По этому адресу в начале XIX в. находилось первое Минское благотворительное общество 13 (42) 15. 07. 2014
вместе
например
Инициатива
О спектакле «Маленький принц», где актеры – воспитанники дома-интерната для детей с особенностями психофизического развития
Сергей Лапковский:
Ирина Дергач: «На клейме,
«В саморекламе не нуждаюсь,
которым отмечены наши дети,
а свою жизненную позицию
большими буквами написано:
высказываю поступками»
«Непредсказуем и агрессивен»
стр. 5
стр. 8
стр. 13
Если помогать, то кому? Помогая кому-то, мы ставим условия, иногда очень жесткие. Почему наша помощь так избирательна? И чем определяется выбор, кому благотворить? Не так давно довелось пообщаться с девушкой-волонтером, помогающей исключительно животным. «Людям не помогаю принципиально, – сказала она. – Не люблю их. То ли дело – кошки и собаки, которые, кстати, именно из-за людей (а в основной своей массе нелюдей) и страдают…» В теме благотворительности одного из белорусских форумов сотрудники успешной фирмы предлагают купить воспитанникам детского дома планшеты. Координатор волонтеров отвечает, что в провинциальных детдомах нехватка элементарных средств гигиены и канцтоваров, предлагая перенаправить средства туда. «Нет, – благодетель категоричен, – о наличии мыла и пластилина должно государство заботиться. А мы хотим купить именно планшеты».
В благотворительном фонде звонит телефон. Сотрудник снимает трубку: – У меня есть тысяча долларов. Я хочу помочь детям-сиротам. – Среди подопечных нашего фонда нет сирот, но есть больные дети, нуждающиеся в дорогих лекарствах, помогите им. – Нет. Я помогаю только сиротам. У ваших подопечных есть родители. Они должны о них позаботиться… У каждого благотворителя есть свое представление о том, кому и какая нужна помощь. Как правило, это детские дома, больные дети, реже – старики, многодетные семьи, бездомные животные. Кроме того, есть группы, которым можно помогать, но только определенным образом. Например, под помощью наркоманам понимается принудительное лечение, помощью бездомным – кормление и выдача одежды. Люди помогают исходя из сердечных импульсов. Когда «торкнуло», когда жалко. Почему, например, в Беларуси не существует ни одного благотворительного фонда, помогающего взрослым больным? Почему им, а также старикам, заключенным, наркоманам средства собираются с огромным трудом? Возможно, потому, что взрослые в большинстве случаев жалости не вызывают. Взрослые уже как бы выросли, пожили, приобрели какой-
то жизненный опыт, у них есть определенные стратегии, позволяющие справляться с бедой, способы психической защиты. Опять же, взрослые подразделяются на категории. Например, выросшие детдомовцы в глазах населения – это нахлебники, «паразиты», почти уголовники. Единственные взрослые, просьбы о помощи которым не кажутся социуму неправильными, – старики и отчасти – онкологические больные. Сложнее всего найти помощь для взрослых людей, имеющих нарушения психики, о том, что они нуждаются в этой самой помощи, практически никто не задумывается. Их не жалко, в отличие от детей. «Помогая, мы не всегда сами осознаем свои мотивы, – говорит психолог Оксана Орлова. – Как правило, мы даже не спрашиваем себя, почему хотим помогать именно детям, считая это естественным. Объяснение, лежащее на поверхности, – инстинктивная реакция на беззащитность ребенка. Но есть и более глубокие причины. Нам легко представить себя в роли ребенка, который нам понятен и близок, в отличие от старика, бездомного или тяжелобольного. С ребенком мы можем себя идентифицировать. Еще один глубокий психологический мотив нашей помощи детям – боязнь потерять собственное чадо. (Продолжение на стр. 3)