие идеи, выработанные наукой. В схоластических знаниях лам и мулл она не видела ничего того, что могло бы толкнуть «инородца» на путь культурного развития. Нод превосходством европейской культуры
понимались достижения ее в научной, материально-
технической и общественно-политической области.^ Однако это отнюдь не означало, что местная передовая пресса выступала за постепенную культурную ассимиляцию народов Сибири с русским населением. Напротив, она подчеркивала, что задача школы состоит в том, чтобы посредством проведения в сознание «инородческого» населения знаний, выработанных наукой и культурой стран. ' Надеждин Н. К вопросу о нуждах сибирского просвещения // Восточное обозрение. - 1896. - Х»30. - С.1. ^ Сибирские очерки // Восточное обозрение. - 1902. - J*fo8. - C.I. Коваляшкина Е. П. «Инородческий вопрос» в Сибири в концепциях государственной политики и областнической мысли.: дис.канд. ист. наук. - Томск, 1999. - С. 124.
257
стоящих на высокой ступени цивилизации, пробудить его духовные силы, дать возможность развития его лучших национальных особенностей. «Народность, писал Н. М. Ддринцев, - сохранив свои оригинальные черты, свой язык, свою внутреннюю связь с прощлым и настоящим, явится не тупым рабом чужой цивилизации, но ее умственное пробуждение явится освещенное огнем самобытного гения, вносянщм самостоятельный вклад в историю других народов». В создании именно такого просвещения для «инородцев» сибирский публицист видел «священную обязанность» русских и «благородную роль», завещанную им самой историей.' Таким образом, сибирская демократическая печать считала, что, воспользовавшись достижениями европейской цивилизации, коренные народы Сибири смогут наиболее ярко проявить свои самобытные творческие силы. Вместе с тем необходимо отметить, что местная прогрессивная печать не выражала свою вполне ясную позицию четко и определенно. Во второй половине XIX в. в тех условиях, когда русификация коренных народов признавалась «естественно-разумным» стремлением самодержавия, сибирская демократическая печать, положение которой все же существенно отличалось от положения столичной периодической прессы, не могла открыто выступать в защиту национальных прав аборигенов. Поэтому таких определенных высказываний, как вышеприведенные слова Н. М. Ддринцева, сказанные им на страницах столичного издания, в местной прогрессивной печати нельзя встретить. Мало того, стремление правительства к обрусению «инородцев» рассматривалось в этот период настолько естественным, что даже местные демократические издания довольно часто использовали (конечно, безотносительно к своему мнению) такие термины, как «ассимиляция», «слияние». Поэтому отдельно взятые их публикации могут привести к неправильным выводам, и лишь массив статей дает действительное представление о взглядах сибирской демократической печати на этот вопрос. Только в 1905г. местные прогрессивные издания смогли вполне определенно высказаться по этому поводу. ' Ядринцев Н. М. Инородческий вопрос // Неделя. - 1881. - №13. - С.447.
258
Понимая, что в основе правительственного подхода к проблеме образования «инородцев» лежат исключительно политические соображения, местная передовая пресса указывала на недостатки настоящей политики и преимущества при условии ее изменения с точки зрения государственных интересов. Местная прогрессивная пресса предупреждала, что продолжение столь ограниченной политики, основанной на боязни сепаратистских настроений, может иметь для государства диаметрально противоположные результаты, указывая, что она уже приводит к отчуждению и фанатизации мусульманского населения, подпадающего под влияние мулл, проповедующих «от увлечения русской цивилизацией». В связи с этим газета «Восточное обозрение» обращалась к высшей администрации с вполне закономерным вопросом: « Неужели нам легче будет впоследствии жить с тупыми и злыми врагами европейского просвещения, чем с людьми, имеющими на своем языке европейские учебники?» ^ В то же время сибирские прогрессивные издания указывали на выгоды, которые может принести государству европейская образованность, в первую очередь, представителей бурятского духовенства. По их мнению, вооруженные «светом научной мысли», ламы, сохранив свою веру и язык, смогут создать в пределах России «могущественный центр культурного влияния на исповедующие буддизм народности Монголии и Тибета», а значит, - заключали они, - «в русских руках будет и ключ к политическому влиянию на эти страны».^ Вместе с тем, местные демократические издания предупреждали правительство о том, что если оно в ближайшие два-три десятилетия не обратит внимание на этот вопрос, европейская культура может прийти в Центральную Азию «через вершины Гималаев, из других рук, нам прямо враждебных».^ Местная демократическая печать в церковно-школьной политике российского самодержавия довольно отчетливо отражала весьма важную тенденцию постепенную монополизацию начального образования в Сибири в руках духовного ведомства. Сразу необходимо отметить, что конкретные шаги государства и ' п. Инородческий вопрос II // Восточное обозрение. - 1884. - J^o33. - С.9. ^ Культурные задачи Забайкалья // Восточное обозрение. - 1889. - JVo47. - СЗ. ^ Маленький ответ // Восточное обозрение. - 1891. - №29. - С. 1-2.
259
церкви в этом направлении касались не отдельно взятых «инородцев», а сибирского населения в целом. Но поскольку они наиболее существенно затрагивали интересы именно коренных жителей, необходимо рассмотреть отражение этого вопроса в местной прогрессивной прессе в главных его аспектах. Так, в 1884г. были опубликованы «Правила о церковно-приходских школах», предоставившие епархиальным властям право самостоятельно открывать начальные училища. «Восточное обозрение» по этому поводу справедливо заметило, что «правительство, впервые предлагая духовенству участие в деле народного образования, считало только желательной самодеятельность духовенства в распространении грамотности».' «Иркутские епархиальные ведомости» в свою очередь выразили негодование в адрес газеты, осмелившейся «произвольно толковать» распоряжения государственной власти, заявив, что «воля Монарха. . .ждет не того только, что хочет от него «Восточное обозрение» и изволила указать духовенству на его высокое призвание». Кроме того, иркутская официальная газета отмечала, что размер ежегодных государственных ассигнований, поступающих на содержание школы, составляет более 3 млн. рублей.^ На правительственную поддержку православной церкви в этом вопросе неоднократно указывала и сама местная прогрессивная печать. Например, в 1884г. «Сибирская газета» познакомила читателей с высказываниями министра народного просвещения в одном из своих циркуляров, отметившего огромное значение связи школы с церковью и подчеркнувшего, что органы его ведомства с особым вниманием отнесутся к церковно-приходским школам.'* Забота государства о христианском образовании сибирского населения и, в первую очередь, «инородческого» имела и свои непосредственные результаты, отразившиеся на страницах сибирской демократической печати. Во-первых, местные прогрессивные издания указывали на стремительный рост церковно-приходских школ при относительно неизменном количестве мис . 1.4. к вопросу о церковно-приходской школе (Вынужденный ответ «Восточному обозрению») // Приб. к Иркут. еп. вед. - 1896. - №10. - С.239. ^ Там же. - С.239,240. ^ Там же. - С.245. * Телеграммы // Сибирская газета. - 1884. - №31. - С.768.
260
нистерских училищ. Как отмечали авторы сибирских корреспонденции, наиболее ярко эта тенденция проявлялась в Якутской области. Например, в 1901г. на ее территории в общей сложности находилось 83 начальные школы, из них 66 принадлежало духовному ведомству.' Во-вторых, сибирская передовая пресса обращала внимание на искусственно создававшийся церковной властью антагонизм между двумя типами учебных заведений, находивший как словесное, так и практическое выражение. На своих страницах она приводила примеры негативных высказываний сибирского духовенства в адрес светских училищ. В частности, «Восточное обозрение» описывало случай, когда один из священников назвал министерскую школу кабаком.^ Впрочем, местное епархиальное начальство в лице официальной духовной печати и не скрывало своего отношения, указывая, что министерские училища, в которых учатся только некрещеные «инородцы», вредят делу миссии, выпуская детей «с антирусскими, антихристианскими идеями».^ Кроме того, сибирская епархиальная пресса заявляла, что учебные заведения Министерства народного просвещения в силу существующего обязательства сибирского населения содержать их препятствуют развитию церковно-приходских школ."^ Местная демократическая печать опровергала подобные умозаключения, приводя на своих страницах конкретные доказательства того, что, напротив, сама духовная власть оказывает противодействие открытию министерских училищ. Наиболее показательной в этом отношении являлась помещенная в «Восточном обозрении» история возникновения Хариясовской школы у бурят-казаков. Решение об ее открытии натолкнулось на большое сопротивление учебной и епархиальной администрации, соглашавшейся на учреждение в данной местности только церковно-приходского училища. В результате вышеуказанное дело тянулось с 1895 по 1899г. Вопрос в пользу министерской школы решился лишь после того, как местные светские власти, получив отказ в своих ходатайствах, прибег' Корреспонденция: Олекминск // Восточное обозрение. - 1904. - Хо95. - С.2. ^ И. Ф. Тяготы крестьян и инородцев Иркутского уезда // Восточное обозрение. - 1903. - Ня229. - С.З. Журналы Верхнеудинского съезда миссионеров Забайкальской духовной миссии // Приб. к Иркут. еп. вед. 1894.-№2.-С.4. Из отчета за 1895/6 учебный год забайкальского енархиального наблюдателя о состоянии церковноприходских школ и школ грамоты в Забайкальской епархии // Приб. к Иркут. еп. вед. - 1897. - ХеЗ. - С.84.
261
ЛИ, по словам газеты, «к другим возможным средствам». В качестве неопровержимого доказательства «Восточное обозрение» опубликовало заключение Забайкальского епархиального совета по поводу соответствующего обращения военного губернатора области, которое буквально гласило: «не допускать вовсе существования светских школ грамотности даже в таких местах, где население иноверное, где нет православного приходского духовенства и где русская школа, нейтральная в религиозном отношении явилась бы могущественным проводниф
ком нашей культуры».^ Завершающим аккордом в стремлении православной церкви монополизировать дело начального образования в Сибири стал поднятый по ее инициативе в конце XIX в. в правительственных кругах вопрос о передаче всех начальных училищ края в ведение духовенства. Он наиболее ярко отразился в местной прогрессивной печати, всегда чутко прислушивающейся к инициативам государственной власти. Сибирская демократическая пресса единодушно высказалась против указанного проекта. Она не только привела аргументы в защиту своей
^
позиции, но и доказала необоснованность доводов сибирского духовенства. В последнем случае она искусно использовала училищные отчеты, публиковавшиеся в официальной духовной печати, в которых очень часто содержались взаимоисключающие выводы в результате не всегда удававшегося стремления совместить действительные факты с тенденциозно-предвзятыми заключениями. Как на главный свой аргумент местная передовая печать указывала на обязательно-конфессиональную направленность церковной школы, не позволяющую неправославной части населения, то есть главным образом «инородцам», сочувственно относиться к данному типу учебного заведения. Многочисленные сибирские корреспонденции, помещаемые на ее страницах, наглядно свидетельствовали о том, что при неудовлетворительной организации школьного дела в целом, «инородческое» население все же предпочитает иметь в своей местности министерское училище, нежели церковно-приходскую школу. Интересно, что и
' Сибирские очерки // Восточное обозрение. - 1899. - №40. - С.2. ^ Цит по: Сибирские очерки // Восточное обозрение. - 1899. - JSb40. - С.2.
262
сама местная епархиальная пресса отмечала случаи открытия коренными жителями министерского учебного заведения и одновременного отказа их содержать миссионерские школы. В то же время сибирская демократическая печать опровергала мнение официальной духовной прессы о причинах недоверия «инородцев» к училиш;ам церковного типа, используя ее же высказывания. В частности, «Восточное обозрение» опубликовало отрывки из епархиальных отчетов о состоянии церковноприходских школ Иркутской губернии за 1899 и 1900гг. В первом из них содержалось утверждение о том, что причиной враждебного отношения местного населения к церковным школам является содействие земской власти при открытии министерских училищ. Второй гласил, что школы Министерства народного просвещения в отличие от церковно-приходских содержатся частью от казны, поэтому у первых меньше поводов к принудительному воздействию на местных жителей с помош,ью земской полиции. Третий отрывок представлял собой цитату их епархиального отчета за 1900г., в котором бьши помещены следующие строки: «Балаганское отделение в своем отчете за сей год увеличение числа школ своего ведения объясняет исключительно воздействием на местное население местных крестьянских начальников».^ Публикуя все вышеуказанные свидетельства, сибирская прогрессивная печать подчеркивала, что Сибири «нужна светская школа, чуждая...религиозной тенденциозности с широкой общеобразовательной программой».^ Она указывала, что именно такой тип школ сможет приобщить «инородцев» к русской культуре и сблизить население различных исповеданий. Далее местная передовая пресса обращала внимание на то, что сибирское духовенство обременено приходскими обязанностями и занимается образованием как делом второстепенным. Это утверждение служило своего рода противопоставлением такому доводу духовников в пользу церковных учебных заведе* Евсевий Отчет о состоянии и деятельности Иркутской духовной миссии за 1896 год // Приб. к Иркут.еп. вед. 1897.-№12.-С.175. ^ Сибирские очерки // Восточное обозрение. - 1902. - J*fc74. - С. 1-2. Яренский К. Иноверческий элемент в церковных школах Томской губернии // Восточное обозрение. - 1901. Хо46.-С.2.
263
НИИ, как отсутствие надлежащего контроля за народными школами, находящимися в ведение училищной администрации. Следующим аргументом сибирских демократических изданий являлся низкий образовательный уровень местных священников но сравнению с нренодавательским составом светских школ. Кроме того, местная демократическая нечать отмечала, что программа церковно-нриходских школ более упрощенна и элементарна, нежели у министерских училищ. Что касается доводов защитников проекта о дешевизне церковноприходских школ по сравнению с учебными заведениями Министерства народного просвещения, то сибирская передовая пресса объясняла, что таковая достигается за счет еще более худшей постановки школьного дела. Стремление православной церкви удешевить народное образование за счет увеличения школ своего ведомства сибирская нередовая нечать рассматривала как «риск, школу и без того плохую, довести до роли, при которой существование школы уже совершенно трудно отличить от несуществования».* Сравнивая перспективы развития народного образования в Европейской России и Сибири в связи с выработанным законопроектом, местная прогрессивная пресса высказывала твердое убеждение, что «расширение учительской деятельности духовенства» в крае под условием монополии является «пробным камнем для испытания рискованных теорий в духе Мещерского и Грингмута».^ В 1903г. «Восточное обозрение» констатировало: переход сибирских народных школ в ведение духовного ведомства никак не отразился на «полувековом неподвижном» их существовании.^ Если в сибирской демократической печати ярко проявилась вышеуказанная тенденция, то в местной епархиальной прессе наиболее отчетливо отразилось изменение взглядов духовенства на значение употребления «инородческих» языков в учебно-воспитательном деле и при проведении богослужений.
' я . Ю. о школах в Якутской области // Сибирский вестник. - 1895. - ^262. - С. 1. ^ Иркутск, 9 декабря // Восточное обозрение. - 1898. - J*fol48. - C.I. ^ Народное образование в Верхоянском округе // Восточное обозрение. - 1903. - >fo70. - С.З.
264
В целом, единой точки зрения по данному вопросу среди сибирского духовенства не существовало. Наиболее радикально в этом отношении отличались взгляды Алтайской и Иркутской миссий, нашедшие свое отражение в соответствуюш;их печатных органах. Так, Вениамин на страницах «Иркутских епархиальных ведомостей» открыто подчеркивал, что «усилия - искусственно поддерживать в крепленых бурятах их национальность... через введение монгольского богослужения...значит прямо идти против утверждения крещеных бурят в вере». Ф
Алтайская миссия, напротив, считала, что перевод священных книг на языки местных народов и использование их в церковно-школьном образовании «инородцев» и при богослужениях предупреждает «политический сепаратизм» последних, разрушая их национальную эпосную литературу и способствуя их скорейшему обрусению. «Томские епархиальные ведомости» писали: «инородцы, читая жития святых, теряют интерес к своим героическим сказкам и былинам, которые, кичливо рисуя им их славное былое и небылое прошлое, вообще поднимают в инородце дух национальной гордости, питают и поддерживают отчужденность от русской господствующей над ними народности».^ Алтайская миссия была полностью ориентирована на учебную систему Н. И. Р111ьминского. Однако в целом практически всю вторую половину XIX века церковношкольное образование не составляло главного предмета миссионерской деятельности в Сибири, поэтому задачи более лучшей его постановки практически не ставились. В иркутской епархиальной газете в 60-70-х годах можно встретить отдельные указания на то, что богослужение на якутском и монгольском языках, как правило, заменяется славянским языком.^ Об отношении к переводческому делу красноречиво свидетельствует упоминание в ней, например, о том, что Краткий катехизис, переведенный протоиереем А. Орловым на монгольский
' Вениамин Забайкальская духовная миссия // Иркут.еп. вед. - 1868. - №38. - С.304. ^ Отчет о миссиях Томской епархии: Алтайской и Киргизской за 1893 год // Приб. к Том. еп. вед. - 1894 - №9 С.9-10. ^ Попов.С. Несколько слов о богослужении и требоисправлении на якутском языке // Приб. к Иркут. еп. вед. 1876.-№29.-С.404идр.
