Я и Я (сборник рассказов)

Page 1


Социодром-Ф

ЯиЯ Сборник фантастических рассказов

Москва «Фантаверсум» 2011


УДК 821.161.1-822 ББК 84 (2Рос=Рус) 6-445 Я11

Содержание Социодром-Ф

Предисловие (от редактора и составителя)

5

Я со мной

7

Серия основана в 2011 г. Я11

Я и Я : сборник рассказов / сост. А.Силенгинский; илл. П.Мазаева; дизайн серии Н.Караванова. – М. : Фантаверсум, 2011. – 320 с. : ил. – (Социодром-Ф). – ISBN 978-5-905360-02-2.

Вы полагаете, что знаете себя как облупленного? Чтобы развеять это заблуждение, нужна самая малость – встретиться с самим собой. Конечно, такая встреча – это фантастика. И именно она собрана под обложкой этого сборника – самая разнообразная и по жанру, и по стилю. Каждый автор смотрит на проблему «Я и Я» по-своему: ктото с юмором, а кто-то – с опаской. Откуда берутся двойники? Зачем они приходят? Почему некоторые из них так не похожи на свои оригиналы? Если вас интересуют подобные вопросы, значит, самое время открыть эту книгу...

УДК 821.161.1-822 ББК 84 (2Рос=Рус) 6-445

ISBN 978-5-905360-02-2

© ООО «Фантаверсум», 2011 © Мазаева П., иллюстрации, 2011 © Караванова Н., дизайн серии, 2011

Я или Я. А.Смольская Телепорт. Т.Кигим Ъ и Ь. А.Толкачев Время господина О. Л.Шустерман Двойники. В.Медведникова Единственный выход. М.Тихомиров Долгое падение. Н.Витько, В.Колюжняк Частный случай запутанного состояния. Н.Ерышалов

Я во мне Кто в доме хозяин? С.Доброхлеб Пошла муха на базар. И.Наумов В консервной банке. А.Агнич Про честного мальчика. К.Климентьев Охота к перемене мест. М.Тернова Третье правило боя. А.Бочаров Сплетение ветвей. С.Бескаравайный Они. Т.Алиев Уголек. А.Силенгинский

9 41 56 78 94 103 123 137

169 171 197 209 213 223 233 265 294 306


Предисловие От редактора и составителя Что мы видим, когда смотрим в зеркало? «Себя!» – ответят самые торопливые и легкомысленные, не желая задумываться над таким очевидным вопросом. «Свое отражение», – этот ответ гораздо более точный... но такой скучный! Авторы этого сборника смогли найти другие ответы. Причем каждый – свой, непохожий на остальные. И тут совершенно неуместно говорить о правильности или неправильности. На самые простые вещи можно смотреть с разных точек, и именно Фантастика позволяет найти наиболее неожиданные ракурсы. Не стоит, однако, думать о зеркале исключительно в буквальном смысле. Сборник отнюдь не посвящен обзору мира Зазеркалья. В роли «отражающей поверхности» может выступать наука, выращивающая клонов, творящая виртуальные копии, позволяющая заглянуть в параллельный мир… Или магия, вызывающая из небытия странных и страшных двойников. А иногда, чтобы познакомиться со своим alter ego, достаточно поглубже заглянуть в себя. Любопытно представить себе общение с собственным отражением. Как бы вы повели себя в такой ситуации? Но, возможно, еще интересней ответить на другой вопрос. Как поведет себя двойник по отношению к вам? Пусть у него ваше лицо, но значит ли это, что и мыслить он будет подобно вам? А даже если так – станет ли это гарантией полного взаимопонимания? Или, напротив – приведет к конфликту? Облегчится ли ваша жизнь или превратится в кошмар? Готовых ответов нет и быть не может. А вот простор для фантазии – богатейший. Конечно, авторам сборника не пришлось быть первопроходцами: к теме двойников, в том или ином проявлении, фантасты обра6

щались с давних времен и, уверен, не оставят эту плодородную ниву и впредь. Однако если вы думаете, что эта тема выжата до конца, что ничего здесь придумать уже невозможно, обязательно прочитайте этот сборник. И вы убедитесь в своей ошибке. С удовольствием убедитесь. Вас ждут самые неожиданные и удивительные истории о встречах героев с самим собой. С самим собой? Похоже, и я попал в категорию торопливых и легкомысленных. Конечно, не с самим собой… но с кем-то очень, очень похожим. Настолько похожим, что иногда становится смешно, а иногда – страшно. Но всегда безумно интересно! Интересно посмотреть на себя со стороны. Полезно поспорить с собой. Приятно действовать с собой сообща, и очень сложно себя победить – ведь силы равны. А иногда жизненно необходимо научиться быть непохожим на себя. Признаюсь честно, я вам немного завидую. Ведь я вошедшие в сборник рассказы уже прочитал, а вам это только предстоит. Андрей Силенгинский

7


Анна Смольская. Я или Я

Анна Смольская

Я или Я Желтая кружка с ройбушем стояла аккурат перед клавиатурой на единственном месте, свободном от железяк и бумажек. Кирилл сделал глоток. Неплохой чай, не зря взял. Маленькие радости… А что делать, если большие в его жизни все никак не появляются? С зарплатой системного администратора небольшой компании по продажам канцтоваров шибко не разгуляешься. Таких на рынке хоть ложкой ешь – и контор, и админов. Теплые места давно крутыми спецами заняты, куда ему с ними тягаться? Вот и тянет здесь лямку четвертый год. Отхлебнув чай, он пролистнул очередную страницу логов. Опять финдиректор в обед порнуху смотрел. Как-то, не выдержав такой наглости, он сделал переадресацию с трех иксов на сайт о материнстве, но финансовый его тут же вызвал и, отводя глаза, попросил больше не хулиганить. Кирилл понятливый, ему дважды повторять не надо. Он отфильтровал логи по имени конкретного пользователя и уставился на скромный список – поисковик, почта и все тот же форум. Жаль. Менеджера с редким нынче именем Прохор он бы прижучить не отказался. За год работы в компании тот успел достать админа до печенок. Секретарша и курьер от него тоже стонали. Гаденькая и хамоватая личность, плюс воспаленное самомнение, минус возможность кем-то командовать – все помножить на неуемную энергию. Этот коктейль приводил к тому, что Прохор как мог цеплялся к мелочам, предъявлял совершенно идиотские претензии, а порой и выдумывал проблемы сам. Форум, с которого менеджер не вылезал, Кирилл уже давно прошерстил вдоль и поперек – увы, ничего предосудительного, обычные детские шалости и выпендреж. Черно-зеленый фон, серый текст, кислотные картинки, название в пол-экрана: «Хакеры реальности». 8

Дизайнеру стоило бы оторвать руки и пришить к плечам. Над «Базой знаний по аномальным зонам» и «Списком отличий другого мира» Кирилл в свое время от души похохотал: «Президент России там Путин», «В той Москве все говорят “поребрики”» и все остальное в таком же духе. Порой проскакивали намеки на какие-то аферы, но особо в открытом доступе это не обсуждалось. Да какие тут могут быть серьезные дела? Дети, одно слово… Он закрыл логи и потянулся. Часы на мониторе показывали почти одиннадцать. Вечера, не утра. Он частенько засиживался допоздна – в основном со своими делами, начальству об этом знать ни к чему. Сегодня, правда, ничего полезного сделать не удалось; программа, которую он писал уже второй месяц, упорно не желала работать. И ладно, времени еще полно, все успеет. Это ж для себя, а не по приказу. Тишина ночного офиса завораживала, лишь вентиляторы серверной стойки за спиной деловито гудели, но к этому Кирилл давно привык и не замечал. Жаль уходить – дома тоже ничего хорошего не ждет, – но пора, поздно уже. Выйдя из комнаты, Кирилл увидел в другом конце длинного коридора главбухшу с генеральным. Вот же трудоголики! Ничего, пусть коллективу денежку зарабатывают. И думают, что админ тоже пашет в поте лица, невзирая на восьмичасовой день. Может, вспомнят, когда премию будут распределять. Парочка смотрелась колоритно – высоченный, крепкого сложения мужчина далеко за полтинник и миниатюрная фигуристая дамочка, на вид лет тридцати. Аккуратная седая шевелюра, крупный нос с горбинкой, смотрящий чуть вбок – и остренькое, но изящное личико в обрамлении вечно растрепанного каштанового каре. Игорь Сергеевич издали глянул на Кирилла поверх очков и отвернулся. Марина встрепенулась: – Ой, Кирюш, как хорошо, что ты здесь! Иди скорей сюда! Вот черт! Разве не видит, что человек домой направляется? И что времени уже далеко не шесть вечера? Не зря ее мегерой за глаза зовут. А еще мымрой, стервой, кровопийцей и истеричкой – попробуй только слово поперек сказать, сразу огребешь. Он остановился в паре шагов и обреченно воззрился на Марину. Та тут же зачастила:

