проект «Новой газеты» и сайта postnauka.ru
Петр ТУРЧИН
Человек — существо сугубо социальное и не может существовать вне общества. Не только потому, что умрет от голода: необходимо общение с другими людьми. Но несмотря на то, что мы живем в обществах, мы не знаем, по каким законам они развиваются. Это незнание зачастую обращается страшными катастрофами.
В
России социальные преобразования в 90-е годы обернулись миллионами покалеченных жизней. В других странах — возьмем пример распавшихся, таких как Сомали или Афганистан, — платится еще более серьезная цена. Преобразования 90-х годов в России были основаны в первую очередь на экономической теории рационального выбора. Она предполагает, что человек является неким «гомо экономикус», который руководствуется только тем, как получить выгоду и как избежать неприятностей. Сейчас мы знаем, что эта теория в корне неверна и эмпирически, и концептуально. С одной стороны, исследования последних 15–20 лет показали, что мотивировка людей гораздо более сложная, чем у «гомо экономикусов». С другой — мы сейчас понимаем, что если взять коллектив людей, которые являются сугубо рациональными в смысле теории рационального выбора, то они в принципе не способны скооперироваться в общество. Дело в том, что общество всегда существует на базисе кооперации, а кооперация означает, что для того, чтобы производить общественное благо, конкретные люди должны индивидуально чем-то жертвовать. Каким образом общество может прийти к равновесию кооперации — это очень серьезный вопрос и в социально-культурной эволюции, и в таких общественных науках, как экономика и социология. Предположим, вы живете в подъезде. Все его жильцы хотят, чтобы он был чистым и красивым. В каком-то подъезде им удается скооперироваться, внести взносы и принять меры, чтобы это сделать, но мы знаем, что в большинстве случаев люди неспособны на это. В более крупном масштабе какието общества также более благополучны, чем другие, т.к. там люди способны кооперироваться на уровне всего государства.
PhotoXPress
Ph.D., профессор Отделения экологии и эволюционной биологии Университета Коннектикута, вицепрезидент Эволюционного института
Живут не для радости, а для совести Эволюция крупномасштабных обществ: как прийти к равновесию кооперации Проблему представляют «халявщики» — люди, которые ведут себя сугубо рационально: пользуются всеми общественными благами, но отказываются вносить свою лепту в них. Именно эту проблему необходимо решить социальной эволюции для достижения кооперации. Надо иметь в виду, что эволюционный подход применяется не только к биологии, но и к изменениям культуры и социальности. Для того чтобы объяснить, каким образом люди способны к кооперации в странах, где живут миллионы и даже десятки миллионов, нам нужно изучать и биологическую, и культурную части эволюции, которые взаимодействуют друг с другом. Кооперация в группе всегда остается хрупкой, потому что если количество «халявщиков» начинает превышать определенный предел, то другие члены общества отказываются вносить свою лепту, т.к. никто не хочет быть «лохом». В результате кооперация разваливается. Сейчас все большую силу набирает т.н. теория многоуровневого отбора. Раньше она была известна как теория группового отбора, и ею пользовались в 40–50-х годах в достаточно наивном виде. Ее идея состоит в том, что существует конкуренция не только между индивидами, но и между группами индивидов. Т.е. те группы, которые способны
к кооперации, выигрывают и замещают собой биологически или культурно те группы, которые к ней способны. Эта первоначальная теория группового отбора была отвергнута эволюционными биологами в 1970–80-е годы. Когда построили математические модели, выяснилось, что «проблему халявщика» решить очень трудно: конкуренция на уровне групп не останавливает конкуренцию внутригрупповую. Несмотря на то, что группы с большим числом кооператоров могут победить группы, в которых больше «халявщиков», конкуренция между «халявщиками» и кооператорами работает часто быстрее, чем борьба между группами. Поэтому научный консенсус оказался против теории группового отбора. Однако за последние 10–15 лет появились более точные математические модели, которые позволяют нам объяснить, каким образом борьба между внутригрупповым и межгрупповым отбором в каких-то ситуациях может склоняться в одну сторону, в других — в другую. Тем не менее не все общества являются высококооперативными. Мало того, даже в самых высококооперативных обществах зачастую наблюдаются фазы, в которых уровень кооперации падает. Какой вопрос здесь занимает историю? Около 10 000 лет назад люди на-
учились выращивать разные культуры. Это позволило увеличить экономическую базу, что повысило плотность населения, а в течение нескольких тысяч лет привело к созданию все более и более сложных обществ. Сначала появились вождества (тысячи людей), потом первоначальные государства (сотни тысяч), потом великие империи (миллионы). Ключевой период был примерно 3000 лет назад, в первом тысячелетии до н.э. Произошел скачок масштаба обществ, и понимание того, каким образом они эволюционировали, нам могут дать история и археология. Так как в теории многоуровневого отбора нам нужно изучить количественное соотношение уровня конкуренции внутри групп и между ними, важно понять, что происходит между группами. В историческом масштабе самым обычным способом межгрупповой конкуренции была война. Она приводила к тому, что иногда одно общество побеждало другое и мог начаться геноцид, хотя чаще можно наблюдать «культуроцид»: члены завоеванного общества принимали язык, религию и культуру завоевателей, и таким образом происходил отбор на уровне культурных групп. страница 12
@