265
язык, был напечатан в Петербурге через 11 лет, а экземпляр его прислан автору спустя 3 года после своего опубликования/ Ситуация изменилась только в самом конце XIX в. Неуспешная деятельность сибирских миссий заставила духовное ведомство обратить пристальное внимание на учебно-воспитательное дело в среде коренного населения и, в частности, на использование «инородческих» языков с целью его улучшения. В 1897г. в церковном ведомстве бьшо принято решение рекомендовать епархиальным училиш;ным советам способствовать назначению на должность учителей в «инородческР1х» церковно-приходских школах людей, хорошо знаюших родной язык учапщхся и поручать им преподавание закона Божия в случае, если священники не знакомы с «инородческим» языком.^ В 1899г. вышло его распоряжение проводить богослужение на «инородческом» языке.^ Произошедшее изменение во взглядах духовного ведомства на церковношкольное образование «инородцев» наиболее рельефно отразилось на содержании «Иркутских епархиальных ведомостей». В середине 90-годов на страницах газеты появляются статьи, указываюш,ие на необходимость создания христианской литературы с целью противопоставления ее книжной пропаганде ламаизма. Успех миссии в среде бурят в этих публикациях ставится в прямую зависимость уже от развития переводческой деятельности."^ Кроме того, печатаются материалы, в которых, с одной стороны, восхваляется образовательная система Н. И. Ильминского,^ а с другой, отмечается неудовлетворительное положение миссионерства в Восточной Сибири в отношении использованры «инородческих» языков.^ Так, «Иркутские епархиальные ведомости» в 1901г. поместили на своих страницах заметку якутского епископа Никанора, в которой тот признавал, что миссионеры при богослужении не используют «инородческих» языков, а «пере' Орлов А. О кратком катехизисе на монгольском языке // Приб. к Иркут. еп. вед. - 1877. - №11. - С. 136. ^ Хроника // Сибирь. - 1897. - тт. - С.1. ' Сибирские вести // Восточное обозрение. - 1899. - JV9108. - С.1. Флоренсов В. Книжная пропаганда буддизма и необходимость противодействия ей // Приб. к Иркут. еп. вед. 1894.-J»<b26.-C.l-12. Чем должна быть инородческая школа и учитель среди инородцев // Приб. к Иркут. еп. вед. — 1897. - М19. — С.479-483. Подгорбунский и . К вопросу об улучшении современного положения православного миссионерства в Сибири // Приб. к Иркут. еп. вед. - 1901. - №7. - С. 174-183.
266
ВОДЫ священных книг на бурятском, якутском и других языках массами лежат в подвалах в кладовых в пыли»/ Из всего этого можно заключить, что местная епархиальная пресса отражала даже небольшие изменения в направлении миссионерской деятельности в Сибири. Таким образом, метод христианизации коренных народов посредством церковного просвещения и воспитания стал обращать на себя внимание в конце XIX в., что отчетливо отражалось как в местной официальной, так и частной прессе. Вопрос образования «инородцев» в церковной политике российского самодержавия по-разному рассматривался сибирскими демократическими изданиями и местной епархиальной прессой. Неодинаковое понимание просвещения: светской печатью как цели, а духовной прессой как средства во многом определяло и различие их позиций. Революционные события 1905г. и последовавший вслед за ними Указ о веротерпимости 17 апреля, а также Манифест 17 октября, провозгласивший гражданские свободы, поставили православную церковь в новые условия, которые отразились в первую очередь на состоянии миссионерского дела в Сибири. Они открыли действительное положение сибирских миссий, заставив наглядно продемонстрировать реальные результаты их деятельности за весь период своего существования. В первые годы после издания Манифестов сразу резко снизилось количество новокрещенных. По словам «Сибирских вопросов». Алтайская, Иркутская, Якутская миссии в 1906г. не обратили в христианство ни одного «инородца».^ Как отмечала местная демократическая печать, «миссии лишились возможности даже.. .украшать свои отчеты цифрами «обращенных».^ Кроме того, начались массовые отпадения крещеных «инородцев» в прежнюю, фактически исповедовавшуюся ими религию. Особенно огромные размеры этот переход приобрел в Иркутской губернии, являясь закономерным результатом всей предшествующей ' Подгорбунский и . К вопросу об улучшении современного положения православного миссионерства в Сибири // Приб. к Иркут. еп. вед. - 1901. - №7. - С. 174. ^ Головачев П. Сибирские миссии // Сибирские вопросы. - 1908. - Х» 17-18. - С.2. ^ Там же. - С.З.
267
деятельности местной православной миссии. Практически все крещеные «инородцы» Тункинского края, которых насчитывалось до 10 тысяч человек, подали прошение об исключении их из православия и возвращении в буддистскую веРУ.' Однако новое положение сибирского миссионерства отнюдь не означало его упразднения. Государство вовсе не отказывалось от поддержки православной церкви и признания ее в качестве господствующей религии. Указ о веротерпимости не предоставлял полной религиозной свободы и являл собой лишь уступку иноверческому населению, вырванную в ходе революционного движения. Сибирская демократическая печать назвала данный законодательный акт «призрачной полумерой», не обеспечивающей даже элементарных требований свободы вероисповедания.^ Местная прогрессивная пресса в первую очередь имела в виду затруднительность непосредственно самого перехода их одного исповедания в другое в силу установленной законом особой процедуры. Порядок перечисления разъяснял циркуляр Министерства внутренних дел от 18 августа 1905г. В частности, его п. 4., относящийся к переходу из православия в нехристианское исповедание, предусматривал первоначально подачу заявления губернатору, после которой тот обязан был удостовериться действительно ли «заявитель и его предки...принадлежали к нехристианской религии, которую он продолжает исповедовать». В случае затруднительности вышеуказанного обстоятельства губернатор должен был ограничиться проверкой действительно ли заявитель до опубликования указа 17 апреля «уклонялся от исполнения обрядов православной церкви» и «по удостоверении сего» сообщить епархиальному начальству об исключении подателя прошения из православных метрических списков."' Вышеуказанная процедура была более упрощенной по сравнению с порядком, предусмотренным по отношению к переходу в инославные христианские исповедания, где требовался месячный срок для увещания православным духо-
' Иоанн Иркутская духовная миссия и главный враг ее // Приб. к Иркут. еп. вед. - 1910. - №13-14. - С.368. ^ Сибирские очерки // Восточное обозрение. - 1905. - J*fo233. - C.I. ^ ГАИО, Ф.50,0П.1, Д.12404, л.2.
268
венством отпадающего. ^ Однако перечисление из православной веры в нехристианскую религию на практике представляло гораздо более трудную задачу. В Иркутской губернии этот переход, по словам сибирской демократической печати, превратился в ни что иное, как в «мытарства» бурятского населения. В 1907г. газета «Сибирь» сообщала о тщетных попытках тункинских бурях со времени издания указа добиться исключения их из числа православных. Причиной сложившейся ситуации являлось противодействие местной православной миссии и, в частности, установленный ею сложный порядок хода дел «инородцев», относящийся по закону к инославным христианским исповеданиям. Согласно ему все прошения бурят поступали вначале в Иркутскую Духовную Консисторию, а затем в Миссионерский Комитет, который пересылал их к местному благочинному. Тот в свою очередь распределял ходатайства между миссионерами для увещания каждого отпадающего в отдельности. После окончания этой процедуры они собирались на местный съезд, который должен был представить свое заключение Миссионерскому Комитету. И только последний, обсудив вопрос, посылал окончательное уведомление губернатору «о неимении препятствий к перечислению просителей в буддизм».^ При этом Иркутская миссия сознательно затягивала и без того долгую процедуру производства дел «инородцев». Так, 26 января 1906г. съезд миссионеров отклонил первые прошенрм доверенных от «инородцев», поступившие на его рассмотрение, на том основании, что они выражены в виде коллективной просьбы, что противоречит указу Синода, согласно которому ходатайства должны подаваться каждым лицом в отдельности.
По этому поводу «Сибирь» язвительно замечала: «Не придется ли
теперь таскать с собой доверенным вместо одного листа коллективной доверенности - 17 фунтов отдельных доверенностей?»^ Иркутская миссия всеми силами стремилась не допустить массовых отпадений бурят из православия. Архиепископ Тихон неоднократно писал иркутско' ГАИО, Ф.50, 0П.1, д. 12404, л.2. ^ Братский М. Мытарства тункинских бурят // Сибирь. - 1907. - JVb299. - С.2. ^ ГАИО, Ф.50, ОП.1, д. 12404, л.87. "Тамже.-Л. 10. ' Еще о тункинских бурятах // Сибирь. - 1907. - J^o347. - С.2.
269
му губернатору о необходимости содействия гражданской власти «в помощи пастырям удержать неустойчивых бурят», подчеркивая, что только «общие усилия могут предотвратить нежелательное для государства и церкви явление». Иркутский губернатор наоборот требовал от начальника миссии скорейшего разрешения ходатайств «инородцев», опасаясь за спокойствие края. В силу различных интересов местной администрации и православной миссии в этом вопросе происходило и различное толкование циркуляра Министерства внутренних дел. В октябре 1906г. иркутский губернатор, опираясь на мнение начальника края, указал местной духовной консистории на то, что передача ей прошений «инородцев» «противоречит названному циркуляру», согласно которому дело перехода из православия в нехристианское исповедания подчинено целиком ведению административных властей, а потому не требует «никаких заключений духовного начальства».^ Архиепископ Тихон на это ответил, что согласно тому же разъяснению министра внутренних дел духовенство не устраняется от проведения пастырских увещаний, и гражданская власть должна соблюдать месячный срок, назначенный между подачей прошения и до окончательного причисления заявителя к избранной им вере. Замедление же хода дел крещеных «инородцев» начальник миссии объяснял многочисленностью поданных прошений и противодействием бурятских родоначальников служителям миссии при производстве увещаний."^ Помещение газетой «Сибирь» на своих страницах отдельных мест их поданных бурятами жалоб на то, что их не увещевают, полностью опровергало вышеуказанное утверждение. В одной из таких опубликованных цитат заявитель писал: «Прошения получены нашим ближайшим миссионером Шимковского стана о. Митрофанием Короткоручко, но я еще не был увещеваем. Я лично ездил к нему четыре раза и всегда вместо увещаний получал самые грубые и тактически не соответствующие его сану отказы.. .».^
' ГАИО, Ф.50, 0П.1, д.12404, л.16. ^ Там же. - Л.16. ^ Там же. - Л.88. "•Тамже.-Л.81-82. ' Братский М. Мытарства тункинских бурят // Сибирь. - 1907. - №299. - С.2.
270
Сибирская демократическая печать внимательно следила за делом о переходе бурят Иркутской губернии из православия в буддизм, приводя на своих страницах конкретные примеры суш,ествуюш,ей при этом «свободы» вероисповедания. В 1908г. «Сибирь» опубликовала резолюцию духовной консистории, объявленную «инородцу» Гочитской волости Пунцукову по поводу поданного им в июле 1906г. прошения о разрешении перейти в буддизм. Заключение духовного начальства гласило, что названное лицо не может быть исключено из православия, поскольку было «совраш;ено неправильными разъяснениями Манифеста». ^ В 1910г. местные прогрессивные издания сообп1;али о слушании в иркутском окружном суде дела о подлоге десятью «инородцами» Харибятского ведомства прошений, поданных губернатору в 1906г., которое закончилось оправдательным приговором всем обвиняемым. Сибирская демократическая печать наглядно демонстрировала читателям, что провозглашенная государством свобода вероисповедания на деле превраш;ается в некую фикцию. Неслучайно «Иркутские епархиальные ведомости» отмечали, что некоторые «инородцы» официально решили остаться православными, так как переход из христианства в буддизм «труден и хлопотен».'^ Интересно проследить объяснение, с одной стороны, иркутской епархиальной газетой, а с другой сибирской демократической печатью причин такого явления, как массовые отпадения от православия, в данном случае бурятского населения. Утверждения «Иркутских епархиальных ведомостей» в этом отношении отличались крайней противоречивостью. На их страницах нашли свое отражение как тенденциозно-предвзятые, так и объективные выводы. В этом вопросе иркутская духовная газета лишилась своего хотя бы относительно последовательного направления. В одном случае указывалось, что причиной подачи массовых прошений бурятами стал ложно истолкованный ламами Манифест, как запрещающий крещеным «инородцам» исповедовать православную веру и содержа' Сибирское обозрение // Сибирь. - 1908. - №75. - С.4. ^ Из газет: Дело о переходе тункинских бурят из православия в буддизм // Сибирская жизнь. - 1910. - №130. С.З. Иоанн Иркутская духовная миссия и главный враг ее // Приб. к Иркут. еп. вед. - 1910. - №13-14. - С.370.
271
щий указание переходить в прежнюю религию. В другом подчеркивалось, что многочисленные ходатайства «инородцев» есть результат принуждения и насилия со стороны бурятских родоначальников и ламского духовенства. В третьем случае сообп1;алось, что причиной большого количества отпадений в буддизм в Иркутской губернии является спешное введение светскими властями русских законов у «инородческого» населения, в то время как в Забайкалье они проводились в жизнь постепенно. На страницах «Иркутских епархиальных ведомостей» обвинялись даже чины землеустроительных партий, якобы научившие бурят писать прошения об исключении их из числа православных. Были в официальном печатном органе и трезвые рассуждения. Иркутская епархиальная газета признавала, что «обвинять бурятских лам в переходе креш,еных инородцев в ламство...нет больших оснований, виноваты не ламы, а та же миссия», или вернее сказать «принятая ею система насаждения христианства между неверующими».^ Она отмечала, что репрессивные меры, отсутствие просветительных средств, формальное отношение к принятию христианства, а также стремление миссии к обрусению коренного населения, способствовали до последнего времени лишь тому, что крещеные «инородцы» на деле оставались язычниками, удерживали которых в рамках православия только «сила власти и закона». Правда, «Иркутские епархиальные ведомости» стремились оправдать насильственные действия православной миссии, указывая, что содействие гражданскои власти оказало ей «медвежьи услуги». О том, что непосредственно сама миссия требовала от последней активного участия в ее делах, официальный печатный орган скромно умалчивал. Появление на страницах иркутской епархиальной газеты несвойственньк ей объективных высказываний свидетельствовало о том, что часть сибирского духовенства считала бессмысленным скрывать ставшие столь очевидными причины массового возвращения крещеных «инородцев» в прежнюю веру, наблюдавшегося практически повсеместно.
' Марко М. С. Тункинская миссия // Приб. к Иркут. еп. вед. - 1906. - №13-14. - С.345. ^ Иоанн Православная миссия среди бурят, ее особенности и недостатки // Приб. к Иркут. еп. вед. - 1910. - JVbl5. - С.469-477. ' М. А. Р. К-о Внутренняя миссия: Тункинский край // Приб. к Иркут. еп. вед. - 1909. - JVbl8. - С.496.
272
Что касается местной прогрессивной печати, то она с момента своего возникновения обращала внимание на внутреннюю несостоятельность сибирских миссий. Улавливая возникновение новых настроений у части священнослужителей, сибирская демократическая пресса в качестве объяснения причин отпадения «инородцев» из православия, прежде всего, публиковала непосредственно их свидетельства, появлявшиеся в отчетах, как не требующие никаких доказательств. Так, например, газета «Сибирь» в 1907г. поместила отрывок их миссионерского отчета по Кударинскому ведомству за 1905г., автор которого писал: « ...Как шло христианство в среду язычников и как, пожалуй, идет (по крайней мере у нас) до сего дня? Гнали в христианство страх перед начальством, перед судом, пользовались мы беспомошдостью в голоде, в нужде, в болезни и т. д. Миссия блистала цифрами новокрещенных. За цифры поощряли и награждали, повышали и друг друга усыпляли мыслью, что все благополучно. И в жизнь входит свобода религиозных убеждений, и христианство оттесняется...Отчего? Да христианства и не было. Крещенные по обязанности ходили в церковь, по обязанности ставили свечи, и по обязанности платили за требы, о духе же веры не имеют понятия...Если у нас в стане окрещено в настоящем году 15 человек, они, как и их прототипы, нужны, как ступеньки к Анне (орден).. .и, самое главное, без цифр в глазах начальства окажешься в числе неспособных и бестолковых».' Конечно, столь откровенные и подробные признания миссионеров не появлялись на страницах «Иркутских епархиальных ведомостей». «Томские епархиальные ведомости» в отличие от иркутской духовной газеты сразу после издания указа не только не поставили под сомнение успешность Алтайской миссии, но, напротив, поспешили вьщелить ее среди других сибирских миссий, как единственную, оказавшуюся на высоте своего положения. Указывая на отсутствие массовых отпадений на Алтае, они подчеркивали, что «здание миссии заложено на крепком основании».^ Проводимая томской духовной газетой сравнительная параллель была направлена в первую очередь в сто-
• в миссии // Сибирь. - 1907. - №127. - С.1. ^ Краткий отчет об Алтайской духовной миссии за 1905 год // Приб. к Том. еп. вед. - 1906. - №7. - С.1.