9


Татьяна Кигим. Телепорт

Татьяна Кигим

Телепорт Потрескавшиеся бетонные плиты и пожухлая трава чудесно контрастировали с огромным, семь на семь, щитом с надписью: «Экспансия Земли – Телепорт №1. За нами будущее!» Краска облезла, некоторые буквы читались с трудом. Над всем пространством огороженного и охраняемого объекта стоял запах гари – этим летом сильно горела степь – и пыли, вездесущей пыли, покрывавшей здесь все: от камуфляжа до пустых бочек из-под авиационного топлива, непонятно каким образом оказавшихся в царстве высоких транскосмических технологий. – Во забросило-то! – прокомментировал бородатый офицер, выдувая пыль из лелеемой «бригитты». – Наверняка на Зерне и то пейзаж покраше... Какого надо было ставить телепорт в глуши, до которой или вертолетом, или на верблюде? Секретность, мать ее... База переброски, как и девяносто процентов иных объектов, находящихся на балансе военных, остро страдала от нехватки средств. Сокращение штатов и вооружения шло с тяжелейшим скрипом; в то же время объединенная Земля практически не нуждалась в артефактах своего боевого прошлого. – Давно надо было провести реорганизацию, – пробормотал молодой человек в пятнистой панаме. Он сегодня побрился и очень об этом жалел – с недельной щетиной он выглядел старше своих девятнадцати. – Для того чтобы раз в год отправить на Зерну или Ханую ударную группу, совершенно необязательно содержать все эти бараки со столетним хламом. Лучше использовать средства для модернизации техники. Например, вместо этого «байконура» создать небольшую, но современную базу переброски. Стекло и хром, как в аэропортах. А то смотреть стыдно на эти «биотуалеты»... Верно я говорю? 10

– Верно, – откликнулась девушка в камуфляже, меланхолично жуя жвачку. – Вот и скажи об этом своему папаше, он же у тебя большая шишка. Юноша покраснел. Его отцом действительно был генерал Савельев, и это доставляло сыну массу неудобств в Академии и на службе: всегда находился хвостолиз из преподавателей или офицеров, который норовил сделать «сынку» поблажку в надежде на благоволение родителя. А Грише Савельеву эти поблажки были ни к чему. Он с детства знал, что родился солдатом, и собирался честно пройти все ступени от пешки до ферзя. И никак иначе. Плюхнув рюкзак около своей группы, уже расположившейся на бетоне, он поднес бинокль к глазам и съерничал: – На горизонте вижу приготовления к торжественной отправке! «Биотуалеты» заправлены дерьмом и готовы к старту... Кое-кто ухмыльнулся: «биотуалетами» тут называли стационарные платформы телепортации. Было что-то сюрреалистическое в том, что группа из двадцати человек торчала посреди огромного бетонного поля, поросшего просочившейся сквозь щели травой, в километре от платформ – хотя, видит бог, для всего этого хватило бы небольшого зала с кабинками. Но проектировали этот «байконур» люди с манией гигантизма: будто собирались отправлять к звездам огромные корабли... Военные имеют некоторые странности. Теперь вся внушительность телепорта обратилась в дурацкий фарс. Большинство зданий за ненадобностью обветшало, а десять кабинок переброски сиротливо ютились около куба генератора и стеклянной кабины информцентра с антенной – откуда, собственно, и шла передача записанных данных в место назначения. Складная ширма-экран погромыхивала на ветру. Далеко-далеко, на другом конце поля, располагался штаб командования, и адъютанты гоняли туда-сюда на допотопных джипах, покрытых камуфлированной сеткой.

11


Алексей Толкачев. Ъ и Ь

Алексей Толкачев

ЪиЬ Сидели в общаге у Петьки. Пили чай. Маленький журнальный столик буквально весь был завален газетами бесплатных объявлений. – «Для представительских приемов и увеселительных поездок (в том числе за город) предлагаются медсестры… Безупречный внешний вид гарантируем», – прочитал Петька. – А ну-ка, позволь! – Леха отобрал у приятеля газету. – Блин, какие медсестры?! Читать, что ль, не умеешь? «Для увеселительных поездок (в том числе за город) предлагаются мер-се-де-сы»! Зачем ты вообще раздел «Услуги» смотришь, дурень? Надо искать какиенибудь объявления о приеме на работу… Ха, вот, гляньте, какое есть: «Фольклорный ансамбль “Алеши” объявляет дополнительный набор». Замечательно, правда? Очень жаль только, что я ни петь, ни плясать… – Это надо какому-нибудь другому Алеше предложить, – сказала Ольга. – Есть у тебя друзья тезки? – Что-то не припоминаю. Ольга с шелестом перевернула страницу. – Ага, вот раздел «Работа»! Так… «Требуются специалисты в фирму по выведению бытовых насекомых и грызунов»... – Еще одно заманчивое предложение! – хмыкнул Леха. – Но по этой части я тоже не специалист. И вообще, у меня в школе по биологии трояк был. А то бы… – А то бы – что? – спросил Петька. – Занялся бы выведением элитных пород бытовых грызунов? Вот, смотри, какое хорошее объявление: «Требуется продавец в крупнооптовую компанию. Курирование табачных изделий». Вот такую, Леха, надо искать работу! Курирование табачных, бухирование спиртных и презерватизирование резиновых изделий! 12

– А вот для тебя, Петь, хорошая работа! – сказал Ольга. – «Поможем вам избавиться от старого хлама и ненужных вещей». Такое объявление и ты мог бы дать. Просто написал бы: «Пропью ваши ненужные вещи». – Мистер Пропил, веселей, в доме пусто в два раза быстрей! – пропел Леха на мотив известного рекламного джингла. – Однако... Шутки шутками, а реальных вариантов что-то пока не видать. Жуть на самом деле: апрель на дворе, свадьба через месяц, а денег нет ни хрена! – А может, не надо драматизировать? Что вам, на свадьбу предки деньжат не подкинут? – Да при чем тут свадьба! – вздохнула Ольга. – Нам жилье снимать надо! Я с Лешкиной мамой в одной квартире жить не смогу. – А ты, Лех, чего такой мягкотелый? Стукнул бы кулаком по столу, сказал бы: «Первое время и с мамой поживем, раз денег нет!» – Я ему стукну! Петька потряс газетой. – Ладно, отставить панику! Сейчас что-нибудь найдем. Во какое толстое издание! Так… Требуются... Склейщик поролона... Мясникобвальщик... Тестовод-бисквитчик... Кондитер-мелкоштучник... Бисероплет-надомник! – Даже не знаю, что лучше! – заржал Леха. – Все работы хороши, выбирай на вкус! – Слушай, а ты резюме-то в агентство подал? – спросила Ольга. – Подал. – Вот это правильно! Серьезный подход к делу. И что же ты там написал? – заинтересовался Петька. – Ну... Мне посоветовали честно писать все как есть... Ну я и написал: «Хочу полноценно применять отсутствующие у меня знания и опыт, оправдывая тем самым свою высокую зарплату». – Кросавчег! – Петька хлопнул приятеля по плечу. – «Требуется повар на пиццу», – прочитала Ольга. – Что? – оживился Петька. – Требуется повод напиться? Его однообразные шутки уже стали надоедать. Леха взглянул на Олю. – Что ты про все поваров каких-то читаешь? Ты давай что-нибудь про мою квалификацию! 13


Леонид Шустерман. Время господина О.

