СТИЛЬ И ФОРМА Ольга Ключарева
Х
очу начать с истории, которую рассказал мне современный китайский поэт и прозаик по имени Сяо Дун Вэй, живущий в южном Китае отшельником. Рассказ этот в разных вариациях передается из уст в уста на протяжении многих столетий. Сяо Дун Вэй дает ему свою интерпретацию:
«Нужно сделать так, чтобы сердце было забыто в кисти, руки были забыты в письме». Ван Сэнцзянь, мастер каллиграфии (V в.)
ЗНАК, УХОДЯЩИЙ В БЕСКОНЕЧНОСТЬ КИТАЙСКАЯ КАЛЛИГРАФИЯ 66
«Жил когда-то в одном маленьком провинциальном городке старик. Не старик даже – старичок. Маленький, сгорбленный и незаметный. Слыл он в городке глупцом. Нигде сроду не работал, семьей не обзавелся. Только знай себе сидит в кабачке да вино потягивает. А самым любимым его занятием было написание иероглифов. Добро бы на бумаге, как все, так нет же, писал он их особенным способом. И не приносило это никому никакой пользы. Так считали те, кто видел это. Вот, бывало, в жаркий солнечный день, нальет старичок в кувшин воды, выйдет на площадь, обмакнет кисть в воду да и выводит на каменных плитах стихи и изречения мудрых. На солнце вода быстро высыхает, и иероглифы исчезают. Смеются над ним люди: – Чего это ты, старый дурак, делаешь? Кому ты пользу приносишь? Только народ смешишь! Ничего не отвечал старичок на это. Улыбался да продолжал писать. Ехал как-то мимо губернатор города. Шесть человек несли его богато украшенный паланкин. Увидел губернатор – народ собрался на площади. Стало ему любопытно, что же там происходит. Велел он прислуге поднести паланкин поближе. Люди почтительно расступились перед ним. Видит губернатор – маленький старичок на каменной плите пишет поэму. Только начало ее уже исчезло – вода высохла. Вышел губернатор из паланкина и стал наблюдать за старичком. Наконец, не выдержал и обратился к нему: – Скажи мне, почтенный старец, зачем ты это делаешь? Что пользы в твоем занятии?
– Великая польза, – ответил ему старичок, почтительно поклонившись. – Но ведь мудрость должна сохраняться в книгах, - возразил губернатор, – то, что создано, непременно должно быть записано и записано так, чтобы этим могли пользоваться другие. А значит, нужно сохранять написанное. Почему же ты не делаешь этого? – Истина в том, что ничто не сохраняется навечно, – отвечал старичок, – все умирает, остается лишь великое ничто, великая пустота. Об этом должны помнить люди. – Ты мудрейший из мудрых! – воскликнул губернатор. Он поклонился старику, взял у него из рук кисть и заступил на его место. Старик же взял свой дорожный мешок и исчез из города. Больше его никто никогда не видел. И лишь спустя долгое время стало известно, что это был даосский святой». Жизнь быстротечна. Предметы и вещи изменяемы и не вечны. Сейчас твое искусство и твои поступки привлекают чье-то внимание, вызывают восхищение или насмешку, но уйдет в небытие абсолютно все. Это и хотел донести до людей святой даос, это он оставил в наследство правителю. Поняли ли это люди? Как обычно: кто-то – да, кто-то – нет… Осмыслил ли эту истину губернатор того города? На момент встречи со святым – да, на всю оставшуюся жизнь – вряд ли. Это печальный факт. Однако вновь и вновь именно он, в конечном счете, берет верх. Такова наша жизнь.
ПЕРВЫЕ МАСТЕРА. ФИЛОСОФИЯ ЗНАКА.
С
пециалисты расходятся во мнениях, кого считать первым каллиграфом, то есть человеком, не просто знающим иероглифическую письменность и умеющим применять ее в деле, но и возведшим начертание иероглифов в стан искусства. Версий очень много. И все же, согласно большинству мнений и исследований, одним из первых, собственно, каллиграфов был мастер по имени Ши Чжоу, живший в 800-х годах до н.э.. Он и еще один уважаемый и признанный в своем деле художник – Мо Ван – заложили основы техники каллиграфии, а также первых духовных принципов, которые легли в основу этого искусства. Но в их эпоху каллиграфия была еще чисто изобразительным видом творчества. Далее же постепенно она выделяется в автономный тип, совершенно самобытный. Происходит это приблизительно ко II-му веку н.э. Выдающийся представитель направления – Ли Сы (255 (?) -206 (208-?)),
67