273
рону иркутской миссии. Неслучайно в 1905г. она опубликовала относительно давнюю переписку Н. И. Ильминского с руководителями Алтайской миссии, содержавшую, в том числе, его высказывания по поводу деятельности иркутских миссионеров. Замечания Н. И. Ильминского напрямую были связаны с массовыми отпадениями из православия в Иркутской губернии в начале XX в. Он, в частности, писал: «Прочитал я во 2№ Иркутских епархиальных ведомостей отчет миссионера Стукова за первую половину 1865г. Дело у них дрянное. Если они будут продолжать все в том же роде свою миссионерскую деятельность, то можно опасаться, что со временем их станут дубьем провожать.. .Особенно жалко то, что, заграждая доступ к бурятам христианства, миссионеры сами усиливают влияние лам, и зачем это они налегают на шаманцев?...может случиться...что шаманствующие уйдут в ламаизм...Нынешние миссионеры своей неумеренностью и бестактностью дело испортят и сойдут со сцены, а их приемникам достанется расхлебывать эту неприятность».' Публикуя указанный материал, томская епархиальная газета стремилась показать, что успешность Алтайской миссии в отличие от Иркутской зиждется на изначально правильной ее организации. Она опровергала сведения «Сибирских вопросов», указывая, что в 1906г. на Алтае было крещено более 100 язычников.^ На самом же деле положение Алтайской миссии, в сущности, ничем не отличалось от состояния сибирского миссионерства в целом, отмечавшегося сибирской демократической печатью. Если в Иркутской губернии свидетельством безуспешного влияния миссионеров на коренное население стали массовые отпадения его от православия, то на Алтае доказательством безрезультатности миссионерского дела явилось начавшееся там еще с июня 1904г. религиозное движение под руководством Чета Челпанова. Перелом в религиозном мировоззрении алтайских калмыков, совершившийся в течение лета 1904г., выразился в переходе их из шаманизма в веру в единого Белого Бурхана, т. н. бурханизм.
Харлампович И. И. Ильминский и Алтайская миссия // Приб. к Том. еп. вед. - 1905. - J^o23-24. - С б . ^ Отчет об Алтайской миссии за 1908г. // Приб. к Том. еп. вед. - 1909. - №13. - С.551.
274
Давший толчок этому движению, религиозный реформатор Чет Челпанов потребовал от своих единомышленников прекраш,ения кровавых жертвоприношений и замены их приношением молоком. Он публично сжег шаманские бубны, отменив тем самым прежнюю религию. Учение Чета соединилось с преданиями алтайцев о втором пришествии царя Ойрата. Бурханизм быстро распространился среди местных «инородцев». В 1913г. журнал «Сибирский архив» сообщал, что последователями нового учения являются две трети всех алтайцев. С. Швецов на страницах «Сибирских вопросов» отмечал, что Чет Челпанов за два месяца смог достигнуть того, чего алтайские миссионеры не могли добиться в течение 70 лет.^ Этот вопрос широко обсуждался на страницах сибирской демократической печати в 1904г. не только потому, что движение бурханизма представляло интересное с научной точки зрения явление. Его начало было связано с кровавой расправой, учиненной над единомышленниками Чета. Уездная полиция при непосредственном участии бийского епископа Макария собрала около 2 тысяч окрестных крестьян с целью разгрома бурханистов и ареста их руководителя. 21 июня 1904г. мирная толпа молящихся, не оказавшая никакого сопротивления, была подвергнута жестокому избиению. Несколько человек было убито. Чет был арестован, а калмыцкие юрты еще спустя около двух недель грабились русским населением. Местная прогрессивная печать подвергла резкому осуждению действия светских и духовных властей, указав на полное невежество миссионеров и администраторов и абсолютное незнание ими окружающей среды. Сибирская интеллигенция с помощью этого дела стремилась обратить внимание на положение «инородческого» населения в Российской империи в целом. Так, на суде по делу о проповедниках «белой веры» Д. А. Клеменц выступил в защиту алтайских калмыков. Его речь во многом способствовала оглашению оправдательного приговора всем обвиняемым.
' Семенов А. Религиозный перелом на Алтае // Сибирский архив. - 1913. - №9-11. - С.388. ' Швецов С. Из религиозной жизни алтайских инородцев // Сибирские воиросы. - 1906. - №2. - С. 155.
275
«Томские епархиальные ведомости» и сибирская передовая печать поразному оценивали движение бурханизма. Местная прогрессивная пресса видела в нем результат эволюции религиозной мысли алтайского народа, являвшейся большим шагом по пути развития его самосознания. По мнению Г. Н. Потанина, возникновение нового учения было исторически закономерным. Соприкосновение местных «инородцев» с христианским обш,еством по мере продвижения русской колонизации в глубь Алтая способствовало падению престижа шаманов. В то же время «религиозное самоопределение алтайцев» не склонилось в сторону гуманной христианской веры, заслоненной полицейским характером миссионерской деятельности.^ Томская епархиальная газета в отличие от светской прессы придавала религиозному движению политический характер. Она рассматривала его как «первый шаг» к осуществлению панмонголистской идеи.^ В Чете Челпанове томский официальные орган видел «политического агитатора», стремившегося при поддержке монгольских лам отделиться от Российской империи, воспользовавшись ее ослаблением в период русско-японской войны. При этом он признавался чуть ли не японским шпионом. «Томские епархиальные ведомости» указывали, что движение получило толчок из Японии.^ Местная духовная
газета исключала
возможность чисто религиозного характера движения, считая, что потребность «инородцев» в духовном обновлении неминуемо должна была бы удовлетвориться в давно проповедуемом им христианстве, которое подорвало в их среде авторитет шаманов."^ «Томские епархиальные ведомости» не могли допустить и мысли, что миссионерская деятельность на Алтае одновременно подорвала в их глазах и авторитет православия. Многочисленные публикации на страницах сибирских демократических изданий свидетельствовали, что массовой отход от православия сопровождался отказом «инородцев» от уплаты ружного сбора, содержания церквей и других ' Потанин Г. Н. Письма: в 5т. - Иркутск, 1991. - Т.5. -С.74. ^ Д. Возрождение национальной идеи среди алтайцев // Приб. к Том. еп. вед. - 1912. - №9. - С.464. ^ Ленивейший из сынов церкви Что такое «Ойрот», ожидаемый бурханистами на Алтае // Приб. к Том. еп. вед. 1912.-№1.-С.5. " Отчет об Алтайской духовной миссии за 1906г. // Приб. к Том. еп. вед. - 1907. -Х215. - С.12.
276
учреждений миссии. В то же время в сибирских корреспонденциях сообщалось о случаях принудительной постройки коренными жителями православного храма и отводе для него земельного Отмечая растущий неуспех сибирских миссий, местная прогрессивная печать указывала на необходимость пересмотра тех ошибочных принципов, которыми они продолжают руководствоваться. Следует заметить, что дух обновления внешне коснулся и официальной епархиальной прессы, на страницах которой также нашли свое выражение высказывания о настоятельности изменения способов распространения православия среди «инородцев». Томское и Иркутское епархиальные издания подчеркивали, что в миссионерском деле необходимо исключительно духовно-нравственное воздействие на сибирских аборигенов, поскольку «официальная постановка деятельности духовенства», заставляющая его служить «внешним интересам», которыми руководствуется государство, т. е. обрусением «инородцев», лишь отталкивает последних от христианства.^ «В данном случае, где на первом плане совесть, - заключали они, - чисто внешние побуждения в виде предписаний и распоряжений не могут иметь места, а необходимы увещания, совет, научение». Однако столь благие пожелания оставались мертвой буквой. Миссионерский съезд, созванный в 1910г. для выработки общих координационных действий в сложившейся ситуации обнаружил приверженность старым, ранее испытанным методам, требующим административной поддержки. Обращая внимание читателей на «принудительно-обрусительную» тенденцию съезда, сибирская демократическая печать вместе с тем указывала и на «воинственную нетерпимость» его участников, публикуя выдержки из их речей. В частности, цитируемые ею слова епископа Сергия Киотосского «закон
' Алятская волость Балаганского уезда: Ревнители православия // Сибирская неделя. - 1913. - №2. - С.28; Церковь для буддистов // Сибирская жизнь. - 1914. - J^gl 17. - С.2. ^ Игнатий Положение и задачи современной миссии // Приб. к Том. ен. вед. - 1906. - JVb20. - С.5-6; Иоанн Православная миссия среди бурят, ее особенности и недостатки // Приб. к Иркут. еп. вед. - 1910. - Х» 15. - САП. ^ Солотчин Что будет служить для духовенства Православной Церкви опорою в деятельности его на защиту истины нри новых условиях свободы исповедания веры? // Приб. к Том. еп. вед. - 1905. - №9. - С.2.
277
войны: побеждает тот, кто наступает. И мы воины Христа должны идти вперед, несмотря на врагов и препятствия» являлись наглядным тому доказательством. В целом, требования православной миссии в рассматриваемый период, по сути, не содержали ничего принципиально нового. Однако характер и значение их под воздействием качественно новых условий изменились, что отчетливо отражалось в томских и иркутских епархиальных ведомостях, публиковавших заключения съезда и статьи, содержащие предложения сибирского духовенства в этом направлении. Местная прогрессивная печать со своей стороны давала оценку этим мероприятиям. В начале XX в. и особенно после революционных событий правительство стало активно проводить в жизнь аграрные и административные преобразования. Переход государственной политики от теории к практике изменил и характер требований сибирских миссионеров. Если во второй половине XIX в. сибирские иерархи добивались реализации земельной и административной реформ, то теперь они стремились к тому, чтобы последние осуществлялись с учетом интересов миссии. В соответствии с новыми условиями сибирское духовенство расставляло и новые акценты в своих ходатайствах. Одно из решений миссионерского съезда, относящееся к аграрной реформе, заключалось в просьбе об отводе земельных участков для крещеных «инородцев» при миссионерских станах. Томский архиепископ Макарий в этом отношении пошел дальше, возбудив перед Начальником Алтайского округа ходатайство о создании запасных участков для причтов и будущих новокрещенных во всех пунктах миссии, где имеются церкви, молитвенные дома и церковные школы. Необходимо напомнить, что во второй половине XIX в. требование отвода земельных участков для новокрещенных не имело для Алтайской миссии принципиального значения. Кроме чисто миссионерских целей для православной церкви в ходе проведения аграрных преобразований в Сибири было важно закрепить за собой как можно большее количество десятин земли. В силу объек-
' На миссионерском съезде // Сибирь. - 1910. - №172. - С.2; Цыренов Г. Тени прошлого (По поводу миссионерского съезда в Иркутске) // Сибирские вопросы. - 1910. - Х231-32. - С. 15.
278
тивных причин, о которых уже говорилось. Алтайская миссия по сравнению с Иркутской и Забайкальской проявляла гораздо более повышенный интерес в проводимому в крае землеустройству. Эта тенденция ярко отражалась на содержании «Томских епархиальных ведомостей». В томской духовной газете в отличие от иркутской практически в каждом ежегодном миссионерском отчете присутствовала указанная тематика, «Томские епархиальные ведомости» внимательно следили за ходом землеустроительных работ на Алтае, с удовлетворением сообщая о хорошем подборе чинов поземельно-устроительных партий, выделивших церковным причтам и крещеным «инородцам» лучшие з^астки земли.' Томский официальный орган выступал за распространение землеустройства на всех кочевников Алтая с последующим перечислением pix в разряд оседлых, считая любые изъятия в этом отношении, допущенные законом, губительными для миссии. «Сибирские вопросы» по этому поводу объясняли читателям: «Томские епархиальные ведомости» «требуют уравнения алтайского населения в нищенстве».^ Относительно же ходатайства начальника Алтайской миссии о создании запасных з^астков, сибирская демократическая печать отмечала, что последнее преследует интересы миссии, а не крещеных «инородцев». «Сибирская жизнь» признавала несправедливой заботу о будущих новокрещенных, «которые пока мертвые души», в то время, когда вся Сибирь наполнена неустроенными переселенцами. Сибирская газета указывала, что «устройство привилегированных богатых землями монастырских поселков» является своего рода приманкой для обращения в православие «инородцев», которые в результате проходящего у них землеустройства «втискиваются в рамки 18-дес. надела для принудительного занятия земледелием»."^ В деле же отвода земельных участков крещеным «инородцам» в Иркутской губернии сибирская прогрессивная печать отмечала новое явление, заключавшееся в использовании коренными жителями в своих корыстных интересах лозунга миссии о преследовании новокрещенных язычниками. В 1913г. газета ' Иннокентий Отчет об Алтайской духовной миссии за 1911 год // Приб. к Том. еп. вед. - 1912. - XglO. - С.656. ^ Отчет об Алтайской духовной миссии за 1906 год // Приб. к Том. еп. вед. - 1907. - J^9l6-17. - С.7-8. ^ Алтайская миссия в 1907г. // Сибирские вопросы. - 1908. - Хо29-30. - С.85. " Об-ский Землеустройство в Алтайской миссии // Сибирская жизнь. - 1913. - JN2135. - С.2.
279
«Сибирь» сообщила читателям подробности т. н. Кудинского дела. Смысл его заключался в том, что группа «инородцев» Муринского селения Кудинской волости с целью решить старую земельную тяжбу в свою пользу приняла в 1912г. православие и обратилась в Миссионерский Комитет с просьбой об отводе ей лучших земельных угодий ввиду якобы притеснений, чинимых ей со стороны язычников. В качестве доказательства того, что центром конфликта является «не религия, а земля», газета приводила факт привлечения православной частью населения на свою сторону в земельном споре некрещеных, т. е. своих «гонителей».' «Иркутские епархиальные ведомости», конечно, опровергли сообщение «Сибири», призывавшей осторожно относиться к версии преследования, указав, что в настоящее время производится окончательное размежевание Муринских крещенных и некрещеных «инородцев».^ В переселенческом вопросе Иркутская миссия наоборот проявляла гораздо большую активность, нежели Алтайская миссия. Иркутский съезд 1910г. в качестве резолюции принял ранее высказывавшееся пожелание населять бурятские улусы лучшими русскими православными людьми в целях скорейшего обрусения «инородцев» и, главное, борьбы с ламаизмом. В этом отношении иркутские миссионеры особенно рекомендовали заселять Тункинский край и Аларское ведомство, как местности, наиболее «зараженные» ламаизмом. На страницах «Иркутских епархиальных ведомостей» встречаются сетования в адрес русских деятелей, потакающих «отчуждению и самомнению ламаитов», уступивших, в частности, настояниям бурят расселить новоселов по окраинам Аларского ведомства. Томская епархиальная газета, напротив, уделяла мало внимания переселенческому вопросу. Она лишь подчеркивала, что водворение переселенцев на Алтае возможно только после проведения землеустройства старожильческого населения. Активное освещение на ее страницах позиции Алтайской миссии в этом вопросе, имевшее место в 80-90-х гг. XIX в., в этот период, когда полным ходом шла государственная колонизация Сибири, было просто неуместным. По-
' Una Кудинское дело // Сибирь. - 1913. - №178. - С.2. Местный К статье газеты «Сибирь» «Кудинское дело» // Приб. к Иркут. еп. вед. - 1913. - №П. - С.548-549.