Леонид Шустерман

Время господина О. Вы, друзья мои, конечно, слышали о восхитительных ханукальных балах, которые на протяжении многих лет устраивал барон Ротшильд для цвета мирового еврейства? Думаю, не ошибусь, если предположу, что многие из вас там бывали. Не все, однако, знают, что возникновением этой замечательной традиции мы целиком обязаны моему доброму приятелю – доктору Зигмунду Фрейду, в то время уже довольно известному благодаря революционным методам лечения душевных болезней. Однажды Зигмунд поведал барону прелюбопытнейший случай из своей практики. К нему обратился за консультацией некий богатый еврей, жаловавшийся на необычное эмоциональное расстройство. В течение нескольких зим этому человеку каждую ночь снился один и тот же сон – будто бы он срубал рождественскую елку, выставленную напротив ратуши, приносил ее домой и отрезал все ветви, кроме шести, так что дерево становилось похожим на ханукальный светильник. Затем во сне он поджигал кончики веток, испытывая при этом сильнейшее сексуальное возбуждение, неизменно завершавшееся бурной эякуляцией. В этот момент пациент обычно просыпался в смятении чувств и мокром белье. Доктор Фрейд с воодушевлением принялся за лечение этой странной болезни и в конце концов пришел к выводу, что в данном случае он столкнулся с проявлением некоего фундаментального комплекса, развившегося у евреев на почве отсутствия новогодних торжеств. Проведя кропотливые клинические исследования, Зигмунд установил, что евреи испытывают к рождественскому дереву зависть, аналогичную зависти женщин к пенису и проявляющуюся в некоторых случаях в непреодолимом стремлении срубать украшенные елки,

14

точно так же как многие истеричные дамы подсознательно мечтают кастрировать своих мужей. Барон отнесся к рассказу доктора с большим интересом и тут же предложил организовать ханукальные балы, наподобие рождественских, с тем чтобы компенсировать «комплекс новогодней елки», как этот феномен стали позднее называть в психоаналитической литературе. Так родилась прекрасная традиция, доставившая всем нам немало приятных минут, ярких впечатлений и незабываемых встреч. В один из таких бальных вечеров, наплясавшись вдоволь под музыку джазовой капеллы маэстро Менухина, барон пригласил ближайших друзей в свой кабинет развлечься беседой за рюмочкой великолепного кошерного коньяка. Кроме меня и доктора Фрейда среди гостей оказались талантливый физик Дэвид Френч, уже прославившийся исследованиями в области квантовых вычислений; бравый летчик-истребитель полковник Эзер Вайцман, к тому времени скандально известный благодаря сражениям с англичанами в небе над Египтом; знаменитый ученый раввин Михаэль Брайтман, добившийся мирового признания лекциями о науке каббале; именитый антрополог-структуралист Клод Леви-Стросс, только что закончивший фундаментальное исследование мифологий различных народов; и еще несколько господ и дам, имена которых менее известны широкой публике. – Каковы вести с переднего края науки, рабби Михаэль? – спросил Ротшильд после того, как гости пропустили по рюмочке. – Стоит ли нам ожидать новых каббалистических откровений? – О, барон, каббала так же неисчерпаема, как и Тора, – ответил рабби Брайтман. – Далеко простирает она руки свои в дела человеческие. Открытия ожидают терпеливого исследователя буквально на каждом шагу. Кстати, недавно мне посчастливилось наблюдать интереснейший случай. Думаю, научное значение его огромно, хотя и не до конца ясно. Речь идет о злосчастном господине О. Не желаете ли, друзья мои, выслушать эту историю? Все мы с энтузиазмом выразили согласие, и рабби Брайтман, устроившись поудобнее в кресле, начал свой рассказ. – По воле Творца, я познакомился с О. в Берлине, где выступал с курсом лекций по основам каббалистической науки. Высокий бледный молодой человек с красивым лицом и умным взглядом сразу же 15


Влада Медведникова. Двойники

Влада Медведникова

Двойники Когда Шарка отключал фильтры восприятия, мир становился оглушительным. Шарка слышал, как мчатся по шахтам подъемники, как вагонетки движутся под землей; слышал речь других роботов и сигналы лишенных разума машин. Ощущал приглушенное толщей скал движение лавы; чувствовал бури в магнитном поле планеты и приближающийся солнечный ветер. Слышал позывные кораблей на орбите и даже голоса звезд, прошедшие сквозь время. Громче всего были импульсы в его собственном теле. Металл, пластик и электричество окутывали сознание Шарки, удерживали, не давая вырваться наружу, и звенели, вспыхивали мириадами сигналов. «ОПАСНОСТЬ! – кричала система контроля. – Задействованы все резервы! ОПАСНОСТЬ!» Он знал, что предупреждение верно – он ослеплен, оглушен, каналы восприятия переполнены. Но он хотел увидеть, отследить и понять один-единственный сигнал. Но его не было. Не было нигде. – Шарка, прекрати! Подними фильтры! Эти слова вонзились в сознание электрическим разрядом, на миг перекрыли все. Шарка послушался. Он вернул фильтры, один за другим. Блокировал даже те каналы, которые обычно были открыты. Оставил лишь доступные для людей. Он видел – но в узком спектре, – и от этого комната казалась полутемной. Разноцветные индикаторы переливались на стене, тускло мерцал монитор.

16

17


Максим Тихомиров. Единственный выход

Максим Тихомиров

Единственный выход Машина получалась сложная, и Темный Властелин Родриго провозился с ее сооружением почти год. За этот год обе благоверные успели изрядно проесть ему плешь. Госпожа Флай – страшная, как все грехи человечества; мудрая, словно сто воронов; ядовитая, как тысяча гремучих змей; безжалостная не менее, чем миллион гиен, и острая на язык настолько, насколько только может быть остра на язык умная женщина, прожившая на этом свете не одно столетие, – перешла к Темному Властелину Родриго по наследству. Флай досталась ему вместе с родовым замком и ленными землями после того, как его старший брат, Темный Властелин Карлос, получивший замок в наследство после таинственного исчезновения их отца, Темного Властелина Доминго, ввязался в межевую распрю со своим северным соседом, Темным Властелином Незабудкой. Спустя столетие брат был разбит, пленен и показательно расчленен своим врагом – разумеется, с последующим заточением в банки органов. После победы Темного Властелина Незабудки Темный Властелин Родриго, устав от постоянных перемещений войск извечных врагов по границам собственных земель и не желая терять замок, доставшийся старшему брату от отца, по праву сильного вышиб Незабудку, не успевшего толком насладиться своим триумфом, с завоеванной территории. В отместку Темный Властелин Незабудка наотрез отказался возвратить безутешной семье противника его останки; и когда все разумные размеры выкупа за него были превышены в разы, Темный Властелин Родриго махнул на торги рукой, справедливо сочтя, что столетие-другое заточения пойдут его неразумному брату только на

18

пользу, обеспечив его наконец достаточным временем для раздумий о смысле жизни и тщете праздного существования. Впрочем, возможностей пожалеть об этом решении было более чем достаточно. Радость от обретения – в конце-то концов! – родового гнезда в единоличное свое пользование быстро сошла на нет, и в основном, разумеется, усилиями бесплатного, но обязательного приложения к фамильной недвижимости в виде старшей жены. Иное дело – госпожа Ива, его единственная настоящая любовь, которую Темный Властелин Родриго выбрал так, как и полагается выбирать настоящую любовь. Сердцем. И то, что уже не одно столетие сердцем его был сложный механизм, в котором многочисленные шестеренки и клапаны неустанно приводились в движение вечным движением алхимического газа, ни в малейшей степени не извиняло его выбора. Ибо госпожа Ива была столь же глупа, сколь и прекрасна. *** Темный Властелин Родриго встретил ее полтора десятка лет назад во время победоносного похода против восточных соседей. Встреча эта произошла в безымянной деревушке, которую населяли смертные, вновь распространившиеся в последние годы по всему Северному континенту. Селение это бесчисленное количество раз за месяцы распри переходило из рук в руки и было совершенно разорено войсками соперничающих Властелинов. В мире, населенном практически исключительно бессмертными существами, смерть теряет свою устрашающую силу над человеческим разумом. Даже боль делается уже не столь эффективным средством воздействия и принуждения, как прежде, в эпоху до всеобщего Обращения. Искусство придумывания изощреннейших пыток, некогда достигшее небывалого расцвета, ныне пребывало в плачевном упадке – ибо, обладая знанием, что бессмертие позволяет любой боли и пытке длиться вечно, мало кто обременял себя такими сомнительными добродетелями, как честь, верность, стойкость и отвага. 19


Наталья Витько, Виктор Колюжняк. Долгое падение

Наталья Витько, Виктор Колюжняк

Долгое падение Дверь скрипнула и отворилась. Пашка обернулся, и его глаза сверкнули. – Что я говорил, Санек! Двинули! – и первым проскользнул в темную щель. Сашка мысленно поежился, но спорить дальше не решился и последовал за братом. На чердаке было сумрачно и пахло пылью. В противоположном конце темноту прорезала полоса света – это Пашка, спеша выбраться наружу, открыл дверь на крышу. – Смотри, тут несколько ступенек – и вот оно! – ликующие нотки в голосе брата заставили Сашку ускорить шаг. Паша вообще был заводилой и авантюристом. Мама шутила, что различает сыновей по количеству синяков и ссадин – у Пашки их всегда было в избытке, тогда как Сашка предпочитал компьютерные стрелялки или кинобоевики. Однако сегодня от затеи брата увернуться не удалось. Наслушавшись во дворе рассказов о паркурщиках, Пашка решил своими глазами посмотреть на стартовую площадку последних соревнований – на крыше их собственного дома. Такой шанс упускать было нельзя! Сашке пришлось тащиться следом, потому что брат ничего не желал слушать: ни про запертый чердак, ни про опасность, ни даже про «не дай бог, узнает мама». – Смотри, вот же суперски! – Пашка, подпрыгивая от распирающих эмоций, широким жестом обвел крышу и дернул брата за рукав. – Санек, это же просто… офигеть! Тот пожал плечами. Скользкий из-за недавно прошедшего дождя гудрон под ногами не внушал Сашке особого доверия. Поэтому мальчик передвигался очень осторожно – край крыши огораживала только низенькая решетка. 20

Вынырнувшее из-за тучи солнце блеснуло на лужице в десяти шагах впереди, и Пашка, плюнув на нерешительного братца, рванул туда. – Ух ты! Да отсюда полгорода как на ладони! – А где же старт? – Сашка аккуратно приблизился, не доходя до решетки с полметра, и вытянул шею, чтобы лучше разглядеть проем. – Да вот же, смотри! Отсюда они прыгают на соседнюю, – дома стояли буквой «Г», соединяясь только углами, – потом проносятся по той стороне и дальше вниз, по пристройке и на гаражи… Попробовать бы!.. Сашка насторожился. Знакомая мечтательная интонация Паши не предвещала ничего хорошего: от идеи до ее воплощения могло пройти не более пяти секунд. – Эй, пошли уже, а? – Сашка снова потянул брата за рукав, привлекая внимание. – Посмотрели же… – Ты что! – вытаращил глаза тот. – Давай попробуем, Санек! Смотри, тут же совсем близко! Туда и обратно всего полшага! Брат побледнел. Кажется, отговаривать уже поздно, но… – Паш, – строгости в его голосе хватило бы на завуча, – пошли домой! Мама все равно вот-вот обедать позовет. – Ну не-ет… Ты как хочешь, а я прыгну! Стой тут, – Пашкой всецело завладела новая идея, он дотащил брата до ограждения и ткнул пальцем. – А я щас. Быстро! Смотри и завидуй! Отойдя к противоположному краю, он прищурился, разбежался изо всех сил – и прыгнул, да так, что в запасе у него оставалось еще с полметра. – Видал? – гордо обернулся он к брату. Сашка взволнованно вытянул шею, следя за разбегом, и нервно сжимал кулаки. – Давай обратно, – тихо выдавил он, но Пашка не услышал. – Ща, не дрейфь! Снова отойдя назад для разбега, он рванул к краю, оттолкнулся, но… нога скользнула по мокрому гудрону, и только руками Пашке удалось зацепиться за решетку на краю своей крыши. – Паш… – Сашка вцепился в запястья брата что есть сил, ужас перекосил его лицо – отражением ужаса на лице близнеца. – Паш,

21


Николай Ерышалов. Частный случай запутанного состояния

Николай Ерышалов

Частный случай запутанного состояния –1– Меня предупредили: – Могут быть непредвиденные последствия. Дефициты личности, провалы памяти. Когнитивный диссонанс, обусловленный двойственным восприятием. Не исключено, что альтер эго может на вас как-то влиять. – Ладно, – храбро сказал я. – Это еще посмотрим. Где тут расписываться? – Меня Валера зовут, – запоздало представился молодой человек и придвинул ко мне пакет бумаг. Я бегло их перелистал, потратив минуту. Зато не менее получаса проставлял подписи, причем на каждом листе. Удивительные формальности для подпольного бизнеса! Неделю меня исследовали. Брали всяческие анализы. Заглядывали через какой-то прибор в глаза. Снимали энцефалограммы. Подключали к томографам. Давали есть, не давали есть – и опять брали, заглядывали, подключали. Часами томили в какой-то камере, исследовали каждую клетку тела – хотя при чем тут, скажите, тело, если сканировать собирались только мозги? Кто-то из мэтров – не помню – изрек: все великое зарождается в самых темных углах. Рафик Муслюмов – он у нас за поджог отбывал – был почти кандидат по физике. Не по физкультуре, подчеркиваю. Он сказал: – Существует соображение, что мышление – квантово. И он – частью внятно, а частью так, что даже черти не разберут, – изложил мне то, что касалось теоретической части его идеи. Мол, Пенроуз, Паули, Бор. Гейзенберг и принцип неопределенности. 22

Я-то как раз за эти принципы срок мотал, так что кое-какие мнения на этот счет мне были знакомы. В ряду авторитетных имен у него фигурировали Мухаммед, Будда, Христос – в общем, это был полный набор не всегда пересекающихся мнений насчет существования пресловутой души. Которая, по мнению Рафика, есть квантовая составляющая всякого индивидуума, хочет он того или нет. Кто интересуется, может пройтись по ссылкам в Сети. Я же не буду загромождать повествование. – Между двумя подсистемами, находящимися в запутанном состоянии, имеется квантовая корреляция, – убеждал меня Рафик, агитируя завести себе двойника. – Ты хочешь сказать, что между мной здесь и моим двойником на воле будет существовать жесткая взаимосвязь? – Надо бы, чтоб была. Хотелось бы. Все зависит от физики ситуации, которая окончательно никому еще не ясна. С одной стороны, квантовые состояния невозможно копировать – согласно тому же принципу неопределенности. А с другой – что мы копируем в нашем случае? Сознание, которое некоторыми расценивается как редукция квантового состояния твоего «я» к классическому? Или нечто большее? И насколько реально сохранение идентичности? Может, вы двое – ты и твоя актуальная копия – будете являться одной квантовой системой. Может – двумя подсистемами с корреляцией. А может, вообще ни хрена не получится – ну и что? Останешься срок досиживать… Да что ты пристал?! – вдруг разозлился он. – Не хочешь – не надо! Другого найду. Я сам хотел, да заказчик против. Боится, что я от него как-то уйду. В параллельный мир, что ли? Кто тогда бабки отбивать будет? Эта гневная вспышка лишний раз намекала на то, что влезать в это дело не стоит. Добавляла сомнительности предприятию. «Ну его к черту с таким принципом неопределенности!» – подумал я. Однако сказал: – Согласен. После этого нас по чьему-то ходатайству перевели в отдельную камеру. Кроме того, у нас появился мобильник. Никто из администрации и не думал его отбирать. Рафик то и дело кому-то названивал.

23


Сергей Доброхлеб. Кто в доме хозяин?