280
этому в газете практически не встречается негативных высказываний по поводу переселенческого движения. Отрицательное отношение к нему православной миссии выражалось на страницах «Томских епархиальных ведомостей» главным образом в форме отдельных замечаний. Например, в одном из отчетов указывалось, что миссионерский поселок Улала с приходом русского населения превратился в большое торговое село «с пьяным разгулом, драками». По вопросу проведения административной реформы участники миссионерского съезда выдвинули одно доселе незвучавшее предложение о необходимости представительства крепленых «инородцев» в «инородческом» суде. Томский архиепископ высказал более радикальную мысль, предложив назначать председателем суда либо миссионера, либо православного «инородца», если в улусе две трети креш;енных. Таким образом, члены сьезда обнаружили абсолютное незнание и непонимание обсуждаемого ими предмета. По этому поводу сибирская демократическая печать отмечала: « В настоящее время уже ни в одной культурной стране нет судов, организованных на религиозных началах, и мы думаем, что Россия, уходя от судов сословных, едва ли может вернуться к религиозным судам».^ Особое место в работах съезда занял ламский вопрос. С 1905г. он приобрел совершенно иное звучание, поскольку наряду с православной миссией пересмотра «Положения» 1853г. стало требовать и ламайское духовенство, с провозглашением свобод получившее право обсуждать свои нужды. Сибирская демократическая печать давала оценку притязаниям как тех, так и других религиозных представителей. Сибирские иерархи по-прежнему выступали за отмену «Положения», отстаивая принцип полного невмешательства государства во внутреннюю жизнь ламаистской церкви. Учитывая новые условия, они рекомендовали приравнять ламские обшины к религиозным обш;ествам, регистрирующимся согласно принятым установлениям в губернском правлении. Местная прогрессивная печать раскрывала читателям значение выработанной меры, объясняя, что ' Иннокентий Отчет об Алтайской духовной миссии за 1910 год // Приб. к Том. еп. вед. - 1911. - №6. - С.297298. "^ Иркутск, 11 августа // Сибирь. - 1910. - JVb 178. - С. 1.
281
последняя представляет собой способ подорвать хорошо сплоченную 1 тт
организацию, подчинив ее мелочному контролю местной администрации. Два других постановления миссионерского сьезда содержали указание о вредной деятельности Агвана Доржиева и «Обш,ества вспомоществования учаш,имся бурятам», ведущих пропаганду ламаизма. Резолюцию участников съезда относительно культурно-просветительной организации местные демократические издания рассматривали как стремление сибирского духовенства создать искусственные преграды образованию бурят, делая из этого соответствующий вывод: задача миссии - «защищать мрак и невежество».'^ Ламаистское духовенство со своей стороны выступало за отмену ограничительных статей в «Положении» 1853г. В 1905г. в Департамент иностранных исповеданий стало поступать много ходатайств не только от бурятских, но и калмыцких лам с требованиями не ограничивать духовенство количеством штатов, разрешить постройку дацанов и молитвенных часовен (сумэ) в любом количестве. Представители ламаистской церкви просили также о разрешении свободно нечатать богослужебные книги и иметь для этого свои литографии, приобретать за границей беспошлинно необходимые религиозные принадлежности и ввозить их без отсылки на цензуру. Штатные ламы Аларского и Кыренского дацанов ходатайствовали об отмене инструкции Министерства внутренних дел 1890г., согласно которой их монастыри были изъяты из ведения Бандвдо-Хамболамы и переданы в подчинение гражданским властям Иркутской губернии. Со всеми этими прошениями, подававшимися также и губернской администрации, и на имя сибирских депутатов Государственной Думы местная передовая печать знакомила читателей, показывая тем самым перечень тех стеснительных мер, которым подвергалось ламаистское духовенство для более успешной реализации проектов православной миссии в среде бурят-буддистов.^ Сибирская демократическая печать высказывала уверенность, что устаревшее и не согласующееся с ' Цыренов Г. Тени прошлого (По поводу миссионерского съезда в Иркутске) // Сибирские вопросы. - №31-32. С.22. ^Тамже. - С.21-22. ^ Югарин М. С. Буряты и указ о веротерпимости // Сибирская жизнь. - 1905. - 220. - С.2; Ходатайство буддистов // Сибирское обозрение. - 1906. - JVbl9. - С.2; И. С. Духовные нужды бурят // Сибирские вопросы. - 1907. №12.-С.24-29идр.
282
общим смыслом возвещенных свобод «Положение» в скором времени подвергнется коренному пересмотру, результатом которого станут выработанные государственным законодательством справедливые правила в отношении ламаистского духовенства. Бурятские ламы помимо решения сугубо конфессиональных вопросов стремились реформировать и административную структуру ламаистской церкви на демократических началах. Проектируемый ими ряд реформ в церковном управлении ярко отразился в наказе буддистского духовенства Забайкальской области депутату II Государственной Думы Бато-Далай Очирову, опубликованном в журнале «Сибирские вопросы». В нем содержалось требование устранить подчиненность ламаистской церкви Министерству внутренних дел и создать административно-судебные учреждения на выборных началах с временными съездами духовенства. Группа лам Агинского дацана требовала также уравнять ламаистское духовенство в правах с православным.' В указанных ходатайствах местная демократическая печать видела не столько стремление ламаистской церкви к самостоятельной автономии, сколько ее желание занять привилегированное положение наряду с православием, закрепив его государственным путем.^ Третья группа требований духовенства сводилась к попытке поставить ламаизм в роли воспитателя и наставника народа. Ламы ходатайствовали не только об открытии философских богословских школ, но и о создании национальных школ с преподаванием на монгольском и бурятском языке. Местная передовая пресса, ратовавшая за создание светских учебных заведений, не только отрицательно отнеслась к подобного рода требованиям, но и призвала бурят-буддистов протестовать против стремления лам взять под свой контроль руководство народной школой. Она указывала, что ламаистское духовенство в настоящее время имеет свои автократические и кастовые нужды, «которые чем дальше, тем все более будут расходиться с интересами светского образования», и как бы доброжелательно ламство сейчас не относилось к населению, впоследствии оно будет Наказ буддистского духовенства Забайкальской области депутату II Государственной Думы Бато-Далай Очирову // Сибирские вопросы. - 1907. - Хо16. - С.28-29. ^ М. В. Домогательства буддистского духовенства // Сибирские вопросы. - 1907. - №29. - С. 19.
283
играть роль «такой же реакционной силы, каковой является духовенство во всех положительно старых государствах»/ 18 мая 1905г. для разбора всех поступивших прошений было учреждено Особое совещание по делам веры, которое рассматривало вопрос о возможности изменений действующих узаконений о положении нехристианских исповеданий в Российской Империи. Необходимо отметить, что сложившиеся условия не благоприятствовали реализации проектов православной миссии в отношении ламаистского духовенства. Поэтому в «Иркутских епархиальных ведомостях» в этот период отсутствуют специальные статьи по ламскому вопросу так же, как и какое-либо упоминание о соответствующих ходатайствах бурятского духовенства, не говоря уже о полемике с сибирской демократической печатью. Однако и уступки правительства ламаитам были лишь частичными. Особое совещание удовлетворило ходатайства лам об открытии богословских школ и свободном печатании религиозных книг. Однако оно отклонило просьбу уравнять ламаистское духовенство с православным. Совещание запретило мирянам проживать в дацанах, но признало возможным увеличить количество штатов духовенства. После поражения революции правительство, по сути, отказалось от дальнейшей разработки этого вопроса. 28 мая 1906г. оно закрыло Особое совещание по делам веры, объяснив это тем, что отныне обсуждение этих дел должно проходить в Государственной Думе. Дела Совещания последовательно передавались Совету Министров, Министерству внутренних дел. Департаменту иностранных исповеданий. Проект последнего обсуждался в Иркутске в 1909г. После этого рассмотрение дела постепенно прекратилось.^ Местная демократическая печать в силу своего географического положения, а главное, кабинетного способа выработки высшей администрацией будущих законов не имела возможности подробно следить за продвижением указанного дела по различным правительственным инстанциям, улавливая лишь внешние проявления стадий разработки вопроса, например, в виде посылки специаль-
' М. в. Домогательства буддистского духовенства // Сибирские вопросы. - 1907. - №29. - С.21. ^ Герасимова К. М. Указ. соч. - С.124-125.
284
ных комиссий в Сибирь. Однако она могла с точностью сказать о судьбе ламского вопроса. В 1913г. газета «Сибирь», указывая на очередную жалобу бурятбуддистов на религиозные стеснения, отмечала, что закон о ламаитах до сих нор не выработан.' В качестве вывода необходимо отметить, что если сибирская демократическая печать в ламском вопросе, как и прежде, занимала активную позицию, то иркутская епархиальная газета, напротив, в рассматриваемый период в отличие от предыдуш;его вела себя довольно пассивно. Снижение значения использования политических средств для решения ламской проблемы в новых условиях напрямую отражалось в «Иркутских епархиальных ведомостях». При всей приверженности сибирского духовенства к старым испытанным политическим методам, последние в качестве мер миссионерского воздействия на «инородцев» со времени провозглашения пускай и во многом формальных, но все же свобод не играли и не могли играть решающей роли. На первый план в рассматриваемый период были выдвинуты просветительные средства, ставшие приобретать значение в конце XIX века. Речь шла в первую очередь о церковно-школьном образовании «инородцев» посредством первоначального обучения их на родном языке. На страницах местной епархиальной печати, начиная с 1905г., все чаще встречались заявления о том, что в условиях массовых отпадений от православия только школа может оказать христианское влияние на «инородцев». В 1910г. иркутский миссионерский съезд официально ностановил признать желательной учебную систему Н. И. Ильминского, ведущую через церковно-школьное воспитание к постепенному обрусению «инородцев». Однако воздействовать на сибирских аборигенов посредством церковно-приходских и миссионерских школ в новых условиях православная миссия уже практически не могла. Революционные события 1905г. вызвали национальный подъем коренных народов, частью которого стало национально-культурное движение, выразившееся в первую очередь в массовом стремлении «инородцев» к образованию. В 1907г. «Сибирские вопросы» об уси' Сибирское обозрение // Сибирь. - 1913. - №62. - С.З.
285
ливающемся среди бурятского населения желании учиться писали: «число бурятских детей, обучающихся в средних учебных заведениях, возрастает; это течение захватило и женскую часть населения; в иркутских женских гимназиях в настоящее время учатся более десяти бурятских девочек, даже в гимназии в Чите появилась одна бурятка. В населении пропагандируется полезная мысль об учреждении бурятских стипендий при высших учебных заведениях». Стремление к обучению ассоциировалось, конечно, у коренных жителей только с получением светского образования. Сибирская печать сообщала о повальном закрытии церковно-приходских школ вследствие отказа «инородцев» от их содержания и учреждении взамен них по ходатайству последних министерских училищ. Благоприятные условия для этого создавало и допущение Министерством народного просвещения преподавания «инородческого» языка в начальных школах, что являлось, конечно, вынужденной уступкой со стороны правительства в условиях национального движения. Пожалуй, только на Алтае дело школьного образования «инородцев» еще находилось в руках православной миссии. Местная прогрессивная печать объясняла это положение убеждением алтайцев в невозможности иметь в районе их кочевий светские школы, внушенным миссионерами и утвердивщимся вследствие того, что изначально их просвещением занималась исключительно одна миссия.^ Однако и на Алтае школьная система не оставалась в неподвижном состоянии. «Томские епархиальные ведомости» сетовали на то, что в результате новых установленных программ учителям миссионерских школ «вместо того, чтобы заниматься прямо делом» «приходится тратить массу времени на заучивание каких-нибудь русских слов, чтение непонятных статей учебника», в то время как «прежние школы не знали программ, материал учебный был невелик», и практически все обучение «сводилось к религиозно-нравственному воспитанию в духе православной церкви». Из этого сравнения томская духовная газета заключала, что нынешние школы являются малорезультатными и не достигают тех целей, которых добивались прежние школы. L. Из хроники общественной жизни Снбири: I Пробуждение инородцев // Сибирские вопросы. - 1907. - №2. С.139. ^ Л. Вопрос о светской школе для алтайских инородцев // Сибирская жизнь. - 1910. - JVel 16. - С.2.
286
Она раскрывала эти цели, указывая, что выпускники прежних миссионерских школ становились катехизаторами, «являлись во главе обищн новокреш;енных, следили за жизнью последних и о всех уклоненрмх сообщали миссионерам». Национально-духовный нодъем был особенно заметным у бурятского населения, поскольку в его среде к рассматриваемому времени уже появились интеллигентные силы, главным образом, в виде учительских кадров, поставившие своей задачей культурное возрождение и просвещение бурятского народа. Сибирская передовая печать приветствовала возникновение национальной интеллигенции, имея твердое убеждение, что «о бурятах могут позаботиться только буряты».^ В соответствии с этим местная прогрессивная пресса не только уделяла особое внимание культурному движению бурят, сообщая об учительских съездах, создании нросветительских организаций в их среде, но и предоставляла главное слово в этом вопросе непосредственно самим представителям бурятской интеллигенции. Национальные образованные круги стремились стать во главе просвещения своего народа и сами отстаивали его интересы на страницах сибирской демократической печати, что было качественно новым явлением. Однако со своей стороны и государство не собиралось отказываться от контроля над образованием, а православная церковь при его поддержке от участия в деле просвещения «инородцев», и особенно бурят. Бурятский вопрос в школьной политике российского самодержавия, начиная с 1905г., занял центральное место на страницах сибирской печати. Местная прогрессивная печать в целом в довольно резкой форме высказывалась по поводу правительственных взглядов на «инородческое» образование. Сибирские демократические издания указывали, что школа «ценится не сама но себе, а по тем побочным продуктам, которых от нее ожидают, в применении к инородцам», именуемым «русификацией вообще, обращением в православие в особенности». «Эта точка зрения, - подчеркивали они, - и по настоящее время
' Отчет Алтайской духовной миссии за 1905 год // Приб. к Том. еп. вед. - 1906. - Хо9-10. - С.20-21. ^ Ландарма Культурный союз // Сибирь. - 107. - №62. - С.2. ^ Сибирские вести // Восточное обозрение. - 1905. - .№176. - С. 1.
287
поддерживается руководителями министерства народного просвещения с незначительными лишь вариациями, не нарушающими, впрочем, существа дела». Указанная позиция правительства наиболее ярко проявлялась по отношению к бурятскому населению. Сибирская демократическая печать отчетливо отражала стремление светской власти путем создания искусственных ограничительных барьеров при поступлении бурят в средние и высшие учебные заведения замедлить рост национальной интеллигенции. Газета «Сибирь» в 1907г. сообщала читателям о противодействии управляющего иркутским горным училищем поступлению бурят в это учебное заведение, иронично объясняя его действия тем, что он «свято чтит заветы бурятского прошлого», запрещающие «копать и вообще трогать землю» и охраняет, таким образом, бурят от прегрешений.^ Более того, местная администрация стремилась не допустить национальные интеллигентные круги к участию в деле просвещения бурятского народа. Сибирская демократическая печать указывала на неоднократные безуспешные попытки «инородцев» открыть в Иркутске бурятскую учительскую семинарию.^ Правда, с 1905г. было разрешено принимать лиц нехристианского исповедания в местную учительскую семинарию. Однако журнал «Сибирские вопросы» в 1910г. сообщал своим читателям, что дирекция народных училищ Иркутской губернии в прошлом году не дала мест ее первым выпускникам-иноверцам, несмотря на огромный спрос преподавателей со знанием бурятского языка."* Стремление же православной церкви при поддержке администрации участвовать в деле «инородческого» образования на страницах сибирской печати наиболее ярко выразилось в вопросе о бурятском алфавите. Начиная с XVIII в. буряты пользовались старомонгольской письменностью. Она была довольно широко распространена среди забайкальских и части северобайкальских бурят. Однако старомонгольская грамота была сложна и неэластична. Потребности общественного развитры требовали ее совершенствования. С пробуждением бурятской интеллигенции был поднят вопрос о реформи' Моравский В. Инородческой образование в Сибири // Сибирские вопросы. - 1909. - №2В. - С П . ^ Золин 3. П. Маленькие заметки // Сибирь. - 1907. - JVb265. - С.2. ^ Братский М. Духовный голод в бурятских улусах // Сибирь. - 1908. - JVbl7. - С.2. "* Сибирские письма: Иркутск. Сыренов М. (На каком основании?) // Сибирские вопросы. - 1910. - №1. - С.32.
288
ровании старомонгольского алфавита в соответствии с фонетикой бурятского разговорного языка. Он вызвал горячие споры среди ее представителей по поводу будущего облика бурятской письменности в целом. В периодической печати они вылились в полемику лидеров двух умственных течений бурятской интеллигенции, произощедшую на страницах журнала «Сибирские вопросы». Представитель западнического направления М. Богданов в качестве основы бурятской письменности предлагал взять латинский алфавит. Сторонник националистического направления Ц. Жамцарано выступал в защиту монголизированного алфавита, усовершенствованного А. Доржиевым в соответствии с бурятской разговорной речью. Взгляды Ц. Жамцарано и М. Богданова на алфавит определялись их различным видением перспектив культурного развития бурятского народа. М. Богданов считал, что не стоит развивать бурятскую культуру - язык, литературу, науку - так как проникновение капитализма разрушит в скором времени «все национальные различия». «Буряты, - писал он, проспали свое время», поэтому единственным спасением их является прочное усвоение общеевропейской цивилизации. Ц. Жамцарано в свою очередь выступал за национально-культурное возрождение бурятского народа, надеясь осуществить его с помощью буддистской религии, являющейся «убежищем национального духа». Дацаны он видел в качестве центров просвещения бурят, которые должны будут превратиться «в маленькие бурятские города с массой учебных заведений или в монашеские скиты»."* В полемику включилась русская интеллигенция, высказав свое мнение по этому вопросу. В 1907г. на страницах «Сибирских вопросов» появилась статья Д. Клеменца «Пессимизм на бурятской почве». Ее автор, с одной стороны, выступил против желания Ц. Жамцарано отдать воспитание юношества в руки духовенства, задавая вполне справедливый вопрос: «Каким руководителем для буду-
' Богданов М. Бурятское «возрождение» // Сибирские вопросы. - 1907. - JVb3. - С.46-48. ^ Жамцарано Ц. Народническое движение бурят и его критик // Сибирские вопросы. - 1907. - №24. - С.19-20; №25.-С. 15-17. Богданов М. Бурятское «возрождение» // Сибирские вопросы. - 1907. - J^23. - С.47-48. " Жамцарано Ц. Народническое движение и его критик // Сибирские вопросы. - 1907. - N^4. - С. 17; Жамцарано Ц. О правосознании бурят (К предстояищм общим реформам) // Сибирские вопросы. - 1906. - Сб. №2. - С. 174.