Сергей Доброхлеб

Кто в доме хозяин? – Мы тщательно изучили историю вашей болезни и пришли к заключению… – полковник Караванов сделал паузу, внимательно изучая собеседника. Олег Лазарев, невысокий мужчина, сидящий напротив, нервно покусывал губу. – Вы подходите для выполнения задания. На лице Лазарева отразилась буря чувств. С одной стороны, он был рад, что его кандидатуру одобрили, с другой – боялся до смерти. – Итак, – продолжил полковник, – остались формальности. Прежде чем вы окончательно дадите согласие, я обязан обрисовать вам полную ситуацию. Ваша задача – доставить передатчик материи на орбиту планеты и включить его. Корабль стартует на автопилоте. Когда он покинет стратосферу, вы переместитесь на борт через передатчик материи. С того момента – возврата не будет, передатчик настроен только на прием. Хотя нет, пути назад не будет, как только вы подпишете бумаги. Полковник сделал паузу, давая возможность Олегу осознать услышанное. Потом продолжил: – Полет займет около пяти часов, после чего корабль совершит прыжок. Точка выхода – орбита планеты Веспера. Непосредственно перед прыжком все приборы будут отключены. Через включенный вами передатчик материи на корабль переместятся наши люди, они перенастроят передатчик, и вы сможете вернуться на Землю. Как только планета будет подготовлена к колонизации, вы вступите во владение участком земли с правом передачи его по наследству. Плюс денежное вознаграждение, оговоренное в контракте. С этим все понятно?

24

Собеседник кивнул. Для полковника наступил самый тяжелый момент беседы. Пусть он проходил через это уже не один раз, но привыкнуть так и не смог. Привыкнуть к тому, что согласие собеседника обычно значит оглашение приговора. Приговора, в котором жизнь и смерть делят шансы пятьдесят на пятьдесят. Но другого пути на сегодня не существовало. Человечеству нужны новые планеты, Земля уже давно переполнена. Перенаселение – проклятие века. Да, сейчас оно не настолько критично, как пятьдесят лет назад. Изобретение передатчика материи частично решило проблему жилплощади. Появилась возможность строить дома комплексами. Нагромождение блоков без окон и дверей, словно установленные друг на дружку детские кубики. Единственным выходом из такого жилища были «ПМ-врата», а окна заменяли экраны, круглосуточно транслирующие выбранный хозяином пейзаж. У кого денег было поменьше – вешал на стену обычную картину. Улучшилась экология, отпала нужда в транспортных средствах, загрязнявших атмосферу. Но сколько человек во всем мире лишилось рабочих мест! Вся надежда была именно на другие планеты. Но огромные расстояния, а точнее время, которое приходилось затрачивать на их преодоление, представляли слишком большую проблему. А использование ПМ для мгновенного перемещения было возможно лишь при наличии «врат выхода» в конечном пункте. Ученым удалось решить эту проблему и создать способ перемещения на громадные расстояния без «врат выхода». Но этот метод был не идеален. В момент прыжка сгорали все работающие электроприборы. Чтобы избежать этого, непосредственно перед прыжком корабль полностью обесточивался и входил в «ПМ-врата» по инерции. Нужен был человек, который включит приборы после прыжка. И тут возникла проблема посерьезней. – Вы осознаете, – продолжил полковник, – что ваша личность может быть уничтожена при прыжке? Олег сглотнул. – Да. – Вы согласны? – Да. 25


Иван Наумов. Пошла муха на базар

Иван Наумов

Пошла муха на базар …и купила… К. Чуковский. Муха-Цокотуха – Мое тело – Солнце, – говорит Тася, гордо подняв подбородок. – Моя правая рука – ультрафиолетовый шквал, а левая – северное сияние. Я умею постоять за себя. Игры кончились. Я держу Тасю за талию, и она вроде бы не отстраняется, но прижать ее к себе почему-то не удается. Руки отставлены чуть назад, как крылья. В глазах плещется безумие. Откуда ждать помощи? Мой самый родной человек вязнет в болезненных фантазиях, в миражах треклятого Рассвета. Как отвлечь ее от этого морока? Что может простой художник? Здесь нужен спец, вменяемый психиатр – а бывают ли такие? – и никаких госпитализаций, не отдам! – Что, Костенька? – презрительно цедит Тася. – Думаешь, рехнулась? Не веришь мне? И даже факты боишься сопоставить. Да? Я мямлю что-то нечленораздельное. Когда человек не в себе, в дискуссиях нет толку. Она станет ловить меня на наживку здравого смысла, строить в цепочки доказательства своих уникальных способностей, пересказывать события в свете ее колдовского влияния на окружающий мир. – Не веришь, – констатирует Тася, решительно выворачиваясь из кольца моих рук. И уходит на кухню. Загромыхала посуда, защелкали чайники и тостеры, полилась вода. – Опоздаешь на репетицию! – кричу ей вслед. Хотя о репетициях Тася забывает уже три недели подряд. Балетки валяются в углу, небольшая спортивная сумка нараспашку пы26

лится под вешалкой. С руководителем студии почему-то приходится общаться мне – и бессовестно врать о мелких и крупных Тасиных болячках и авралах на работе. Моя птица, моя Мушка уже почти совсем упорхнула от меня. Я перестал ее чувствовать и понимать. Игра, как яд, годами накапливалась в ее организме, мозге, душе. Точила основы реальности, будила бредовые сомнения, приносила странные сны. Я проклял тот день, когда сам – сам! – дал ей в руки первую колоду Рассвета. *** Вместо сонного курьера из «Мира Карт» передо мной расположился солидный дядька в полосатом костюме и шелковом галстуке – господин Хотябов почтил личным присутствием. Лист за листом он просматривал контрольные распечатки заказа и изучал каждое изображение через толстую доисторическую лупу. – Хорошо продается? – вежливо поинтересовался я, кивая на уже подписанные макеты. – Такая-то красота?! – шутливо хмыкнул Хотябов и улыбнулся так по-свойски, будто знает меня с пеленок. – Отчего ж ей не продаваться? Дурачков хватает. Видите, мы к вам в типографию – как на работу? Вот ведь заказище, подумал я. Уже седьмая колода коллекционных карт уходит в печать – и дизайн полностью на мне. И это не банальные пятьдесят четыре листа, где только лепи на старшие карты футболистов да голых баб, а остальное отрисовано сто лет назад. Настолько сложная работа мне до этого не попадалась вообще. Каждая карта индивидуальна. Мне привозили эскиз или набросок, реже – цветную ксерокопию или вырезку из журнала. Детализация требовалась такая, что я рисовал исходник в четверном масштабе, – а снулый курьер привозил и привозил мои черновики назад, исчерканные красным, как на скотобойне. Хищноглазые короли и жутковатые дамы насмехались надо мной, отвлекая от деталей, и курьер – ведь не старше же моих двадцати пяти! – тыкал меня носом, как мальчишку, в неправильно за-

27


Анна Агнич. В консервной банке

Анна Агнич

В консервной банке Внутри земного шара находится другой, гораздо большего размера. Ярослав Гашек. Похождения бравого солдата Швейка Старшина Миклевин воткнул армейский нож в податливую жесть и, ловко ведя лезвие по кругу, вскрыл банку болгарского лечо. В голове мгновенно сложилась картинка, даже целый мультфильм. Будто он отгибает жестяной кружок, заглядывает в банку, но лечо там нет, а есть фигурка с жестянкой в руках. Маленький человек пялится в свою, совсем уж крошечную, банку, поднимает голову и смотрит Миклевину прямо в глаза. Старшину пронзает догадка: он медленно поднимает голову и вместо потолка видит над собой зазубренную дыру и немигающие глаза на огромном лице. Великан, в свою очередь, поднимает взгляд... Миклевин тряхнул головой, отгоняя фантазию. В банке, как тому и положено быть, оранжево лоснилось лечо. Старшина задумался... Что-то в мультфильме не складывалось. Ага, вот что: люди в банках должны поднимать головы не один за другим, на манер падающих костей домино, а все враз, как по команде. Иначе кто первый начинает движение? Старшина снял котлеты с плиты, сел за стол, налил себе водки. Вместе с ним это проделала бесконечная цепочка двойников. Враз подняли запотевшие стопки, дружно опрокинули – первая пошла соколом. Вторая тоже не встала поперек горла. – Хорошая компания – это первейшее дело, – пошутил сам с собою старшина.