289
щей практической жизни может быть отшельник, отрешившийся от жизни?» С другой стороны, он осудил упаднические настроения М. Богданова, указав, что сглаживания национальных особенностей «имеют свой предел». «Какое дело капиталу до бурятской литературы? - отмечал сибирский публицист, - .. .Чем она ему мешает? Царь-капитал обратит на нее свое милостивое внимание только тогда, когда она разовьется и станет предприятием, достойным затраты на нее капитала». Утратив же свою речь, народ потеряет «самую важную часть самого себя, свою умственную оригинальность и лучшие плоды своей духовной деятельности», станет «приемышем чужой культуры».^ Будучи уверенным, что буряты могут сыграть видную роль в приобш;ении монголов к европейской цивилизации, Д. Клеменц выступал в защиту новой монголо-бурятской азбуки. Несмотря на существовавшие в среде бурятской интеллигенции расхождения по вопросу о бурятском алфавите, последняя единодушно высказывалась против стремления православной церкви навязать русско-миссионерскую транскрипцию для бурятского письма. Такое отношение было связано в первую очередь с тем, что сибирское духовенство в своих устремлениях руководствовалось исключительно русификаторскими целями, хотя «Иркутские епархиальные ведомости» на своих страницах неоднократно заявляли, что бурятам с русской грамотой нечего бояться обрусения, поскольку татары, приняв арабскую письменность «не обарабились», а славяне — греческую - «не огречились». Кроме того, миссионерская письменность не имела практического значения, так как создатели букварей и грамматик, не обладая серьезной научной подготовкой, не могли разобраться в фонетическом составе «инородческих» языков. Необходимо отметить, что в новых условиях местная православная миссия обратила пристальное внимание именно на создание учебной литературы на бурятском языке, стремясь оказать свое влияние на направление светского образования «инородцев» в соответствии со своими целями и потребностями.
' Клеменц Д. Пессимизм на бурятской почве // Сибирские вопросы. - 1907. - JV» 10. - СЮ. ^Тамже.-С.17-19.
290
В феврале 1907г. в Иркз^гске состоялось совещание нредставителей местной учебной администрации, сибирского духовенства и семинарских педагогов, которое постановило ввести преподавание на бурятском языке в начальных классах «инородческих» училищ, взяв за основу русский, а не монголобурятский алфавит. С этой целью была организована специальная миссионерская переводческо-издательская комиссия. Бурятские учителя на заседание не были приглашены. Сибирская демократическая печать, сообщая об этом совещании, указывала, что между администрацией и союзом бурятских деятелей по народному образованию ожидается борьба.' Эта борьба развернулась прежде всего на страницах сибирской печати, вылившись в самую, пожалуй, крупную и длительную полемику в рамках «инородческого» вопроса, произошедшую между М. Богдановым (газета «Сибирь») и священником В. Флоренсовым («Иркутские епархиальные ведомости» и «Иркутские губернские ведомости»). Дискуссия, по словам самого М. Богданова, была предпринята им специально по просьбе бурятских учителей, которым предполагалось предложить введение в школах миссионерской транскрипции. Непосредственным поводом к началу полемики послужило распоряжение директора народных училищ о рассылке учебных книг и пособий на бурятском языке, изданных иркутской миссионерской переводческой комиссией, по всем «инородческим» училищам. М. Богданов, пользуясь материалом, доставляемым ему бурятскими учителями, доказывал непригодность этих изданий, указывая, что миссионерская транскрипция вследствие незнания составителями книг бурятского языка и произнощения неточно передает слова и звуки бурятской разговорной речи. Он отмечал также и ряд других крупных ошибок, допущенных членами переводческой комиссии. Из всего этого М. Богданов делал вывод: «составление бурятского алфавита и учебников для бурятских щкол должно быть порз^ено самим бурятам», для чего «необходимо разрешить съезд бурятских деятелей по народному образованию...свободный от административного давления». ' Бурятские учителя на съезде учительских союзов // Сибирские вопросы. - 1907. - JVaie. - С.25.
291
В. Флоренсов, в свою очередь, пытался опровергнуть заключения М. Богданова, указывая, в частности, на распространенность «Первоначального учебника русского языка для бурят», разошедшегося по школам уже вторым изданием. Кроме того, доказывая полезность и удобопонятность миссионерской транскрипции, свяш,енник ссылался на компетентность местного учебного начальства и якобы узаконенность русского алфавита Правилами об «инородческих» школах 31 марта 1906г., а также на разработанность русского шрифта, применяемого в отношении всех «инородческих» языков, и успешный опыт использования его на практике. М. Богданов указал на неосновательность доводов В. Флоренсова. Относительно утверждения последпего о большой распространенности бзфятского учебника, Богданов провел аналогию с «Иркутскими губернскими ведомостями», которые также «целыми сотнями расходятся по присутственным местам, волостным и сельским управлениям», что отнюдь не означает, что «из всех иркутских газет эта газета наиболее удовлетворяет вкусам и потребностям публики». Использование обш,его алфавита без каких-либо изменений для всех «инородческих» языков М. Богданов назвал полнейшим абсурдом. Что касается ссылки на успешный опыт, то он указал, что издания миссионерской переводческой комиссии до сих пор на практике не применялись. Кроме того, полемизируя с В. Флоренсовым, М. Богданов обраш,ал внимание читателей не только на софистические приемы используемые миссией в этой дискуссии, но и на ее бюрократические замашки, приводя в доказательство высказывание своего оппонента о том, что в мнении какого-то газетного репортера, пускай даже природного бурята, никто особенно не нуждается. Конечно, последнее утверждение было глубоко ошибочным. Сибирский публицист отмечал, что его критикой даже сама переводческая комиссия была встревожена, указывая на происходившую в течение всего лета переписку В. Флоренсова с миссионерами по поводу улучшения учебной литературы на бурятском языке. М. Богданов высказывал уверенность, что в результате этой дискуссии ее издания «теперь уже не проникнут в стены, по крайней мере, министерских школ».
292
Таким образом, можно утверждать, что указанная полемика сыграла видную роль в борьбе бурятской интеллигенции за свои национальные интересы, против стремления православной церкви участвовать в деле светского образования бурят, преследуя свои цели. Неслучайно в заключение дискуссии М. Богданов констатировал: «какой-нибудь газетный репортер» хотя бы и из бурят - то же не малая сила...».' Таким образом, в рассматриваемый период в качестве мер миссионерского воздействия на «инородцев» на первый план были выдвинуты просветительные средства. Однако, используя их в новых условиях, православная церковь опиралась при этом на старые административные рычаги, что наиболее ярко отразилось на страницах сибирской печати в бурятском вопросе. На примере последнего прослеживалось также качественно новое явление, выражавшееся в том, что оценку «просветительным» мероприятиям православной миссии на страницах местных демократических изданий стала давать непосредственно сама «инородческая» интеллигенция, выступая в заш,иту интересов своего народа. Сибирская прогрессивная печать являлась подчас главным средством, с помош^>ю которого отстаивались нужды коренного населения. Рассматривая отражение церковной политики российского самодержавия в отношении «инородцев» на страницах сибирской печати следует также указать и на количественный объем посвященных ей статей. В местной епархиальной прессе, представленной в данной работе двумя изданиями, он равен 1189 единицам материала («Иркутские епархиальные ведомости» (1863 - 1914) - 809 публикаций, «Томские епархиальные ведомости» (1880 - 1914) - 380 публикаций). В частной сибирской печати он составляет 383 публикации: «Сибирь» (1875-1887) - 32, «Сибирская газета» - 23, «Восточное обозрение» - 187, «Сибирский сборник» - 2, «Сибирь» (1897-1898) - 11, «Сибирская жизнь» (1897-1914) -64, «Сибирь» (1906-1914), «Сибирские вопросы» -17. ' Хроника. Иркутская миссионерская переводческая комиссия // Сибирь. - 1907. - №164. - С.З; Флоренсов В. Известия и заметки // Приб. к Иркут. еп. вед. - 1907. - J^2l2-13. - С.329-334; Богданов М. Труды «просветителей» инородцев // Сибирь. - 1907. - №180. - С.2; Флоренсов В. Известия и заметки. Ответ г. Богданову // Приб. к Иркут. еп. вед. - 1907. - №16. - С.370-376; Богданов М. Еще об изданиях переводческой комиссии // Сибирь. 1907. - №186. - С.4; Богданов М. «Цветы духовного красноречия» // Сибирь. - 1907. -№231. - С.2; Богданов М. Бюрократические недуги православной миссии // Сибирь. - 1907. - №260. - С.2.
293
Необходимо отметить, что огромное количество статей, представленное на страницах местных епархиальных ведомостей весьма условно. При количественном подсчете материала за каждую его единицу мы брали публикацию, помещенную в отдельном номере. Между тем для редакций епархиальных газет было характерным разбивание материала на части (это относилось, главным образом, к отчетам миссий и путевым заметкам миссионеров) и дозированное помещение содержащейся в нем информации, растягивавшееся иногда на 15 номеров и даже более. В частной сибирской печати такой способ подачи материала встречался редко. Поэтому представленные в 8 сибирских изданиях 383 публикации действительно свидетельствуют о большом внимании частной прессе к данной проблеме. По количественному объему она занимает первое место среди других направлений политики государства в отношении «инородцев», нашедших отражение на страницах сибирской печати. Однако на наш взгляд это не свидетельствует о приоритетном освещении сибирской печатью церковном политики самодержавия по отношению, например, к его аграрной политике в среде коренного населения, поскольку сравнение не совсем корректно. В отличие от связанных между собой аграрных, административных и податных мероприятий правительства, имевших конкретные сроки проведения в «инородческих» районах, рассматриваемое направление государственной политики представляло собой длительный процесс и находилось поэтому в центре внимания сибирской печати с самого начала. Кроме того, следует отметить, что общая количественная динамика публикаций официальной и частной сибирской печати не дает представления о характерных чертах проведения церковной политики государства в отношении «инородческого» населения, поскольку миссионерская деятельность в Сибири, как в целом, так и в отдельных ее районах была разнонаправленной. Лишь при отборе специальных статей по их количественной динамике можно проследить то или иное ее направление, как это было сделано нами при рассмотрении ламского вопроса. Таким образом, из всего вышесказанного можно заключить, что церковная политика российского самодержавия во второй половине XIX - начале XX вв.
294
получила широкое освещение как со стороны официальной, так и частной сибирской печати. Неодинаковое ее освещение местной епархиальной прессой и сибирскими демократическими изданиями было обусловлено различием решаемых ими задач. Местная прогрессивная печать, руководствуясь общественными интересами, в данном случае интересами коренного населения, выступала в защиту религиозных чувств «инородцев», призывая высшую администрацию к терпимому отношению к чужим культам. Она подвергала острой критике русификаторскую направленность мероприятий самодержавия в церковной сфере в отношении аборигенного населения Сибири. Если во второй половине XIX в. в силу цензурных условий сибирская печать направляла свои резкие отзывы исключительно в адрес представителей православной церкви, лишь подразумевая, что за ними стоит поддержка верховной власти, то в начале XX в. (после 1905г.) она открыто указывала на зависимость действий духовного ведомства от государственной политики. Местная епархиальная пресса, со своей стороны, подчеркивая единство политических целей церкви и государства, обращалась к правительству с требованием проведения мероприятий, направленных на дальнейшее ограничение религиозных свобод иноверцев и русификацию «инородческого» населения. Наиболее ярко различие позиций официальной и частной сибирской печати проявилось в ламском вопросе в 80-90-х гг. XIX века. При этом необходимо отметить, что изменение правительственных взглядов на протяжении второй половины XIX - начала XX вв. по вопросу проведения церковной реформы в отношении бурят-буддистов отчетливо отражалось в местных епархиальных ведомостях и выражалось в содержании, тоне помещаемых на страницах газеты соответствующих статей, количестве и динамике их появления. В отличие от официальной епархиальной печати, возможность выхода статей частной сибирской прессы не находилась в такой строгой зависимости от поворотов государственной политики. Местная демократическая печать и епархиальная пресса высказывали различные взгляды и по вопросу использования такого метода христианизации народов Сибири, как церковно-школьное образование и воспитание «инородцев».
295
Сибирская прогрессивная печать выступала за распространение в среде коренного населения светского образования с первоначальным преподаванием на родном языке и подготовкой учителей из «инородцев». Она подчеркивала, что такая школа поможет пробудить духовные силы народа и даст возможность для развития лучших его национальных особенностей. В этой связи она призывала государство отказаться от пренебрежительного отношения к вопросу «инородческого» просвещения и устранить препятствия для самостоятельного умственного развития «инородцев» и пробуждения их национального самосознания. Местная епархиальная пресса вообще исключала возможность светского образования «инородцев», указывая, что последнее вредит не только христианству, но и русской политике, поскольку ведет к появлению такого нежелательного для них явления, как национальное самосознание. Во второй половине XIX - начале XX вв. православная церковь использовала различные методы в деле христианизации коренных народов. Приоритетность, характер их использования в разных сибирских миссиях под воздействием различных условий на протяжении рассматриваемого периода менялись, что ярко отражалось в соответствующих епархиальных ведомостях. Характер освещения церковной политики государства официальной и частной сибирской печатью также существенно отличался. Сибирская демократическая печать стремилась к объективному освещению действий духовных и светских властей. Местная епархиальная пресса, исполняя обязанности по идеологическому обеспечению мероприятий православной церкви в Сибири, делала, соответственно, тенденциозно предвзятые выводы. В печатной полемике для доказательства своей позиции она, использовала, как правило, схоластические и демагогические приемы, а также приемы, «лежащие вне сферы литературы». Если местная демократическая печать считала своей обязанностью показать объективное, внутреннее состояние сибирских миссий, то для официальной епархиальной прессы, преимущественно во второй половине XIX в., важно было создать видимость успеха миссионерской деятельности, для чего использовались, главным образом, количественные характеристики.