28

29


Константин Климентьев. Про честного мальчика

Константин Климентьев

Про честного мальчика Черный внедорожник долго колесил по окраине города, по кривым грязным улочкам, в поисках нужного дома. Искомое место было обнаружено под вечер, когда сгустилась сизая осенняя мгла, а из низких туч посыпался ледяной дождик. Аркадий Семенович выбрался из машины последним – уже после того, как телохранитель и шофер внимательно изучили заштрихованные сеткой дождя окрестности. Телохранитель, настороженно зыркая исподлобья, занял место на крыльце особняка, а шофер, держа большой черный зонт, проводил хозяина до двери. Аркадий Семенович поднял голову, прищурился и прочитал на мокрой и тусклой табличке: «Частный детектив В.В. Репейцев». Движением брови оставив охрану бдеть на крыльце, он самостоятельно отворил тяжелую дверь и шагнул в теплую, пахнущую одеколоном полутьму. *** – Даже и не знаю, как рассказывать, – неуверенно начал Аркадий Семенович, разместившись в глубоком кресле напротив огромного дубового стола. – Все это настолько невероятно... – Рассказывайте по порядку, с самого начала, – предложил Репейцев. – И ничего не скрывайте. Со мной надо как с врачом. Аркадий Семенович некоторое время молчал, глядя в сторону, на задрапированную тяжелой темной тканью стену, – собирался с мыслями. Потом вздохнул и продолжил: – Началось это давно, четверть века назад, когда я учился в школе. Домашние в своих мечтах видели меня круглым отличником и золотым медалистом, поэтому каждая лишняя четверка служила по30

водом для неприятного разбирательства. А я однажды... ну, в общем, мне влепили трояк. В принципе – за дело, но это не важно. А важно то, что в тот же день я улучил момент, прокрался в учительскую, вытащил из шкафа журнал и аккуратно переправил тройку на пятерку. Согласитесь – невероятно глупый, импульсивный, неподготовленный поступок! Я осознал весь ужас своего положения несколько часов спустя, уже вернувшись из школы домой... *** ...Да, так оно и было. За окном сгущалась декабрьская мгла, валил снег, в большой комнате пришедшие с работы родители включили на полную громкость телевизор – чтобы не было слышно, как они в очередной раз выясняют отношения, – а тринадцатилетний Аркаша с открытыми глазами лежал на кушетке и страдал. Ему представлялось завтрашнее утро. Сцены грядущего разоблачения вставали перед его мысленным взором. Мерещилось, будто уже на подходе к школе встречные прохожие начинают как-то странно поглядывать на Аркашу. У дверей школьной раздевалки техничка Бабдуся безошибочно выделяет среди мальчишечьих вихров и девчоночьих бантов его аккуратную «канадку» и с укоризной качает головой. В классе Аркашу поджидают пожилая учительница физики Вероника Ильинична и грозный директор Анатолий Васильевич. А в руках у физички «вещдок» – оскверненный наглой Аркашиной рукой школьный журнал. – Кто-то пришел? – по пути на кухню заглянула к Аркаше мать. – Показалось, будто дверной замок щелкнул... Ну сколько раз повторять, чтобы ты не валялся в тапках на кушетке! *** – Но, вопреки страшным предвидениям, ничего особенного не произошло, – продолжил Аркадий Семенович. – Учительница появилась в классе одновременно со звонком и только хмуро кивнула мне. И я, облегченно вздохнув, пришел к выводу, что проступок 31


Мария Тернова. Охота к перемене мест

Мария Тернова

Охота к перемене мест Если бы в то погожее утро, девятого марта, Васе Лихолетову сказали: «Васька, тебя расстреляют, если ты не откроешь глаз», ответа не последовало бы. Как именно отвечать на бестактное заявление, Лихолетов не знал, поскольку не читал из принципа и не имел ни малейшего представления о великом романе. Да и не мог Вася ответить, он даже храпеть был не в силах. Лишь слегка посвистывал заложенным носом, да из открытого рта порой доносилось шуршание – это пытался ворочаться язык, пересохший после вчерашнего до состояния наждака. И ничто не тревожило Василия: ни солнце, беззастенчиво подсматривающее в щель между пыльными шторами, ни перфоратор соседа, занятого нескончаемым ремонтом, ни запах недоеденной вчера квашеной капусты, которая под конец веселья служила пепельницей. Так что наш герой был просто-напросто неспособен услышать об угрозе расстрела. Сон мертвецки пьяного человека глубже любого обморока, и внешними раздражителями прервать его весьма и весьма затруднительно. Очнулся Вася, когда было уже далеко за полдень. Солнце ушло заглядывать в другие окна, и комнату наполнял щадящий полумрак. Любоваться в берлоге было все равно нечем, а яркого света ее хозяин сейчас не пережил бы. С хриплым стоном страдалец кое-как перевернулся на бок и, не разлепляя заплывших глаз, пошарил рукой по полу. Дежурная кружка воды нашлась далеко не сразу. Свесив голову с видавшей виды тахты, Вася благоговейно припал к щербатому краю кружки. Вода – не пиво, но хоть какое-то облегчение. А оставлять что-то на опохмел души у Лихолетова никогда не получалось. – Дай глотнуть! – сипло донеслось из-за спины, и Вася вздрогнул, расплескав драгоценную влагу.

32

Он осторожно поставил кружку на затоптанный линолеум и оглянулся. Рыхлое тело, разметавшееся почти на всю ширину тахты, принадлежало скорее женщине, чем мужчине, но по голосу и одутловатому лицу вряд ли кому удалось бы с уверенностью определить пол этого создания. – Да пошла ты! – буркнул Вася. – Из-под крана попьешь. Самому мало. Делиться с какой-то… Еще чего! Он уронил голову на скомканную подушку и пихнул соседку ногой: – Подвинься. Развалилась тут! Но разве хоть кто-то из них даст человеку спокойно отдохнуть? Женщина принялась с ворчанием гнездиться поудобнее, быстро доведя Васю до бешенства. Пришлось вставать и, невзирая на бурные протесты, пинками выпроваживать гостью восвояси. А затем еще собирать ее одежду, разбросанную по полу, и отправлять вослед владелице, которая наотрез отказалась уходить в одной рваной комбинации. Была тетка горластой, довольно сильной и утомила Васю необычайно. Он прислонился спиной к двери, в которую снаружи продолжала колотиться настырная подруга, и немного перевел дух. Нетушки! Больше с такими трупердами не якшаемся. Последнее здоровье пошатнется напрочь. И вообще, с мужиками пить как-то привычнее. Отметил, называется, женский день, мать его… – Отдай пальто, козел! Пальто и сумку верни! Гнида ты последняя, а не мужик! – неслись из-за двери вопли, щедро сдобренные матом. Кое-как справившись с дурнотой, Вася рявкнул в ответ: – Лови под окном свое барахло! Да поживее, а то кто-нибудь позарится! – Очень ему не хотелось еще раз открывать дверь. Отборная ругань и топот постепенно стихли – горлопанка метнулась вниз по лестнице. Вася зажег в прихожей свет и сорвал с крючка задрипанное пальто с пожелтевшим песцовым воротником. Под вешалкой нашелся незнакомый баул, набитый, судя по весу, кирпичами. Пройдя на кухню, Василий распахнул окно. Тремя этажами ниже, у подъезда, продолжала бесноваться эта чертова кукла, будя в соседях и прохожих нездоровое любопытство. Имущество скандалистки благополучно полетело за борт, к владелице, а Вася поспешил