296
Заключение Политика российского самодержавия в отношении коренных народов во многом предопределила содержание «инородческого» вопроса, а правовое положение сибирской печати - степень его отражения на страницах местной прессы во второй половине XIX - начале XX века. Суть имперской политики в отношении народов Сибири в рассматриваемый период составляла политика инкорпорации - «втягивания» «инородческого» населения в структуру российского государства. Ее определяли основные направления, представленные аграрной, административной, ясачной и церковной политикой. Аграрные преобразования правительства в среде коренного населения, связанные с поземельным устройством оседлых и кочевых «инородцев» на равных основаниях с русскими, были подчинены задачам переселения и преследовали, одновременно, ассимиляторские цели. Политика государства в области управления народами Сибири была направлена в конечном итоге на полное подчинение аборигенов обш;им законам империи. Введение в Сибири «Временного положения
о
крестьянских
начальниках»
усиливало
административно-
полицейскую опеку над «инородческим» населением. А осуществленные правительством меры по ликвидации поразрядной системы и преобразованию общественного управления аборигенами по крестьянскому образцу означали практически полную унификацию местного управления русскими и «инородцами». Ясачная политика самодержавия выстраивалась в соответствии с нуждами и потребностями Кабинета и преследовала как фискальные, так и политические цели. Податная реформа, «приравнивавшая» «инородческое» население к русскому крестьянству в платежах, являлась логическим продолжением аграрной и административной реформ. Церковная политика государства характеризовалась дальнейшим наступлением в сторону русификации и христианизации народов Сибири. Правительственные мероприятия во второй половине XIX - начале XX века проводились без учета интересов коренного населения. В интеграционных уст-
297
ремлениях государства, содержавшихся в указанных направлениях его политики в отношении народов Сибири, были заложены русификаторские начала. Правовое положение сибирской печати определялось общероссийским цензурным законодательством, изменения в котором напрямую были связаны с внутриполитической ситуацией в стране. Переломным для местной прессы в этом отношении бьш 1905 год. Существовавшая до 1905г. разница в юридическом положении столичной и провинциальной печати заметно сократилась после указанного времени. Однако следует отметить, что, несмотря на более стесненное в правовом отношении положение сибирской печати во второй половине XIX в. и вплоть до 1905г., тон ее статей в целом был более демократичным по сравнению со столичными изданиями. Географический фактор, наличие предварительной цензуры с плохо отлаженным механизмом ее работы, а также непосредственно характер самого сибирского общества являлись необходимыми для этого условиями. Политика власти по отношению к частной прессе, менявшаяся под воздействием внутриполитических событий в России, в прямой зависимости от которой находились в свою очередь цензурные условия, во многом определяла условия функционирования сибирской печати и особенности ее развития во второй половине XIX - начале XX века. Она влияла на рост периодических изданий в Сибири, срок их существования. Вместе с тем цензурные условия позволяли сибирской печати выполнять ее главную задачу - заниматься разработкой местных вопросов. Подход же местной цензуры к материалам «инородческого» характера давал возможность сибирской прессе разрабатывать вопрос об «инородцах» в наиболее успешном для нее направлении, а именно, не только выяснять положение и нужды коренного населения и, руководствуясь его интересами, намечать пути правильного решения «инородческой» проблемы, но и высказывать свою позицию относительно правительственных мероприятий, проводимых в его среде. Заслуга в постановке и разработке «инородческого» вопроса принадлежала, в первую очередь, таким крупным общественно-значимым сибирским изданиям, как газета «Сибирь» (1875-1887), «Сибирская газета» (1881-1888), «Вое-
298
точное обозрение» (1882-1906), «Сибирь» (1897-1898), «Сибирская жизнь» (1897-1916), «Сибирь» (1906-1916), журналы «Сибирский сборник» (1886-1905) и «Сибирские вопросы» (1905-1913). На их страницах было помещено 2569 публикаций, посвященных «инородческой» теме, свидетельствовавших об огромном внимании местной печати к данной проблеме. «Инородческий» вопрос был горячо воспринят и поставлен сибирской печатью в лице ее лучших представителей как один из острых общественных вопросов края, требующий скорейшего разрешения. Как институт общества, местная пресса явилась главным средством, с помощью которого отстаивались нужды коренного населения. «Инородческий» вопрос был рассмотрен ею с различных сторон. Главным его аспектом и одновременно задачей, стоящей перед русской цивилизацией, сибирская печать считала предотвращение физического «вымирания» «инородцев», улучшение их социально-экономического положения, и, в конечном итоге, включение в жизнь общества на равных правах. Пути решения «инородческой» проблемы она связывала с преодолением попечительского отношения к «инородцам» и предоставлением им возможности быть субъектом собственного развития. Поэтому помощь государства местная печать видела в том, чтобы создать условия для усиления активности коренных народов и проявления их собственной инициативы. В связи с этим она выступала за предоставление им широких прав самоуправления, считала обязательным их участие в представительных учреждениях и как на одно их главных условий их спасения указывала на необходимость распространения в их среде просвещения, основываясь на том убеждении, что возрождение народа должно быть предоставлено ему самому. Под ним местная пресса понимала не только физическое, но и духовное возрождение, считая, что с помощью светской школы «инородцы» смогут наиболее ярко проявить свои самобытные творческие силы. Таким образом, в отличие от имперской стратегии интеграция коренных народов в российское общество рассматривалась ею не на основе стирания их национальных особенностей, а на основе культурного равноправного диалога с остальным населением.
299
Такая позиция сибирской печати определила ее негативное отношение к правительственным мероприятиям второй половины XIX - начала XX вв., направленным на ассимиляцию коренного населения с русским. В рассматриваемый период она подвергла острой критике аграрную политику государства, не только игнорируюшую законные права «инородцев» в интересах переселения, но и стремящуюся насильственно навязать им оседлый образ жизни. В своей оценке местная пресса исходила из того убеждения, что изменение форм быта в одном случае и совершенствование в рамках одного культурно-хозяйственного типа в другом должно идти естественным, эволюционным путем, не нарушая интересов коренного населения. В связи с этим сибирская печать выступала против землеустройства кочевых «инородцев», подчеркивая, что коренная ломка традиционного уклада кочевников, связанная с переводом их на крестьянскую земельную норму, приведет к сокраш;ению скотоводческого хозяйства и разорит население. В аграрных мероприятиях правительства в среде «инородческого» населения местная пресса видела ярко выраженные русификаторские тенденции. Наиболее полно свой взгляд по данному вопросу сибирская печать высказала в начале XX века, когда землеустроительная политика государства в Сибири вылилась в четкие формы и приобрела строго определенную направленность. Местная пресса считала, что так же постепенно, как изменение форм быта, должно проходить и изменение форм управления у коренньгх народов. Путь его реорганизации, предложенный сибирской печатью, был основан на том понимании, что управление «инородцев» в конечном итоге должно соответствовать их обычаям, образу жизни, уровню развития и местным условиям. Это, в свою очередь, обусловило ее резкие отзывы в адрес правительственных преобразований в области управления «инородцев», как несогласованных с их нуждами и строем жизни, проводимых без учета их бытовых особенностей и потребностей путем механического подчинения их крестьянсьсим установлениям и преследуюш,их исключительно ассимиляторские цели. Отрицательно оценивала местная пресса и административные мероприятия правительства по усилению полицейской one-
300
ки над «инородческим» населением, не только препятствующие свободному развитию его хозяйственной деятельности, но и вносящие в его среду произвол. Негативную оценку со стороны местной прессы получила также реализация в среде коренного населения налоговой реформы, как преобразования, не принесшего пользы в деле упорядочения податного обложения народов Сибири. Сибирская печать резко выступала и против обрусительной политики самодержавия в деле христианизации коренных народов. В этой связи она вела активную печатную борьбу с местной епархиальной прессой, защищая религиозные чувства «инородцев» и призывая высшую администрацию к терпимому отношению к чужим культам. Местная епархиальная пресса, со своей стороны, подчеркивая единство политических целей церкви и государства, обращалась к правительству с требованием проведения мероприятий, направленных на дальнейшее ограничение религиозных свобод иноверцев и русификацию «инородческого» населения. Неодинаковость позиций сибирской официальной и частной прессы была обусловлена различием решаемых ими задач. В действиях правительства по отношению к «инородцам» местная печать видела наглядное проявление колониального положения Сибири в целом. Тон ее критических замечаний, направленных в сторону политики государства, до 1905г. и после указанного времени в силу цензурных условий заметно отличался. Критикуя правительственные мероприятия в среде коренного населения, сибирская печать вместе с тем добивалась правильного разрешения «инородческого» вопроса, используя различные публицистические приемы. В этой связи она довольно часто обосновывала свою позицию с точки зрения выгод и интересов государства. Правительственная политика в отношении коренных народов во второй половине XIX - начале XX вв. получила широкое освещение со стороны сибирской печати, за исключением податной политики, которая не нашла полного отражения на ее страницах. Приоритетная роль в освещении местной прессой аграрных, административных и податных преобразований принадлежала аграрной политике государства в отношении «инородцев», поскольку земельный вопрос
301
сибирская печать рассматривала в качестве базиса, основы для правильного решения других проблем. Данный вывод подтверждает количественное соотношение публикаций, посвященньк указанным направлениям аборигенной политики. В целом же на страницах сибирских изданий в количественном отношении преобладали статьи, посвяш,енные церковной политике самодержавия. Во многом это было обусловлено тем, что в отличие от связанных между собой аграрных, административных и податных мероприятий правительства, имевших конкретные сроки проведения в «инородческих» районах, рассматриваемое направление государственной политики представляло собой длительный процесс и потому находилось в центре внимания сибирской печати с самого начала. Определенную роль в этом играл и разнонаправленный характер деятельности православной церкви в среде коренного населения. Сибирская печать сыграла огромную роль в популяризации «инородческого» вопроса, стремясь к его разрешению, а также установлению, в первую очередь, в сибирском обш;естве, правильных на него взглядов.
302
Список использованных источииков и литературы
I. Опубликованные источники 1.1. Законодательные акты
1. Полное собрание законов Российской империи (ПСЗ) «Устав об управлении инородцев» - ПСЗ-1, т. XXXVIII, № 29126. «О главных основаниях поземельного устройства крестьян и инородцев, водворившихся на казенных землях в губерниях Тобольской, Томской, Енисейской и Иркутской» 23 мая 1896г. - ПСЗ-3, т. XVI, №12998; «О замене взимаемых в Сибири подушных сборов государственной оброчной и поземельной податями» 19 января 1898г. - ПСЗ -3, т. XVIII, № 14908; «Временное положение о крестьянских начальниках в губерниях Тобольской, Томской, Енисейской и Иркутской» 2 июня 1898г. - П С З -3, т. XVIII, № 15503; «Правила о порядке определения земельных наделов и производства поземельно-устроительных работ и об отводе лесных наделов, определении лесного налога и пользовании лесными наделами в губерниях Тобольской, Томской, Енисейской и Иркутской» 4 июня 1898г. - ПСЗ -3, т. XVIII, № 15539; «Положение о поземельном устройстве крестьян и инородцев, водворившихся в Алтайском округе на землях Кабинета Его Величества» 31 мая 1899г. - ПСЗ -3, т. XIX, №16991; «Об утверждении главных оснований поземельного устройства населения Забайкальской области» 5 июня 1900г. - ПСЗ -3, т. XX, № 18735; «Временное положение об устройстве обп];ественного управления и суда кочевых инородцев Забайкальской области» 23 апреля 1901г. - ПСЗ-3, т. XXI, № 19984. 2. Свод законов Российской империи Устав о цензуре и нечати. - Т. 14, Спб., 1886, 1890. Устав о цензуре и печати (Продолжение 1906 года), статьи к 14 тому.
303
3. Собрание узаконений и распоряжений правительства, Спб., 1905. Именной Высочайший Указ об укреплении начал веротерпимости (Собр. узак., 1905,17 апреля, отд. 1, № 63, 526) Именной Высочайший Указ о временных правилах о повременных изданиях (Собр. узак., 1905,24 ноября, отд.1. №226, 1879)
1.2. Воспоминания. Заниски. Диевинкн. Письма.
1. Вагин В. И. Сороковые года в Иркутске (Из воспоминаний) // Литературный сборник. - Спб., 1885. - С.249-281. 2. В газетной могиле // Сибирская жизнь. -1913.-№17. - С.2. 3. Корнилов А. А. Воспоминания // Вопросы истории. - 1994. - №2-5. 4. Литературное наследство Сибири. - Новосибирск: Западно-Сибирское книжное издательство, 1980. - Т.5. - 408с. 5. Литературное наследство Сибири. - Новосибирск, 1983. - Т. 6. - 336с. 6. Литературное наследство Сибири. - Новосибирск, 1986. - Т.7. - 344с. 7. Никитенко А. В. Дневник: В 3 т. - Л.: Гослитиздат, 1956. - Т.З. - 584с. 8. Обручев В. А. В старой Сибири. Сборник статей, воспоминаний и писем: 1888-1955ГГ. -Иркутск: Иркутское книжное издательство, 1958. -296с. 9. Нопов И.И. Забытые иркутские страницы: Записки редактора. - Иркутск: Восточно-Сибирское книжное издательство, 1989. - 384с. 10. Нопов И. И. Минувшее и пережитое. Воспоминания за 50 лет. 4.1. - М.: Колос, 1924.-180с. 11. Нотанин Г. Н. Нисьма: в 5 т. - Иркутск: Издательство Иркутского университета, 1987.-Т.1.-280с. 12. Нотанин Г. Н. Нисьма: в 5 т. - Иркутск, 1989. - Т.З. - 296с. 13. Нотанин Г. Н. Нисьма: в 5 т. - Иркутск, 1990. - Т.4. - 428с. 14. Нотанин Г. Н. Нисьма: в 5 т. - Иркутск, 1991. - Т.5. - 272с. 15. Суворин А. С. Дневник. - 2-е изд, испр. и доп. - М.: Независимая Газета, 2000. - 670с.
304
16. Старая Сибирь в воспоминаниях современников / сост. Б. Жеребцов, под ред. В. И. Соколова. — Иркутск: Иркутское областное издательство, 1939. — 194с. 17. Феоктистов Е. М. Воспоминания. - Л.: Прибой, 1929. - 422с. 18. Ядринцев Н. М. Письма к Г. П. Потанину / вып. I - Красноярск: изд. ред. ж. «Сибирские записки», 1918. - 232с.
1.3. Автобиографии
1. Автобиография Высокопреосвященного Вениамина, Архиепископа Иркутского и Нерчинского. - Иркутск: электро-типогр. Т-ва «М. П. Окунев и К'», 1913. — 52с. 1. 4. Периодическая печать
а) газеты 1. Амур.-1860-1862 2. Восточное обозрение. - 1882-1906 3. Восточный край. - 1906 4. Енисей.-1895-1905 5. Забайкальские областные ведомости - 1900 6. Иркутские губернские ведомости. - 1866 7. Иркутские епархиальные ведомости. - 1863-1914 8. Сибирская газета. - 1881-1888 9. Сибирская жизнь. - 1897-1914 10. Сибирский вестник. - 1885-1905 11. Сибирское обозрение. - 1906 12. Сибирь (Иркутск). - 1875 - 1887 13. Сибирь (Санкт-Петербург). - 1897-1898 14. Сибирь (Иркутск). -1906-1914 15. Томские епархиальные ведомости. - 1880-1914
305
б) журналы 16. Литературный сборник. - 1885 17. Сибирская неделя. - 1913 18. Сибирские вопросы. — 1905-1913 19. Сибирский архив. - 1913 20. Сибирский сборник. - 1886-1905
II. Архивные материалы
Государственный архнв Иркутской областн
1. Ф. 24 (Главное управление Восточной Сибири) Оп.9, к-2038, д. 176; к-2040, д. 198, к-2042, д.239; к-2690, д. 175 2. Ф. 25 (Канцелярия иркутского генерал-губернатора) Он. 1,к-98.д.5;к-101,д.15 Оп.9,к-962,д.2310,д.2313 Оп. 10, к-994. д. 170; к-988, дЛ01, д. 255; к-989, д. 109, д. НО, д.111, д.388; к1003, Д.480; к-1015, д. 953; к-1064. д. 2470 Оп. 12, к-1100, Д.206; к-1083. д.6 Оп.27,к-1328,д.917 3. Ф. 32 (Иркутское губернское правление) Оп. 3, Д.259 Оп. 4. к-405, д. 262 4. Ф. 50 (Иркутская духовная консистория) Оп. 1, д. 8753, д. 8861, д. 8863, д. 12404 5. Ф. 162 (В. И. Вагин) Оп. 1,д. 62,д. 116 6. Ф. 593 (Редакция газеты «Восточное обозрение») Оп. 1.Д.8
306
Государственный архив Российской Федерации
1. Ф. 102 (Департамент полиции) Оп. 1886,д.7О1
Оп. 1903, д. 2917 Оп. 1907, д. 23, Ч.8, д. 77. ч.8 Оп. 1911,д.77.ч.8 Российский государствеииый архив литературы и искусства 1.Ф. 14 (В. И. Анучин) Оп. 1,д. 56 2. Ф. 408 (И. И. Попов) Оп. 1.Д. 17 3. Ф. 1435 (М. В. Муратов) Оп. 2, д. 9 4. Ф. 1637 (В. Ф. и М. Н. Костюрины) Оп. 1.Д. 67 5. Ф. 1769 (В. П. Сукачев) Оп. 1.Д.4
Российский государственный исторический архив 1. Ф. 776 (Главное управление по делам печати) Оп.4,д. 135 Оп. 8,д. 1012 Оп. 9, д. 1330 Оп. 21, ч. II, Д.26, ч. I; д. 68; д. 369
307
2. Ф. 777 (Санкт-Петербургс1сий цензурный комитет) Оп. 7, д. 808 Оп. 25, Д.943
Рукописный отдел Российской национальной библиотеки
1. Ф. 590 (Арх. Д. М. и А. М. Позднеевых) Д. 148
III. Статьи и монографии 1. Авесов [Потанин Г. Н.] Некультурные расы // Сборник газеты «Сибирь». - Т.1. - Спб.: Издание ред. г. «Сибирь», тин. Т-ва «Общественная польза», 1876. - С . 189-210. 2. Адрианов А. В. О лице сибирской печати // Сибирская жизнь. - 1913. №36.-С.2. 3. Адрианов А. В. Периодическая печать в Сибири. - Томск: тип. Том. ж. д., 1919.-31С. 4. Адрианов А. В. «Сибирские вопросы» // Сибирская жизнь. - 1913. JVO40.-C.4. 5. Азадовский М. Очерки литературы и культуры в Сибири / вып. I. - Иркутск: ОГИЗ Иркутское областное издательство, 1947. - 203с. 6. Андреев В. М. О журналистской деятельности предшественников социал-демократии в Сибири в 70-80 годы XIX в. // Журналистика в Сибири. - Иркутск, 1972.-С.75-85. 7. Андреев Ч. Г. Коренные народы Восточной Сибири во второй половине XIX - начале XX века (60-е годы XIX в. - октябрь 1917г.): модернизация и традиционный образ жизни. - Улан-Удэ: Издательство Бурятской государственной сельскохозяйственной академии, 2001. - 290с.