33


Андрей Бочаров. Третье правило боя

Андрей Бочаров

Третье правило боя Первое неписаное правило Дикого Боя: «Первым никогда не атакуй. Ищи победу в контратаке». Второе неписаное правило Дикого Боя: «Второго шанса на победу у тебя не будет. Не упусти первый и единственный». Третье неписаное правило Дикого Боя: «Третьего правила нет и быть не может. Бой слишком скоротечен». Я захлебываюсь. Я уже тону. Я тону в волне страха… Страх возникает сначала острой колющей точкой в груди, в районе сердца, затем разливается парализующей ледяной волной по всему телу. Я жду чего-то очень страшного. Невыносимо страшного. Нечеловечески страшного. Страх парализует меня, не дает сделать ни малейшего движения. Я знаю, что моя неподвижность гибельна для меня, но не могу сбросить с себя тесные оковы леденящего страха. И когда ужас, сгустившись до предела, материализуется, превращаясь в летящего на меня огромного хищного зверя со свирепым оскалом страшных клыков, я все так же не могу сделать хоть какоето движение. Я не в силах пошевелиться. И только в самый последний момент, когда зверь уже почти достает меня своими когтями, кто-то словно отодвигает меня своим плечом, оказываясь между мной и свирепым хищником, принимая на себя этот страшный удар. …Я просыпаюсь весь мокрый от холодного пота. Точнее сказать, просыпаюсь в ледяном поту от не до конца растаявшего ужаса. И так – каждую ночь. Только представьте себе – каждую ночь!!! 34

Андрей. Литератор Ну, литератор – это я, конечно, пошутил так слегка. На приличного графомана, увы, и то не тяну. Никак я свои мысли не могу донести до бумаги, не расплескав по дороге. Вот сижу сейчас перед компьютером в своем любимом кресле – руки на клавиатуре, тишина в комнате – и опять что-то пытаюсь написать. Только опять ничего у меня не вытанцовывается. Так что придется сделать перерыв. Новости, что ли, посмотреть по телику? Ну вот, опять опоздал! Как раз закончился выпуск новостей: «…после короткой рекламной паузы – новости спорта». А диктор – ничего, красивая девушка. Хотя у них на телевидении сейчас это телеведущая называется. Зачитывать с бегущей полосы телесуфлера текст – это называется «вести новости». Вести «Вести». Чтоб не стояли на месте… Но девушка красивая. Чем-то похожа на Марину Левину. Не помните, кто такая Марина Левина? Да тоже телеведущая была, еще пару лет назад. Кстати, по результатам какого-то телеопроса – самая красивая женщина России. Иногда достаю альбом с нашими с ней фотографиями и тут же закрываю – сразу все сжимается внутри, две слезинки в уголках глаз и безнадежная пустота в душе. Что-то я отвлекся, не про то вспомнил. Запретная тема это для меня, надо на что-нибудь другое мысли переключить. Ладно, пусть будут новости спорта. Я ведь тоже спортом занимался когда-то. Легкой атлетикой. Спринт и прыжки в длину. Давно это все было. Чемпионом не стал. Но что-то осталось. Умение терпеть, умение заставлять себя, умение что-то делать через не могу. В каком-то смысле – умение иногда прыгнуть выше собственной головы. Сделать то, что ты вроде бы никак не можешь, если объективно шансы прикинуть. Новости футбола мимо ушей пропустил. Никогда не любил я этот футбол, а сейчас тем более. В среднем полгола за игру. И два часа стоять в очереди для прохода через контроль на стадион. Потом еще два часа, чтобы после матча со стадиона выйти. Смотрим новости спорта дальше. «Вчера в Москве во Дворце спорта “Олимпийский” прошел очередной поединок из серии Диких Боев – боев на выживание между человеком и хищным зверем. На пятьдесят шестой секунде бой закончился боевой ничьей…» 35


Станислав Бескаравайный. Сплетение ветвей

Станислав Бескаравайный

Сплетение ветвей Развилка на жизненном пути – повод завести себе клона. Только придется доказывать ему, что вы – главный. Реклама револьвера Он поставил на полку яшмовую, рыжих оттенков, урну. Это был знак смерти от огня. Маленькое изящное изделие с бронзовыми ручками. Надпись старославянским шрифтом: «Валерий Игнатьевич Олефир» – и дата смерти. Раньше он обязательно ставил две-три строчки эпитафии, вмещавшие в себя чувства предпоследних дней. Однако сейчас отказался от подобного. Посчитал пижонством. Урны всевозможных расцветок – черного гранита и лазуритовые, агатовые и коралловые – уже почти вытеснили с полок книги. Получался яркий, немного причудливый узор. «Третий Адам» временами думал, что давно пора было бы заказать переделку всей стены – чтобы квадратные ячейки с прозрачными дверцами, чтобы строго и красиво, для всего свое место и порядковый номер. Персональный колумбарий. Но Валерий одновременно желал сохранить эту неуловимую гармонию разноцветных каменных сосудов. Подобные вещи не гарантировали человечности и не могли работать даже ее надежным тестом, но были чем-то вроде приметы, призрачного залога людского ощущения мира. Они составляли ритуал возвращения, начало еще одной попытки. Только в этот раз у него было очень мало времени. Воспоминания требовали как можно быстрей вернуться в ситуацию, взять в руки упущенные нити замысла, продолжить интригу. Светлый, ис36

крящийся оптимизм, который сопутствовал каждому возвращению, превращал хитроумный замысел в пустячное дело. Если нельзя спасти мир целиком, то сохранить людей, пусть и не всех, – это уж точно удастся. Потому Валерий не стал задерживаться у себя дома. Его любимые книги и бутылки с марочными винами в этот раз остались на полках не потревоженными, даже к Юле заезжать не было времени. Рабочий пиджак, крепкие ботинки вместо домашних туфель, проверка содержимого карманов – и вперед. Он внимательно посмотрел в зеркало: там отражался во всех отношениях средний человек. Средний рост, рядовая фигура. Разве что из-за массивной челюсти лицо казалось квадратным, а еще больше это впечатление усиливали морщины на лбу и пронзительные, будто сверлящие все вокруг, глаза. На таком мрачном фоне любая улыбка казалась случайной гостьей. Ну да другого лица он себе делать не хотел. Саквояж с товаром для первого фигуранта, первого объекта его интриги, ждал Валерия в прихожей. Такси пришлось вызывать на лестнице. *** Серо-красная коробочка автомобиля ползла по кипящим электронно-механической жизнью улицам. Дома с последней поездки обросли каким-то серым сверкающим мхом, отчего казалось, что все вокруг припорошено блестками. Привычным был поток машин тысяч моделей, которые прямо на ходу меняли облик, и небо, затянутое почти сплошной сетью из тросов, эстакад, подвесок и монорельсовых дорог. Все это буйство техники общалось между собой, правда, в уже недоступной для человека области. Пожелай Валерий услышать их диалоги или увидеть предметы их споров – прозрачные стекла такси стали бы экранами и на них беспрерывной лентой пошла бы смесь из рекламы, расчетов и обрывков программных кодов. Но Олефир уже давно предпочитал просто смотреть в окно, как смотрят пассажиры скоростного поезда на сельский пейзаж: рядом с дорогой отдельную корову разглядеть трудно, но виды на дальнем плане очень даже ничего. Если вникать в суть каждой новой пере37


Тимур Алиев. Они

Тимур Алиев

Они Он появился вечером, в пятницу. Нет, не 13-го. Дата была совсем ни при чем. Но от этого пятница не стала менее «чертовой». Он возник в моей машине, словно персонаж голливудского боевика. Есть такое клише – главный герой смотрит в зеркало заднего вида и вдруг видит его. Но сначала я услышал голос. – Куда едем? – спросил он. Видимо, он посчитал, что это приветствие. – Кто ты? – вопросом на вопрос ответил я. – Чарли. Просто Чарли. Неприятное имя. В американских фильмах так часто зовут маньяков и психов. Я посмотрел на него в «то самое» зеркало заднего вида. Он не был похож на американца. – Ты смахиваешь на русского. Почему родители так странно назвали тебя? – Я сам так себя зову, – сказал он. Он не понравился мне с первого взгляда. Не люблю людей, которые не ограничивают себя условностями. Обычно это плохо заканчивается. И для них, и для тех, кто рядом с ними. – Я пришел решить твои проблемы, – сказал он. – Ты помог мне. Я помогу тебе. – Хорошо, – сказал я и завел машину. – Тогда поехали. И не спрашивай куда... Мы добрались до центра за двадцать минут. Час пик уже прошел, и дороги были свободны. Я припарковал машину за углом от входа и даже не стал закрывать ее. Просто вышел и хлопнул дверцей. Чарли последовал за мной, словно тень...