308
8. Арсеньев К. К. Законодательство о печати. - Спб.: Типо-литография Ф. Вайсберга и П. Гершунина, 1903. - 264с. 9. Асалханов И. А. Сельское хозяйство Сибири конца XIX - начала XX в. Новосибирск: Наука, Сибирское отделение, 1975. - 268с. 10. Балуев Б. П. Политическая реакция 80-х годов XIX века и русская журналистика. - М.: Издательство Моск. ун-та, 1971. - 315с. 11. Борьба с печатью в Сибири // Восточное обозрение. - 1884. - Хо23. С.9-13. 12. Герасимова К. М. Ламаизм и национально-колониальная политика в Забайкалье в XIX - начале XX веков. - Улан-Удэ: Бурят-Монгольский научноисследов. ин-т культуры, 1957. - 160с. 13. Головачев Н. Прошлое и настоящее сибирской печати // Восточное обозрение. - 1903. - №2; №3; №17; №21; №27; №49; №51. 14. Головачев П. Сибирь. Природа. Люди. Жизнь. - 2-е изд. доп. и испр. М.: тип. Т-ва И. Д. Сытина, 1905. - 401с. 15. Гольдфарб С. И. Весь Иркутск. - Иркутск: Восточно-Сибирское книжное издательство, 1992. - 304с. 16. Гольдфарб С. И. Газета «Восточное обозрение» (1882-1906). — Иркутск: Издательство ИГУ, 1997. - 218с. 17. Гольдфарб С. И. Газетное дело в Сибири: первая половина XIX - начало XX вв. - Иркутск: Издательство Иркутского гос. ун-та, 2002. - 312с. 18. Гольдфарб С. И. Д. А. Клеменц - революционер, ученый, публицист. — Иркутск: Издательство Иркут. ун-та, 1986. - 172с. 19. Горюшкин Л. М. Аграрные отношения в Сибири периода империализма (1900 - 1917гг.). - Новосибирск: Наука, 1976. - 344с. 20. Гусевская О. А. Врачебное дело среди «инородческого» населения Иркутской губернии на страницах местной периодической печати в начале XX века // Иркутская область в панораме веков: материалы назд1но-практической конф. «175 лет сибирских реформ М. М. Сперанского, 60 лет Иркутской области и проблемы регионального управления, 23 сент. 1997г. -Иркутск, 1997. - С.66-69.
309
21. Дамешек Л. М. Взгляды ссыльных разночинцев 70-90-х годов на «инородческий» вопрос в Сибири // Ссыльные революционеры в Сибири (XIX - февраль 1917г.). -Иркутск, 1989. - Вып.11. -С.25-35. 22. Дамешек Л. М. Внутренняя нолитика царизма и народы Сибири (XIX начало XX века). — Иркутск: Издательство Иркут. ун-та, 1986. - 168с. 23. Дамешек Л. М. «Инородческий вопрос» в аграрном законодательстве царизма в эпоху политической реакции и кризиса самодержавия (80-е годы XIX - 1917г.) // Межвузовский сборник научных трудов / ред. Этингова В. С. - Иркутск, 1987.-С.50-79. 24. Дамешек Л. М. Историография и источниковедение народов Сибири эпохи капитализма (1861-1917): учебное пособие. - Иркутск: Издательство Иркут. ун-та, 1990.-88с. 25. Дамешек Л. М. Н. М. Ядринцев о взаимном влиянии русского и коренных народов Северной Азии // Проблемы социально-экономического и политического развития стран Востока: тезисы докл. к регион, конф., 14-15 мая 1981г. Иркутск, 1981.-С.20-22. 26. Дамешек Л. М., Оглезнева Г. В. Крестьянские начальники Иркутской губернии (1898 - 1917) // Политика самодержавия в Сибири XIX - начала XX века. - Иркутск, 1988. - С.21-35. 27. Дамешек Л. М. Оценки взаимовлияния русского и коренного населения в трудах политических ссыльных А. П. Щапова и Н. М. Ядринцева // Ссыльные революционеры в Сибири (XIX - февраль 1917г.). - Иркутск, 1982. - Вып. 2. С.70-75. 28. Дамешек Л. М. Проблемы интеграции коренных народов Сибири в имперскую систему власти России XVIII -XX вв. // Сибирское обш;ество в контексте модернизации XVIII -XX вв. Сборник материалов конференции / Под ред. чл.-кор. РАН В. А. Ламина. - Новосибирск, 2003. - С.94-105. 29. Дамешек Л. М. Ясачная политика царизма в Сибири в XIX - начале XX века. - Иркутск: Издательство Иркут. ун-та, 1983. - 136с.
310
30. Дмитриев С. С. Православная церковь и государство в предреформенной России // История СССР. - 1966. - №4. - С.20-54. 31. Д. С. Местная печать // Сибирские вопросы. - 1912. - №16. - С.79-84. 32. Дулов В. И. Кудрявцев Ф. А. Революционное движение в Восточной Сибири в 1905-1907гг. - Иркутск: Иркутское книжное издательство, 1955. 192с. 33. Дятлов М. Что такое корреспондент? // Восточное обозрение.- 1902. №145.-С.2-3. 34. Егунов Н. П. Колониальная политика царизма и первый этап национального движения в Бурятии в эпоху империализма. - Улан-Удэ: Бурятское книжное издательство, 1963. - 316с. 35. Елбачева Г. А. Землеустройство в Горном Алтае (1911-1913гг.) // Аграрные отношения и земельная политика царизма в Сибири (конец XIX в. 1917г.). -Красноярск, 1982. - С.54-64. 36. Ермолинский Л. Л. Газета «Сибирь» в семидесятые годы XIX века // Журналистика в Сибири. - Иркутск, 1969. - Вып.2. - С.87-113. 37. Ермолинский Л. Л. Проблемы освоения Сибири на страницах местных газет 70-80-х годов XIX века // Русская журналистика и литература XIX в. / под ред. Э. Г. Бабаева, Б. И. Есина. - М.: Издательство Моск. ун-та, 1979. - С.60-76. 38. Ермолинский Л. Л. Сибирская печать и царская цензура (1875 - 1886 гг.) // Журналистика в Сибири. - Иркутск, 1967. - Т.52. - Вып.1. - С.32-44. 39. Ермолинский Л. Л. Сибирские газеты 70-80-х годов XIX века. - Иркутск: Издательство Иркутского гос. ун-та, 1985. - 136с. 40. Жидков Г. П. Кабинетское землевладение (1747 -1917гг.). - Повосибирск: Паука, Сибирское отделение, 1973. -264с. 41. Жирков Г. В. История цензуры в России XIX - XX вв.: учебное пособие для студ. вузов. - М.: Аспект Пресс, 2001. - 368с. 42. Задачи областной печати и потребность в журналистике // Восточное обозрение. - 1885. - №26. - С.2-3.
311
43. Задачи печати на окраинах // Восточное обозрение. - 1882. - JVb36. С. 1-2. 44. Илимский Д. Сибирский журнал // Сибирская жизнь. - 1914. - №S9. С.3-4. 45. История книги и книжного дела в Сибири и на Дальнем Востоке: Библиографический указатель. Ч. 1 XVII в. - 1917г. -Новосибирск: Государственная публичная научно-техническая библиотека Сибирского отделения РАН, 2001. 204с. 46. История печати: Антология. - М.: Аспект Пресс, 2001. - 419с. 47. История Сибири с древнейших времен до наших дней: в 5 т. - Л.: Ленинградское отделение. Наука, 1968. - Т. 3. - 530с. 48. Кандеева А. Г. Н. М. Ядринцев в 70-е годы // История русской литературы Сибири. - Новосибирск, 1974. - Т. 1. - Раздел IV. - С.86-95. 49. Кандеева А. Г. О художественной прозе Н. М. Ядринцева // Фольклор и литература в Сибири. - Омск, 1974. - Вып. 1. - С. 115-120. 50. К. Д. Страничка из истории сибирской печати (К 50-летию «Иркутских Губернских Ведомостей») // Сибирь. - 1907. - №186. - С.2; №188. - С.2. 51. Козьмин Н. Н. Очерки прошлого и настояш,его Сибири. - Спб.: тип. «Печатный труд», 1910. - 267с. 52. Кондратьев Н. И. Начало журнальной прессы в Восточной Сибири: 1885 - 1905. - Иркутск: Восточно-Сибирское книжное издательство, 1985. 192с. 53. Коптелов Л. Е. Газета и время. Родословная забайкальской периодики. Иркутск: Восточно-Сибирское книжное издательство, 1978. - 136с. 54. Корнеева Г. А. Разработка закона о землеустройстве 23 мая 1896г. и вопрос о поземельной собственности в Сибири // Аграрные отношения и земельная политика царизма в Сибири (конец XIX в.- 1917г.). - Красноярск, 1982. С. 15-29. 55. Кошелев Я. Р. Русская фольклористика Сибири (XIX - начала XX). Томск: Издательство Том. ун-та, 1962. - 349с.
312
56. Круссер Р, Г. Политическая ссылка и «Восточное обозрение» // Из общественно-политической жизни Сибири. - Томск, 1981. - С. 3-17. 57. Круссер Р. Г. Политическая ссылка и «Сибирская газета» // Сибирские огни. - 1969. - JVb3. -С.142-151. 58. Круссер Р. Г. Сибирские областники - Новосибирск: ЗападноСибирское отделение ОГИЗ, 1931. - 100с. 59. Кубапов Б. Г. Первенец частной сибирской печати газета «Амур» (1860-1862) // Записки Иркутского областного краеведческого музея. - Иркутск, 1961.-Вып11.-С.55-87. 60. Кунгуров Г. Ф. Сибирь и литература. — Иркутск: Восточно-Сибирское книжное издательство, 1974. - 300с. 61. Ламаизм в Бурятии XVIII - начала XX века. Структура и социальная роль культовой системы / Галданова Г. Р., Герасимова К. М., Дашиев Д. Б. и др. — Новосибирск: Наука, 1983. - 240с. 62. Л. Б-в Сибирская печать в период междудумья // Сибирские вопросы. 1907.-№33.-С.13-16. 63. Лемке М. Думы журналиста. - Спб.: Издание М. В. Пирожкова, 1903. 184с. 64. Лемке М. Николай Михайлович Дцринцев (Биографический очерк). Спб.: Типо-Литография «Герольд», 1904. -219с. 65. Любимов Л. С. История сибирской печати. - Иркутск: Издательство ИГУ, 1982.-78с. 66. Мирзоев В. Г. Историография Сибири (Домарксистский период). - М.: Мысль, 1970.-391с. 67. Николаев А. Сибирская печать // Сибирские вопросы. - 1910. - JVb45-46. -С.58-66. 6S. Николаев В. И. Сибирская периодическая печать и политическая ссылка // Каторга и ссылка. - 1928. - М4. - С.101-119; №6. - С.96-122. 69. Никулин В. Н. Крестьянские начальники в Сибири (1898 - 1917гг.) // Вопросы истории. - 1987. - №1. - С.170-175.
313
70. Областная пресса и ее самосознание // Восточное обозрение. - 1884. №35.-С.1-2. 71. -ов Сибирская печать в 1912 году // Сибирские вопросы. - 1 9 1 3 . - № 1 . С. 17-24. 72. Островский И. В. Аграрная политика царизма в Сибири в период империализма. - Новосибирск: Издательство Новосибирского университета, 1991. 311с. 73. Очерки истории книжной культуры Сибири и Дальнего Востока. - Т.1. Конец XVIII - середина 90-х годов XIX века / Отв. ред. В. Н. Волкова. - Новосибирск, 2000. - 316с. 74. Периодическая печать в Сибири // Восточное обозрение. - 1894. - JVb37. -C.I. 75. Нечать в Сибири // Сибирские вопросы. - 1909. - №25. - С.21-22. 76. Н. Н. Ожидания и надежды сибирской печати // Восточное обозрение. - 1 8 8 7 . - № 2 . - С . 1-4. 77. Нокшишевский В. В. Заселение Сибири (историко-географические очерки) / Под ред. В. А. Кротова. - Иркутск: Иркутское областное государственное издательство, 1951. - 208с. 78. Поход на провинциальную печать // Сибирь. - 1913. - №21. - С. 1-2. 79. Птицын В. В. Селенгинская Даурия. Очерки Забайкальского края. Спб.: экономическая Типо-Литография, 1896. - 307с. 80. Рабецкая 3. И. Традиционная культура коренных народов Иркутской области: Курс лекций. - Иркутск: Издательство Иркут. гос. пед. ун-та, 2002. 112с. 81. Ремнев А. В. Самодержавие и Сибирь. Административная политика второй половины XIX - начала XX веков. - Омск: Омский университет. - 1997, 253с. 82. Розенберг В. Отдельный цензор и нужды провинциальной печати // Русская печать и цензура в прошлом и настоящем. - М., 1905. - С. 172-174.
314
83. Розин Н. Н. Современное положение сибирской печати // Сибирские вопросы. - 1905. - №1. - С. 259-276. 84. Романов Н. С. Периодическая печать г. Иркутска // Сибирская летопись. - 1916. - №9-10. - С.389-448. 85. Сесюнина М. Г. Г.Н. Потанин и Ядринцев - идеологи сибирского областничества (К вопросу о классовой сущности сибирского областничества второй половины XIX в.). - Томск: Издательство Томского университета, 1974. - 138с. 86. Сибирская библиография: в 3 т. / сост. В. И. Межов. - Спб.: тип. И. П. Скороходова, 1892. - Т.З. - 304с. 87. Сибирская периодическая печать // Восточное обозрение. - 1895. №87.-С.1. 88. Сибирская печать в 1911 году // Сибирские вопросы. - 1912. - №1-2. С.22-28. 89. Сибирь: ее современное состояние и нужды. Сб. статей / под ред. С. Мельника. - Спб.: Издание А. Ф. Девриена, тип. М. П. С. Т-ва И. Н. Кушнерев и К', 1908.-296с. 90. Сибиряк Прошлое и будущее сибирской печати (Думы к юбилею сибирской прессы) // Восточное обозрение. - 1885. - №19. - С.7-9. 91. Сибиряк Хроника исследования Сибири и Губернские ведомости (Письмо из Сибири) // Восточное обозрение. - 1882. - №6. - С.9-10. 92. Сибирячка Задачи сибирской печати // Сибирь. - 1875. - №15. - С. 1-2. 93. Скляров Л. Ф. Переселение и землеустройство в Сибири в годы столыпинской аграрной реформы. - Л.: Издательство Ленинградского университета, 1962.-588с. 94. Студницкий В. А. Взгляд Дцринцева на инородческий вопрос // Сибирский вестник. - 1894.- №99. - С. 1-2. 95. Студницкий В. А. Дцринцев о сибирских инородцах // Сибирский вестник. - 1894. - №91. - С. 1-2; №98. - С.2. 96. Судьбы сибирской печати // Сибирь. - 1875. - №4. - С. 1-2.