38

В здании не было ни души. Пятница, вечер. Сотрудники давно уже весело отмечали наступление выходных, отвисая в барах и пабах. Лишь эти двое забились в свой офис и, словно хомяки в норе, продолжали набивать защечные мешки рублями, долларами и евро. Я нашел их в самом дальнем от входа кабинете. – Что вы хотели от меня, господа? – спросил я. Они недоуменно воззрились на меня из-за своих столов. Их мордочки подергивались от неожиданных эмоций. – Возможно, это вы хотели погасить долг? – мягко, словно разговаривая с больным, начал один из них. Я знаю эту змеиную манеру – в любой момент кажущая мягкость могла взорваться агрессивным натиском. И горе тому, кто окажется в их жестких объятиях! – Я никому и ничему не должен, кроме своих родителей, – ответил я. – Не путайте слова «долг» и «заем»... И тут я увидел ужас на их лицах. Словно по команде, они синхронно подняли руки, закрыли ими свои лица – от меня... Нет, не от меня. Бах, бах, бах, бах! Четыре выстрела – и все в цель... Нельзя спрятаться от проблем, просто закрыв глаза. Эти двое забыли, что бизнес – не игра в песочнице. Потому они лежали на полу с простреленными головами, а я, целый и невредимый, стоял и смотрел то на них, то на большой черный пистолет... который сжимал в своих руках Чарли. – Зачем ты это сделал? – спросил я. Чарли сунул пистолет за брючный ремень. – Я же сказал, что решу твои проблемы. Они хотели от тебя денег. Теперь они не хотят ничего. Я устранил проблему. – Но ты создал новую. Меня посадят в тюрьму! – я смотрел на лицо Чарли и видел, что ему это все равно. – Учти, если меня арестуют, я выдам тебя! Он рассмеялся, в его голосе слышались льдинки. – Тебе никто не поверит. У меня не было мотива. А у тебя был. – Зачем ты это сделал? – снова спросил я. – А разве ты сам не хотел этого?– вопросом на вопрос ответил он. Он был прав, этот герой голливудского боевика. Хотел. Но я никогда бы не сделал этого. 39


Андрей Силенгинский. Уголек

Андрей Силенгинский

Уголек Белый рыцарь первым пришел на место поединка. Коня своего, такого же белого, как развевающийся за плечами плащ, вел под уздцы – торопиться некуда. От судьбы не убежишь, да и пытаться догнать ее не стоит... Соперника пока еще не было видно, и рыцарь мог потратить время на то, чтобы осмотреться. Хорошее место... Если уж суждено пасть в бою, пусть это случится именно здесь. По левую руку – море: спокойное, задумчивое. Нежно-голубой цвет у берега плавно переходит в насыщенный, сочный синий на глубине. Небо словно смотрится в зеркало – белые барашки на синем фоне кажутся отражением медленно плывущих облаков. Береговая линия причудливо изгибается, образуя что-то вроде крыльев огромной диковинной птицы, рвущейся ввысь, к солнцу. А солнце спешит навстречу, поднимается из-за лежащего справа леса. До леса рукой подать, вскочи на коня, дай шпоры – и вот ты уже в тени великанов-деревьев. А там – лежи, снявши доспехи, закинув руки за голову и уставившись в проглядывающее сквозь листву небо, думай о светлом и радостном... Так часок полежишь – глядишь, сил прибавилось, словно заново родился. Но не до того сейчас, недосуг траву лесную боками мять. Вот после боя оно не помешает. Если, конечно, не придется ему лежать здесь, до леса не доехав, и кровью своей песок сдабривать. Печальная улыбка озарила лик Белого рыцаря, лучи морщин побежали от уголков серых глаз по широким скулам. Увидел он на горизонте врага своего.

40

Черный рыцарь, увидев стоящую вдали фигуру, спешился, похлопав вороного жеребца по взмыленной холке. Долго скакал рыцарь, торопился, хотел первым успеть к назначенному месту, да, видно, не судьба. Теперь осмотреться, чтоб противнику преимущества малейшего не дать. Хорошее место, замечательно подходит для того, чтобы убить извечного врага! По правую руку – море: затихло, притаилось, как всегда бывает незадолго до бури. Опасное море, уже совсем недалеко от берега темно-синее, почти черное. Белые буруны обозначают подводные рифы – гибель для кораблей неосторожных мореходов. На небе кучевые облака – из тех, что вмиг могут обратиться буйным ливнем. От очертания береговой линии мороз по коже – словно исполинский рот кривится в гримасе невыносимой боли. Любопытное солнце уже поднялось из-за деревьев посмотреть, чем закончится смертная битва, чья кровь прольется на песок. Заняло привычное место на галерке, надменно глядит вниз. Будет тебе кровь, солнце, досыта утолишь ты свою жажду зрелищ! Не этой ли кровью пропитавшись, ты обретешь на закате багряный цвет? Лес темный, мрачный. Рыцарь поймал себя на мысли, что не может себя заставить повернуться к лесу спиной. Десяток, а то и сотня лучников могут сидеть в засаде за этими деревьями, а пока вплотную не подойдешь, ничего и не заметишь. Понятно, что никакой засады на самом деле там нет, но против инстинктов не пойдешь. Что ж, пора. Широкое, словно высеченное из камня лицо Черного рыцаря рассекла холодная усмешка. *** Картина стала нечеткой, прерывистой. Симон сделал над собой усилие и открыл глаза, возвратившись в келью. Переход дался не сразу, перед взором – чистые белые стены, а сознание все еще там, на берегу неведомого моря. Пришлось потрясти головой и даже привстать на широком лежаке, опершись на локоть. 41


Скоро в продаже

Уже в продаже

Квартирный вопрос

Я, дракон

(сборник рассказов)

(сборник рассказов)

Серия: «Красная книга Вселенной»

Серия: «Социодром-Ф» Квартирный вопрос – про­ блема серьезная. Она воз­ никла не се­годня и едва ли исчезнет завтра. Может быть, расцветет новыми ядовитыми красками, перерастет во чтото иное. Тяжба из-за сорока квадратных метров с жителями параллельного мира, неудачный обмен с пресловутыми тауки­ тянами – сегодня нам такое даже и не приснится, а вот некоторые авторы вполне спо­собны себе вообразить. И главное – написать. Однако все это, по сути – знакомые явления. Как известно, квартирный вопрос много кого испортил. Но это среди людей. А как обстоят дела у братьев по разуму? Может, некоторые из них даже не поймут нашей проблемы? А у других, возможно, проблема принципиально иная. Где-то решение квартирного вопроса перерастает в философию развития цивилизации, а в иных мирах он намертво запаян в генах и является камнем преткновения на пути к звездам...

Драконы? Это такие огромные, брони­ рованные, огнедышащие?.. Или такие разноцветные, пор­ хающие с цветка на цветок?.. Может, такие обыкновенные, бородатые, на них еще грузы возят?.. Нет, это такие чешуйчатые, вроде больших прямоходящих ящериц, и живут совсем рядом с нами. Может быть, вот за этой стеной... в реках раскаленного металла...

А вот и нет, они живут вообще на другой планете! И купаются

Да нет же – они вообще неотличимы от людей! Ну, почти... Конечно-конечно, они даже сидят в интернете и в блоги пишут, а на выходных окучивают грядки с редиской... Да бросьте вы! Зачем редиска финансовому гению?.. Простите, а вы не подскажете, как можно стать драконом?..

Рассказы серьезные и смешные, позволяющие нам посмотреть на себя со стороны и на других – изнутри.

У каждого автора этого сборника – свое собственное мнение о том, каков дракон с виду, что из себя представляет по своей сути, где живет, чем занят изо дня в день, как складываются его взаимоотношения с людьми.

Эту книгу можно будет приобрести в бумажном и электронном виде:

Эту книгу уже можно приобрести в бумажном и/или электронном виде:

• •

на сайте издательства: http://shop.fantaversum.ru и не только!

• • •

на сайте издательства: http://shop.fantaversum.ru в книжном магазине «Москва»: Москва, Тверская, 8 или www.moscowbooks.ru в интернет-магазине АйМобилко: www.imobilco.ru



Turn static files into dynamic content formats.

Create a flipbook
Issuu converts static files into: digital portfolios, online yearbooks, online catalogs, digital photo albums and more. Sign up and create your flipbook.