315
97. Сухотина Л. Г. Землеустроительная политика правительства в Западной Сибири в конце XIX - начале XX вв. (по материалам Томской губернии) // Вопросы истории Сибири. - Томск, 1965. - Вып. 2. — С. 61-73. 98. Существовать ли печатному слову на Востоке // Восточное обозрение. -1884.-№37.-С.13-14. 99. Трушкин В. П, Пути и судьбы: Литературная жизнь Сибири 19001920гг. - 2-е изд., испр. - Иркутск: Восточно- Сибирское книжное издательство, 1985.-480с. 100. Турунов А. Газеты. Период дореволюционный (1857-1916) // Сибирская советская энциклопедия. - Новосибирск, 1929. - Т.1. - Стб. 591-600. 101. Тюкавкин В. Г. Сибирская деревня накануне Октября. - Иркутск: Восточно-Сибирское книжное издательство, 1966. - 472с. 102. Федорова В. И. Проблемы социально-экономического развития Сибири конца XIX - начала XX вв. в научном и публицистическом наследии Д. А. Клеменца // Аграрные отношения и земельная политика царизма в Сибири (конец XIX в. - 1917г.). - Красноярск, 1982. - С.65-84. 103. Чередниченко И. Г. Николай Михайлович Ддринцев - публицист, теоретик и организатор провинциальной печати. - Иркутск: Иркутский гос. тех. унт, 1999.-180с. 104. Чернуха В. Г. Правительственная политика в отношении печати в 6070-е годы XIX века. - Л.: Наука, 1989. - 208с. 105. Швецов С. П. Н. М. Ддринцев и инородческий вопрос // Сибирский вестник. - 1904. -№121. - С.2. 106. Шейнфельд М. Б. Историография Сибири (конец XIX - начало XX вв). - Красноярск: Красноярский гос. пед. ин-т, 1973. -400с. 107. Шерстова Л. И. Аборигены Южной Сибири в контексте российской модернизации начала XX века: выбор пути // Сибирское общество в контексте модернизации XVIII -XX вв. Сборник материалов конференции / Под ред. чл.кор. РАН В. А. Ламина. - Новосибирск, 2003. - С. 145-159
316 108. ШИЛОВС1СИЙ М. В. Общественно-политическое движение в Сибири
второй половины XIX - начала XX в. Вып. 1 Областники. - Новосибирск: Новосибирский университет, 1995. - 138с. 109. Ядринцев И. М. Алтай и его инородческое царство (Очерки путешествия по Алтаю) // Исторический вестник. - Т.ХХ. - кн.6. - С.607-644. 110. Ядринцев Н. М. Вопросы обрусения или своя своих не познаша // Русская жизнь. - 1893. - №18. - С.1. 111. Ядринцев Н. М. Иллюзия величия и ничтожество Россию пятят назад // Литературное наследство Сибири. - Новосибирск, 1979. - Т.4. - С.209-224. 112. Ядринцев Н. М. Инородцы Сибири и их вымирание // Русская мысль. -1883.-ХоЗ.-С.81-128. 113. Ядринцев Н. М. Инородческий вопрос // Неделя. - 1881. - №3. - С.443447. 114. Ядринцев Н. М. Инородческое просвещение на русском Востоке // Порядок. - 1881. - №322. - С.2. 115. Ядринцев Н. М. Начало печати в Сибири // Литературный сборник.Спб., 1885.-С. 352-406. 116. Ядринцев Н. М. Сибирские инородцы, их быт и современное положение. - Спб.: Издание И. М. Сибирякова, 1891. - 309с. 117. Ядринцев Н. М. Сибирь как колония: современное положение Сибири, ее нужды и потребности, ее прошлое и будущее. - Спб.: тип. М. М. Стасюлевича, 1882.-471с. 118. Якимов О. Д. Очерки истории печати Якутии (от формирования предпосылок для возникновения печати до Февраля 1917 года) / вып. I. - М.: ТОО «Гендальф», 1998. - 168с. 119. L. Из хроники общественной жизни Сибири. Разгром сибирской печати // Сибирские вопросы. - 1906. - №2. - С.88-93. 120. L. Кризис сибирской печати // Сибирские вопросы. - 1908. - №3-4. С.1-4.
317
121. L. Сибирская печать и местные сатрапы // Сибирские вопросы. 1907.-№9.-С.1-4.
Диссертации и авторефераты диссертаций
122. Воробьев В. В. Либерально-бзфжуазная периодическая печать Сибири в общественно-политической жизни края в 1907-1914 гг.: дис... канд. ист. наук. -Омск, 1996.-251с. 123. Дамешек Л. М. Политика российского самодержавия в отношении народов Сибири в эпоху капитализма (1861-1917): автореф. дис... д-ра ист. паук. — Иркутск, 1987.-31с. 124. Коваляшкина Е. П. «Инородческий вопрос» в Сибири в концепциях государственной политики и областнической мысли: дис... канд. ист. паук. Томск, 1999.-239с 125. Миханев А. П. Периодическая печать Красноярска в обш;ественнополитической жизпи Енисейской губернии второй половины XIX - начала XX вв.: дис... канд. ист. наук. - Красноярск, 1998. - 181с. 126. Сальникова Е. С. Региональные проблемы Восточной Сибири в освеш;ении периодической печати во второй половине XIX века: дис. ... канд. ист. наук. - Иркутск, 1999. - 233с 127. Щелковский В. А. Отражение проблем социально-политического и экономического развития Сибири на страницах либеральной периодической печати (1907-1914гг.): дис
канд. ист наук. - Омск, 2002. - 260с
ПРИЛОЖЕНИЯ
Приложение 1 Аналитическая таблица публикаций сибирской печати по «инородческому» вопросу Название периодического издания
Год издания (номер)
Название материала
Содержание материала
Действия цензуры
«Сибирь»
1876
Корреспонденция из Якутска
Сведения о продаже якутами скота за бесценок
«Сибирь»
1876
Заметка «Образчик юридических отношений крестьян к инородцам»
Факт издевательства крестьянина над «инородцем»
Вычеркнуты: 1) строки о причине продажи: о том, что к тому вынуждает деятельность земской полиции, выколачивающей накопивщиеся недоимки; 2) слова редакции 0 неправомерности действий чинов полиции Не пропущена
«Сибирь»
1880
Корреспонденция из Забайкалья
«Сибирская газета»
1881 (№ 18)
Сибирское обозрение
Сведения об истязании бурят сельскими властями Вымирание сибирских «инородцев», обирание и спаиванье их русскими кулаками
«Сибирская газета»
1881 (№18)
Корреспонденция: Нарым
Факты, свидетельствующие об отношении русских торговцев и священников к остякам
Не пропущена
Вычеркнуты слова автора о податливости сибирских администраторов «стоящих в непосредственной связи при снощениях русских с инородцами», и бесполезности в связи с этим какихлибо мер для улучшения жизни последних Зачеркнуты строки: «Земская власть, в лице местного заседателя смотрит на все отношения руссктс кулаков к остякам сквозь пальцы», вследствие чего положение
Носледствия
Составлено по данным: ГАИО, ф.24, 0П.9, к-2038, д.176,л.73
Проведено дознание
Проведено следствие
ГАИО, ф.24, 0П.9, к-2038, д. 176,л.28,л.5557 Письма Потанина в 5 т.: Т.З. - С . 184-185 РГИЛ, ф.777, ОЦ.25, Д.943,
Л.181
РГИА, ф. 777, оп. 25, д.943, л. 182-183
Известие о сильном тифе в Улейскои инородческом ведомстве Проводится мысль 0 необходимости широкой организации «инородческих» школ с преподаванием на родном языке и открытии доступа бурятам в высшие учебные заведения как залоге успешного распрстранения среди них образования
последних ухудшается Пропущена в печать
«Восточное обозрение»
1889 (№50)
«Восточное обозрение»
1892
«Восточное обозрение»
1895 (№60)
Корреспонденция из с. Голуметского
Беспорядки в Аларском ведомстве: злоупотребления лиц «инородческого» управления
Пропущена в печать
«Восточное обозрение»
1897 (№48),
Корреспонденция: Якутск
Пропущены в печать
«Сибирский сборник»
1897 (вып. I-II)
Статья «Сибирская язва в тайге Якутской области»
Быстрое распространение сибирской язвы летом 1897г. в Колымском округе Якутской области, массовые падежи скота, отсутствие своевременной помоши со стороны местной администрации, тяжелое экономическое положение якутов
«Восточное обозрение»
1897
Корреспонденция из Бильчирской инородной управы
Взимание с населения денег на расходы по переписи
Не пропущена
«Восточное обозрение»
1898 (№7)
Корреспонденция из Якутска
Сообщение о бессенице, вызвавшей большой
Не пропущена
Корреспонденция
Статья «К вопросу просвещении бурят»
о
Проверка достоверности сведений, помешение опровержения
ГАИО, ф.25, 0П.12, к-1100, д.206,л.1 ГАИО, ф.25, оп. 1, к-101, д.15,л.79-84
Проведено следствие, в результате которого виновники были освобождены от занимаемых должностей и привлечены к судебной ответственности Донесение якутского губернатора 0 несоответствии действительности некоторых сведений, содержащихся в публикациях, в частности преувеличение количества павшего скота и факта голодания местного населения. Ходатайство 0 напечатании соответствуюшего опровержения Поручение негласно проверить сообщение и принять соответствующие меры Корректурные листы посланы якутскому губерна-
ГАИО, ф.25, ОП.27, к-1328, д.917,л.2-15
По согласованию с приамурским генералгубернатором Корфом в апреле 1892г. статья запрещена к печати
ГАИО, ф.25, оп.Ю, к-988, д.101,л.198205
ГАИО, ф.25, оп. 10, к-988, д.101,л.65,75 ГАИО, ф.25, оп.Ю, к-989, д.
«Восточное обозрение»
1898 (Ха35)
Письмо в редакцию
«Восточное обозрение
1898
Корреспонденция из Вилюйского округа
«Восточное обозрение»
1898
Случайные заметки: корреспонденция: Якутск
«Восточное обозрение»
1898 (№3)
Письмо с Вилюя
«Восточное обозрение»
1899 (№92)
Заметка «Колымские письма»
«Восточное обозрение»
1899 (№230)
Корреспонденция
убой скота у «инородцев», а также о злоупотреблениях бывшего земского заседателя, заведующего устьянскожиганским переписным участком при производстве переписи Письмо инородческого головы Куйтинского ведомства по поводу отчета Иркутской миссии за 1896 год Сведения о торгашеской деятельности учителя Сунтарской якутской школы (по происхождению «инородца») Рассказывается о бедствиях голодавших зимой якутов, в частности, о начавшейся ранней весной лихорадке. Указывается факт посылки помощи (зерном и деньгами) населению Сунтарского улуса
тору для объяснений
Действия согласованы с мнением Архиепископа Тихона: письмо не появилось в печати Не пропущена
Вычеркнуты слова о том, что такой размер помощи только «как мертвому кадо» и сведения об угрожающем эпидемическом характере, который приобрела лихорадка в среде подорванного голодовкой населения
110,л.4-8
ГАИО, ф.25, оп.Ю, к-989, д.109,л.36
Корректурные листы посланы директору якутского реального училища для соответствующей характеристики учителя Сведения о лихорадке сообщены якутскому губернатору
ГАИО, ф.25, оп.Ю, к-989, д.1Ю,л.14-15
ГАИО, ф.25,оп.10, к989, д.ПО, л.ЗбОоб
Помещены сведения о разделении Сунтарского улуса Освещается ход следствия по делу людоедства на Омолоне и отмечается ряд его недостатков
Зачеркнуто сообщение о злоупотреблениях улусного писаря Н. Абрамова По согласованию с якутским губернатором не пропущена в печать
Переписка цензора с якутским губернатором
ГАИО, ф.25, оп.Ю, к-989, д. 388, 390 ГАИО, ф.25, оп.Ю, к-989, д.111,л.283
Сообщение о жалобе «инородцев» Коймарского ведомства на действия лиц «инородче-
Не пропущена
Проверка достоверности сообщения
ГАИО, ф.25, оп.Ю, к-989, д.111,л. 394
ского» управления Сведения о беспорядках в якутской колонии прокаженных, администрация которой позволяет больным отлучаться из колонии Рассказывается о чрезмерном обременении «инородцев» натуральными и денежными повинностями, в частности, содержание местной больницы и аптеки, которыми пользуются практически только горожане Сообщение о незаконном открытии в улусе питейного заведения и о злоупотреблениях местного сборщика податей Конкретные факты о состоянии церковноприходских школ в Верхоянском округе
«Восточное обозрение»
1899 (№258)
Корреспонденция из Вилюйска
«Восточное обозрение»
1900 (Хо20)
Корреспонденция из Колымска
«Восточное обозрение»
1900 (№29)
Корреспонденция: Кужирский улус
«Восточное обозрение»
1900 (№93)
Корреспонденция «Верхоянские школы»
«Сибирская жизнь»
1904
Заметка «Албан»
Описывается взимание податей с «инородцев» пьяными есаулами
«Забайкальская новь»
1907 (№107)
Статья «Сибирские мотивы»
Говорится 0 земельном утеснении «инородцев», а также о постановлении бурят Аларского ведомства воспретить своим «инородцам» сдавать в аренду участки посторонним лрщам без со-
Пропущена в печать
Переписка Начальника Восточно-Сибирского края с якутским губернатором
ГАИО, ф.25, ОП.10 к-1015, д.953, л. 11
Пропущена в печать
Указание иркутского генерал-губернатора обратить надлежащее внимание якутскому губернатору на сведения, помещенные в корреспонденции
ГАИО, ф.25, ОП.10, к-1015, д.953, л.40
Пропущена в печать
Проверка сведений
После непрощенного мнения преосв. Никанора Якутского и Верхоленского корреспонденция не допущена к печати Не пропущена
достоверности
ГАИО, ф.25, ОП.10, к-1015, д.953, л.52а, 90
ГАИО, ф.25, ОП.10, к-1015, д.953, Л.83, 91а, 94-98 —
Проверка достоверности сообщения 0 постановлении бурят
РГИА, ф.776, on.2l4.II1894,д.26ч.1, л. 120 ГАИО, ф.25, ОП.10, к-998, д.255,л.39,41
«Летопись Забайкалья»
1907 (№166)
Отдел «По Сибири» перепечатка из газеты «Якутский край»
«Сибирь»
1907 (№309)
Статья «Сибирские очерки»
«Сибирь»
1913 (№183)
Корреспонденция: Улус Тагархой
гласия общества Сообщение о гибели «инородческой» семьи от голода и отсутствие какой-либо помощи со стороны местной администрации Содержится критика политики правительства в отношении коренных народов Сибири, отмечается его бездействие в решении вопроса о вымирании «инородцев»
Сведения о переселении тункинских бурят в Монголию
Обращение к военному губернатору Забайкальской области с просьбой дать заключение по поводу направления газеты
ГАИО, ф.25, оп. 10, к-998, д.255, л. 89
1) от редактора затребовано объяснение о мотивах и цели помещения статьи 2) наложен щтраф в размере 1000 рублей
ГАИО, ф.25, оп. 10, к-998, д.255, Л.78, 85; РГИА, ф.776, оп.21ч. II1907, Д.369, Л.6; ГАРФ, ф.102,оп.1907, Д.23 Ч.8, Л.2 ГАИО, ф.32, 0П.4, к-405, д.262, л.8-9
Поручение Иркутского Губернского управления срочно собрать все сведения по содержанию заметки
Приложение 2 Количественная динамика публикаций сибирских изданий, посвященных аграрной политике государства в отношении "инородцев"
"Восточное обозрение" "Сибирская жизнь" "Сибирь" "Сибирские вопросы"
1890 1891 1892 1893 1894 1895 1896 1897 1898 1899 1900 1901 1902 1903 1904 1905 1906 1907 1908 1909 1910 1911 1912 1913 1914 1915 ГОД
приложение 3 Количественная динамика нубликаций сибирских изданий, носвящеиных административиой нолитике государства в отношении «инородцев» Год
Год 1882 1 Число публ.
Год Число публ.
1897
1875 1 Число публ.
1876
83 3
86 1
84 1
1898 3
Год Число публ.
85
1899 1
1900 1
1906
1877
87 2
88 1
1901 2
1907
1878
89 1
1902 3
1879 1
]Газета <(Сибирь»
1880
1881 2
1882 2
1883 1
1884 4
Газета «Восточное обозрение» 90 91 92 93 94 95 96 1 1 1 2 4
97 2
Газета «Сибирская жизнь» 1903 1904 1905 1906 1907 3 5 4
1908 1
1908 2
Газета <<Сибирь» 1909 1910 4
1911 2
1885 3
98 3
99 1
1909 2
1912 1
1886
1887 3
1900 01 02 03 04 05 06 4 5 3 11 7 2
1910 2
1913
5
1911 5
1912 1
1914 4
Жу рнал «Снбирскне воиросы» Год Число публ.
1905
1906
1907 4
1908 1
1909 3
1910 1
1911 1
1912 2
1913
1913 5
1914 1
Приложение 4 Аиалитические таблицы публикаций по ламскому вопросу Неофициальная часть «Иркутских епархиальных ведомостей» 1863 Статьи по ламскому вопросу Статьи 0 буддизме
64
65
66
67
68
69
70
72
71
1
1
73
74
75
77
79
78
80
82
81
2
1
1
4
83
84
85
86
1
4
4
87
88
89
1
6
91
92
4
4
1
1
90
3
5
93
94
2
1
95
96
97
98
1
1
5
4
9
4
3
99
1900
13
16
«Восточное обозрение» 1882
83
Статьи по ламскому вопросу Статьи 0 буддизме
84
85
86
87
88
89
90
91
92
93
3
4
1
3
1
3
2
7
3
5
1
1
1
2
1
7
3
94
95
96
97
2
1
11
98
99
1900
1901
1902
1903
1904
3
6
4
3
1
1
1
1
1
«Сибирь» 1875 Статьи по ламскому вопросу Статьи 0 буддизме
76
77
78
79
80
81
82
83
2
3
84
85
86
1887
3
2
1905